И тебе вдруг стало жарко

Лаура Альбертовна проснулась не с первыми лучами осеннего и уже почти не греющего кожу солнца, как обычно это случалось, а около полудня. Конечно, после такой бурной ночи она и не рассчитывала, что встанет часов в восемь, или даже хотя бы в десять. Потянувшись на кровати, она приоткрыла глаза и увидела свернувшегося ребёнка, лежащего к себе спиной. Да, всё-таки она стянула с неё ночью одеяло и сейчас заботливо укрыла, вскользь касаясь прохладной руки. Быстро приняв утренний душ, который придал немного бодрости и сил, женщина направилась на кухню и постаралась, не шумя, приготовить завтрак. Хотя время уже близилось к обеду, ей все равно нужна доза кофеина и тост с маслом. Такой завтрак был у неё практически каждое утро, за исключением тех дней, когда она куда-то торопилась и времени перекусить не было, и этот однообразный завтрак ничуть не надоедал. В два часа дня Лаура Альбертовна сняла с переносицы очки и аккуратно потерла глаза, не смазывая косметику. Она решила скоротать время за проверкой контрольных работ, иногда поглядывая на неподалёку спящую ученицу. Что ж ты творишь? — мысленно задавала она этот вопрос себе уже не первый день. За последние 24 часа она окончательно поняла, что испытывает к девушке, и теперь наверняка знала, что та чувствует к ней самой. Но вопрос оставался в следующем, насколько эта симпатия может помешать их отношениям в стенах школы. Сегодня же она должна поговорить с Машей и сказать, что этим отношениям не суждено выйти в свет. Это нарушение правил школы. Это просто неправильно. Такая красивая девушка не должна себя растрачивать на взрослых женщин. В её жизни обязательно найдётся парень, который полюбит в разы сильнее. Но будет ли тот парень, который полюбит ее сильнее, чем Лаура Альбертовна. Сегодня предстояло разбить не одно сердце. Лаура вновь погрузилась в проверку работ и через какое-то время услышала ерзания на кровати, куда тут же устремился взгляд. Маша перевернулась с одного бока на другой, обняла подушку и между ног сжала одеяло. Ее футболка задралась до талии, что позволило Лукиной разглядеть цвет её нижнего белья. Она меня в могилу сведёт. Лаура откинулась на спинку кожаного стула и даже не попыталась отвести взгляд. Как какой-то маньяк она продолжала любоваться округлыми формами и длинными ножками своей ученицы. И даже голос, кричащий в её голове, был не настолько громким, чтобы заставить свою хозяйку одуматься. Она не знает, сколько прошло времени. Не хотелось даже на секунду отвести взгляд и посмотреть на часы, но все же это пришлось сделать. Пора было будить Машу, иначе завтра ей будет очень тяжело проснуться и пойти в школу. Лаура преодолела расстояние от своего рабочего стола до кровати и забралась на неё. Маша так сладко спала и было жаль её будить, но надо. Скоро уже вечер, а она так и не проснулась и не покушала. Кончиками пальцев она провела по нежной щеке, отчего девушка улыбнулась. При втором таком касании ей стало щекотно и, все ещё пребывая во сне, она поморщилась и спряталась под одеяло. — Котёнок, просыпайся, — Лаура потрясла её по плечу сквозь одеяло. — Мм, — простонала Маша, не желая выбираться из объятий приятных снов. — Подъем, Третьякова! — одним движением Лаура скинула с неё одеяло, но это ничуть не помешало девушке дальше спать. Она лишь сильнее обняла подушку и закинула ногу на бедро своей учительницы, не подозревая об этом. Лукина прикрыла глаза. Она могла сделать лишь одно движение и нависнуть над Машей, а потом опустить руку на ее чёрное кружевное белье и довести до оргазма. Если верить вчерашним словам девушки о том, что она не будет против, если Лаура Альбертовна её изнасилует, то это можно проверить прямо сейчас. Можно, но она не будет этого делать. Как бы желание не было велико, она не может притрагиваться к этому юному созданию. Но как бы она не пыталась держать себя в руках, собственная ладонь самовольно легла на щиколотку девушки, лаская поглаживающими движениями кожу, моментально покрывшуюся мурашками. В голове всплыл образ, как бы красиво смотрелся на этих тонких щиколотках фиксатор, чтобы нельзя было свести ноги. Лукина, даже не думай об этом! Она никогда не замечала за собой подобных мыслей и даже не думала, что обездвиживание будет её возбуждать. Стоило только представить Машу прикованной к этой самой кровати, на которой она сейчас спит, низ живота свело в приятном напряжении. Рука двинулась вверх по мраморной коже, минуя икру, и задержалась на колене, чуть выше которого был небольшой синяк. Лаура надеялась, что Маша его получила чисто случайно, а не какой-нибудь парень оставил его вчера на идеальной коже. Когда ладонь достигла бедра, Лаура слегка сжала его, срывая с губ девушки тихий полувздох. Пора было с этим заканчивать, ведь стоит руке подняться ещё выше, обратного пути не будет. — Маш, вставай, — рука по-прежнему лежала на бедре и поглаживала, может, хоть так девушка пробудится ото сна, но что-то не работал этот метод. — Иначе сейчас отшлепаю. — Да на здоровье, — пробурчала девушка, будто специально приподняв ягодицы. — Третьякова! — зарычала Лаура, сцепив зубы. — Что? Ладонь сжала бедро, оставляя за собой розовый оттенок от пальцев. Маша ощутила лёгкую толику боли и, закрытыми глазами нащупав руку учителя, подняла её и прижала к себе. — Малыш, скоро ужин, а ты все спишь. Надо покушать, — Лаура переживала о состоянии девушки. — Мне так нравится, когда Вы меня называете ласковыми словами. Маша ещё не до конца осознавала, что находится в постели своего учителя полуодетой, в силу того, что алкоголь ещё гулял по организму. Казалось, будто все не взаправду, и ей это снится, но как-то слишком реально. — Не встанешь, я перестану так делать, — в ход пошла тяжёлая артиллерия, и Лаура знала, что это сработает. — Так нельзя делать, — заскулила девушка и медленно приняла сидячее положение, а после разлепила веки. Яркий свет из окна больно ударил по глазам, которые Маша тут же потерла. — Мне можно все, Машенька, — Лаура поднялась с кровати, довольная своей победой. — Иди умывайся, и я жду тебя на кухне. И если ты снова уснёшь, я затащу тебя под холодный душ. — Да иду я, иду. Не хотя, Маша направилась в ванную комнату, где на раковине её ждала запечатанная в упаковку новая щётка, а рядом тюбик с зубной пастой. Она посмотрела на себя в зеркало и поморщилась. Глаза были опухшими, да и лицо немного отекшее. От воспоминаний о прошлом вечере стало дурно. Не ото всех, а именно от воспоминаний об алкоголе, который она пила в огромных количествах. Холодная вода помогла немного прийти в себя и освежиться, да и чувствовать Маша себя стала получше. Голова не болела, хотелось пить, но не так сильно, как обычно описывают похмелье в фильмах. Может, это заслуга молодого организма, который способен вынести любую дозу алкоголя, но испытывать свои возможности не было желания. В одной футболке Маша прошла на кухню, ничуть не смущаясь, будто так и должно быть. — Быстро ты, — усмехнулась Лаура. — Вы мне угрожали. Мария села за стол, и перед ней тут же была поставлена кружка с чёрным чаем, а следом тарелка с омлетом и пара тостов. По запаху чувствовалось, что чай был очень крепкий, а от запаха омлета во рту скопилась слюна. Лаура Альбертовна присела рядом с чашкой кофе в руках и искоса поглядывала на молчаливую девушку. Их завтрак проходил в полной тишине, ведь каждая была в своих мыслях. Лаура обещала поговорить с Машей на ее трезвую голову о вчерашнем признании, но не знала, как начать и к чему прийти. Разбить хрупкое юное сердце не хотелось. Может, им удастся остаться в хороших отношениях, хотя Лаура понимала, что их взаимные чувства друг к другу не позволят этого сделать. Она просто не сможет проходить мимо неё в школе и делать вид, что эта девушка ей не нравится. Что не хочется её крепко прижать к себе и шепнуть на ушко, что все будет хорошо. — Спасибо, — поблагодарила девушка и направилась к раковине, чтобы помыть за собой посуду, но Лаура Альбертовна её остановила. — Оставь в раковине, я сама уберу. — Хорошо, — замялась девушка. — Я пойду переоденусь. Маша почувствовала, что настроение учительницы резко поменялось. Лаура Альбертовна весь завтрак не улыбалась и было видно, что она думает о чем-то серьёзном, ведь такое сосредоточенное лицо Маша видела только на уроках русского языка и литературы. Уже в комнате она переоделась в своё чёрное платье и привела волосы в порядок, найдя расчёску в сумке. Не хотелось уходить в таком напряжённом состоянии, оставляя недосказанность, но Маша боялась что-то сказать, ведь уже и так достаточно переступила границы. Два стука в дверь прервали от размышлений. — Войдите. — Мне нравится это платье, — начала Лаура с чего-то более приятного. Не могла она так сходу растоптать чувства девушки. — Ты очень красивая. — Спасибо, — улыбнулась Маша. — Нам надо поговорить, — Лаура Альбертовна набрала побольше воздуха в лёгкие и присела на кровать. Ее примеру последовала и Маша. — Ты помнишь, что призналась мне в своих чувствах. — Помню, — Маша натянула улыбку. — Это правда. Я не буду сваливать все на алкоголь и говорить, что была не в адекватном состоянии. Я сказала то, что чувствую уже очень долго. — Машенька. После такого обращения к себе Третьякова напряглась всем телом, и Лаура, видя это, придвинулась ближе и взяла ладони девушки в свои. — Я очень ценю твои чувства, и не хочу тебя как-то обидеть. Но ты же знаешь, что отношения между учителем и учеником запрещены. — Знаю, — конечно, она могла предложить Лауре Альбертовне подождать до её выпуска и после попробовать что-то построить, но терпения больше не было. Она хотела быть прямо здесь и сейчас с этой женщиной. — Ты ещё несовершеннолетняя, и у меня могут быть серьёзные проблемы, если кто-то узнает, — продолжила Лукина. Маша не смотрела на неё, её взгляд был направлен на их сцепленные руки. — Я не болтливая. — Кто-то может увидеть нас. Поползут слухи. Или ты предлагаешь нам видеть только в моей квартире? — Лаура высвободила одну руку и приподняла подбородок девушки, желая посмотреть в глаза цвета горького шоколада. — Солнышко моё, ты мне очень дорога. — Расскажите мне правду, — Маша ощущала, как ком подкатывает к горлу. — Что Вы ко мне испытываете? — У меня к тебе очень трепетные чувства, и поняла я это месяца два назад. Я и до этого тебя выделяла, как лучшую ученицу, но потом поняла, что чувствую к тебе симпатию. Думаю, ты понимаешь, что ни одного ученика, кроме тебя, я не приглашала к себе домой. Не целовала его, не обнимала так, как обнимаю тебя. И не переживала настолько сильно, что была готова покалечить всех, кто только обидит тебя. На лице девушки появилась нежная улыбка. — Ты мне очень нравишься, как девушка, не скрою это. И я тебе уже говорила, если бы я была парнем и немного помоложе, то не упустила бы шанса завоевать тебя и тогда… Маша не дала договорить, прерывая речь поцелуем. Ей больше ничего не нужно было знать. Она услышала и поняла, что ее чувства взаимны, а значит, у них есть маленький, но все же шанс, и она его не упустит. Лаура Альбертовна не смогла устоять и сильнее притянула к себе девушку за плечи, раскрывая губы для более глубокого поцелуя. Пальцы зарылись в светлые локоны и слегка сжали их, заставляя девушку застонать и прикусить губу своего учителя. Этот поцелуй не был похож ни на один, который был в жизни каждой из них. Машу никто так не целовал, а Лаура сама не целовала настолько трепетно других мужчин, но эта девушка рождала в ней необъяснимые эмоции. — Маша, — прохрипела Лаура, прерывая поцелуй. — Не говори ни слова, — приказала девушка и снова прильнула к дорогим губам, заставляя Лауру Альбертовну отклониться назад и лечь спиной на кровать. В одно движение она перекинула ногу и оказалась сидящей на своём учителе, не прерывая поцелуя. Она не собиралась заходить слишком далеко, но такое положение ей безумно нравилось, особенно то, как руки Лауры Альбертовны поглаживают её спину, боясь опуститься ниже. Лукина задыхалась от каждого движения шаловливого языка в своем рту. Ее дыхание окончательно сбилось, и воздуха катастрофически не хватало. Она пыталась немного захватить в перерывах между поцелуями, но Маша вновь настойчиво целовала, а останавливать её Лаура не собиралась. Не сейчас. Не тогда, когда её сердце выпрыгивает из груди от невероятных эмоций. Не тогда, когда предмет обожания в её собственных руках и испытывает то же самое. — Малыш, — прошептала Лаура, ощущая горячие поцелуи на своей шее, от которых все тело дрожало от удовольствия. — Тише. Маша остановилась и выпрямилась, сидя на бёдрах. Она видела, как возбужденный взгляд учителя блуждает по её телу, и наслаждалась этим. Ещё никто с таким вожделением не смотрел на неё, и это первый взгляд в её жизни, когда не хочется отвернуться или покинуть комнату. Хотелось чего-то большего. Может, получить ещё больше подобных эмоций от Лаура Альбертовны. Маша провела острым ноготочком по напряжённой шеи учительницы и медленно повела вниз поверх чёрной майки, минуя ложбинку между грудями. Но не успела она добраться до живота, как ее запястья были перехвачены, а сама оказалась на лопатках. — Поиграть хочешь? — оскалилась Лаура, испытывая свои последние остатки самообладания. — Тебя хочу, — без капли стеснения ответила Маша. — Нельзя, — Лаура отпустила запястья, которые до этого вжимала в матрас. — Ты ещё ребёнок, а я к тому же твой учитель. — Вы же чувствуете то же самое, — Маша опустила глаза чуть ниже и наткнулась на глубокое декольте. Вид был прекрасен. — Давай попробуем. — Отношения? — Да. Ты ведь тоже этого хочешь, — Маша погладила горячую щеку и улыбнулась. — Если не получится, разойдемся. Никто ни о чем не узнает. Если хочешь, можем соглашение подписать. — Прекрати шутить, — Лаура слезла с девушки и села на край кровати. Она окончательно запуталась в своих желаниях. — Я не шучу. Я хочу попробовать с тобой отношения, и если что-то пойдет не так, мы разойдемся и оставим это все в секрете. К тому же, я скоро выпускаюсь. Лаура Альбертовна молчала, и Маша продолжила: — Мы не будем гулять с тобой за ручку по городу и целоваться на каждом углу. Да, у нас будут закрытые отношения, и мы будем очень осторожны, и никто не заподозрит, — женщина продолжала молчать, глядя в одну точку, и Маша решила оставить её. — Подумай над этим. Я пойду. Не провожай. Взяв сумку со стола, она направилась в прихожую и начала обувать свои туфли. Лаура Альбертовна все же вышла из комнаты. Даже не смотря на слова Маши, она не могла её не проводить. — Напиши, как будешь дома, — попросила Лукина и, приблизившись вплотную к Маше, поцеловала в губы. — Хорошо. Пока Маша шла до дома на своих высоких каблуках, слезы скапливались в уголках глаз, а стоило ей переступить порог своей комнаты, сдерживать эмоции больше не было сил. Она начала горько плакать, но это была не боль потери, а скорей всего радость освобождения. Она рассказала о своих чувствах, поняла, что они взаимны. Лауре она тоже нравится, просто она боится возможных проблем, и это нормально. Это не означает «нет». Уголёк надежды теплился в ее груди.