И тебе вдруг стало жарко

На следующий день в школе что Маша, что Лаура Альбертовна делали вид, что ничего между ними не произошло. По крайней мере приходилось это делать, чтобы не вызвать подозрений. Маша ответила у доски на уроке русского языка, получила отметку «отлично» и села за парту, продолжая рассматривать учителя. Она решила не давить, а именно не спрашивать о решении Лауры Альбертовны и не поднимать эту тему. Конечно, жутко хотелось узнать ответ, и даже если он будет отрицательным, Маша хотя бы перестанет тешить себя надеждами. Конечно, после этого ей будет в разы хуже, чем сейчас, но, как говорят, лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Лаура не могла принять решение. Мозг кричал о том, что она должна прекратить все на корню, ведь именно себя она считала ответственной за всю сложившуюся ситуацию, а сердце в это время требовало прижать к груди расстроенную ученицу и дать шанс этим отношениям. Она не могла смотреть на Машу, на которой лица не было. Сердце обливалось кровью, но она понимала, что девушка ждёт её решения, о чем выдавал её карий взгляд, полный надежды.

***

Лаура Альбертовна сидела за своим рабочим столом в классе и пролистывала учебник русского языка. Настроения проводить уроки, да и в принципе вставать с кровати утром и идти на работу не было. И так продолжалось уже три дня. Три дня она мало ела, плохо спала по ночам, видя во снах образ своего белокурого ангела, раздражалась по любому малейшему поводу, но изо всех сил старалась сдерживаться и не сорваться на учеников. За эти три дня Лукина часто ловила на себе Машины взгляды, но этого было катастрофически мало. Хотелось, чтобы после урока она к ней подошла и задала какой-нибудь вопрос, а потом бы они мило поболтали до начала следующего урока, и Маша, желая хорошего вечера, быстро покинула бы кабинет. Она мечтала об этом, но сама не осмеливалась на первый шаг. И сейчас, прочитывая по третьему разу параграф, смысл которого от неё ускользал, Лаура думала далеко не о предстоящем уроке русского языка. Она посматривала на часы и ждала, когда в кабинете появится та самая ученица, которая не будет сводить с неё глаз весь урок. — Я вчера попытался к Третьяковой подкатить. — А она что? До Лауры Альбертовны донесся тихий, как они думали, разговор трех одноклассников Маши, которые сидели на второй и третьей партах. Конечно, это не дело учителя, но интерес брал вверх. Лаура сделала вид, что продолжает задумчиво читать учебник, а сама сосредоточилась на диалоге. — Неприкосновенная вся, — фыркнул Афанасьев, которому, видимо, Маша отказала. — Может, она фригидная? — Если она тебе не даёт, ещё не говорит о её фригидности. Ты себя вообще видел? — посмеялся его друг и пихнул в плечо. — Она слишком секси для тебя. Замахнись на кого-нибудь попроще. — С чего это вдруг? — взбрыкнул ученик. Этот троечник с завышенным чувством собственного достоинства никогда Лауре не нравился. Много амбиций, мало мозгов. — Я хочу с ней замутить. — Переспать ты с ней хочешь, — Миша Кравцов знал о желаниях своего друга затащить блондинку в постель. — Ну это само собой. Лаура Альбертовна не заметила, как сжала в руках карандаш с такой силой, что он сломался на две части, но никто на это даже не обратил внимания. Ей было не приятно слышать о том, как на её Машу пускают слюни, а представлять то, как к ней прикасается этот наглый ученик, было в разы неприятнее, но её богатая фантазия рисовала самые откровенные образы. Она сама хотела прикоснуться к этой девушке, и обнимать её, и целовать, и знать, что она рядом даже в трудные моменты. — Ты видел её задницу? Она ж такая горячая. Не удивлюсь, если её все старшеклассники хотят. Лукина больше не могла это слушать. — Афанасьев, — позвала она ученика таким голосом, что он и голову боялся повернуть в ее сторону. — Утихомирь свое либидо и лучше подумай о том, куда служить поедешь, когда завалишь выпускные экзамены. Его рядом сидящие друзья засмеялись во весь голос. Она была довольна тем, что пристыдила ученика и поставила его на место, но знала, что одной фразой не сможет усмирить его сексуальное желание в отношении Маши. Она была согласна с тем, что девушка дико красивая и возбуждающая фантазию. Лаура не могла сама вкусить этот запретный плод, но и другим позволить этого сделать не была готова. От одной только мысли, как Машу кто-то целует, притягивает к себе за талию и опускает свои руки ниже, внутри Лауры просыпался вулкан злости, который уже начинал действовать. — Здравствуйте, — поздоровалась вошедшая в класс Маша и положила на учительский стол журнал, а после прошла к своей третьей парте. Она одарила мимолетным взглядом Лауру Альбертовну, но не более, даже улыбка не тронула её губы. Зато вот от глаз Лукиной не укрылось то, как на пятую точку Третьяковой в обтягивающей юбке пялился Афанасьев. Конечно, так делать нельзя, но сегодня на уроке она на нем отыграется. До начала урока было ещё несколько минут, и Маша решила просмотреть свои социальные сети. Утром они немного пообщались с Женей, и нужно было глянуть, вдруг от неё было смс, уведомления о которых приходит на телефон Маши через раз. Ответа не было, значит, Женя уже давно на парах в колледже, а там, она рассказывала, у них строгие правила в отношении телефонов. — Маш, а, Маш, — позвал девушку, неожиданно появившийся рядом одноклассник. — Что тебе надо, Афанасьев? — Маша продолжила листать ленту новостей ВКонтакте, показывая, насколько ей не хочется общаться с этим парнем. Молодой человек сел рядом с ней, поворачиваясь лицом, и положил руку на ее стул. — Пойдём сегодня в кино, — парень не опускал рук и не был готов бросить идею добиваться Третьякову. Скорей всего, он это делал, чтобы повысить себя в глазах друзей и не показаться неудачником, которого отшивают почти все девушки. — С тобой? Нет, спасибо, — вежливо отказала девушка, усмехнувшись. — Хватит ломаться. Просто кино. Лаура Альбертовна сильно закусила внутреннюю сторону щеки. Она уже не могла дождаться, когда прозвенит звонок на урок, чтобы этот паршивец отстал от Маши. Она исподлобья посматривала на сидящую напротив парочку, и никто не закрывал ей обзор. — Отвали. По тебе шестиклассницы сохнут, вот их в кино и зови, — Маша повернулась к нему лицом и, ощутив неприятный запах изо рта одноклассника, вернула свое внимание телефону. — С таким характером ни один парень тебя в жены не возьмёт, — демонстративно громко произнес одноклассник, поднявшись с места, чтобы, возвышаясь над Машей, показать свое превосходство. Маша сидела несколько секунд молча, а потом, когда парень уже вернулся к своей парте, высказала ему, не стесняясь никого, даже Лауры Альбертовны, которая прожигала её взглядом: — Если бы у меня был скверный характер, то ты бы не засыпал с моей фотографией, целуя её до дыр, — глаза парня округлились, будто Маша попала в самую цель. — У меня будет муж, а вот то, что у тебя будет хотя бы аттестат из какого-нибудь ПТУ, в этом я сильно сомневаюсь. — Ах, да, ещё, — продолжала Маша. — Я бы на твоём месте прикусила язык в отношении меня, а то я могу всем рассказать, что в сексе ты никчёмный, раз даже клитор у одной девочки не мог найти. Ой, я что, уже рассказала? Какая жалость. Весь класс громко начал смеяться, а Афанасьев пулей вылетел из помещения, не в силах стерпеть такого позора. Он не мог понять одного, откуда Маша знала подробности его интимной жизни, но этого он так никогда и не узнает. У Лауры Альбертовны глаза полезли на лоб от таких речей. Она знала, что Маша может постоять за себя, но чтобы настолько чётко и метко… Низ живота сковало от уже знакомой боли, а взгляд она так и не сводила с девушки. В конце урока Лаура Альбертовна «обрадовала» всех учеников тем, что в понедельник будет проходить пробный государственный экзамен по русскому языку, и всем за четыре оставшихся дня нужно повторить пройденный материал. Конечно, она не надеялась, что все напишут экзамен хорошо, но одно знала точно: Третьякова и ещё несколько учеников смогут показать достойный результат. Класс был в полном шоке, но что поделаешь, это последний год, а значит, нужно немного поднажать.

***

Все выходные Маша без продыху штудировала свои конспекты, учебники и упражнялась в решении многих заданий на компьютере. Мама переживала за дочь, что она не выходила на улицу эти два дня, очень мало ела, но очень много пила кофе. Она знала, что ее девочка не хочет облажаться, а ее цель написать экзамен на 90+ баллов из ста. Маша практически телефон не брала в руки в эти выходные. Она написала Жене, что усиленно готовится к экзамену, и они не смогут вечером созвониться и поболтать. Для неё этот пробный экзамен был важен, как настоящий. Она подходила к этому слишком ответственно, пока другие ученики в свои выходные развлекались и даже тетрадь в руки не брали. Сон тоже стал тревожным. Посреди ночи Маша просыпалась в поту от сна, в котором называют её плохую отметку, и она идёт учиться в колледж, а не в университет мечты. Это сейчас казалось самым страшным, что вообще могло произойти в ее жизни. Из-за такой усиленной подготовки она практически и думать забыла о Лауре Альбертовне, а если и вспоминала, то только её объяснения заданий. В день перед экзаменом Маша не спала всю ночь. Она крутилась до трех часов ночи, а потом оставила затею хоть немного поспать и решила порешать на компьютере ещё один бланк заданий. Маша знала, что пройдёт этот экзамен, и уже следующей ночью она сможет выспаться и не думать ни о чем. На завтра чашка кофе, которую она ещё и не допила. Чмокнула уходящих родителей на работу и сама начала собираться в школу. Чёрные брюки с заправленной в них белой водолазкой, а сверху чёрный пиджак. Маша быстро собралась и уже шла в школу, очень сильно волнуясь. Первые четыре урока два выпускных класса, сидя по одному за партой, находились в аудитории и решали задания. Наблюдателем была Лукина Лаура Альбертовна, которая и готовила выпускников к этой нервотрепки, которую современная система образования именовала ЕГЭ. Перед пробным экзаменом она забрала у всех учеников телефоны, как и будет происходить на настоящем. Да и вообще она была очень жёсткой в этом плане и делала замечания за каждую переглядку, чтобы подготовить детей к настоящему аду. Лукина не видела смысла в таких жестоких рамках проведения экзаменов, отчего дети падают в обмороки, а потом кончают жизнь самоубийством, если написали на два балла меньше, чем того требует приёмная комиссия университета. Выпускные классы для брюнетки были сущим адом. Она видела все эмоциональные срывы отличников, но не могла никак им помочь, кроме как поддержать. Маша сомневалась в каждом задании и перепроверяла его ни один раз. Каждый раз ответ был одним и тем же, но все же она переживала за его правильность и порядком начала уже паранойить. Четыре часа пролетели незаметно, и вот девушка трясущимися руками положила бланк с ответами в одну стопку на учительский стол, а во вторую стопку положила сам лист с заданиями, а после покинула аудиторию. Сейчас у всех одиннадцатиклассников был большой перерыв на обед, а потом последний урок биологии, и на сегодня их день мог быть законченным, если бы Лаура Альбертовна не внесла изменения в расписание с подачи завуча школы. На шестом уроке она собирала всех учеников, которые написали пробный экзамен, чтобы его разобрать, и чтобы все сразу понимали, на какой балл им рассчитывать, ведь результаты будут ещё не скоро. Не все ученики пришли на урок. Половина решила, что дождётся основных результатов и не будет тратить свое время на рассуждения Лауры Альбертовны, а лучше отправится домой и отдохнёт. Но Маша была явно не из этого списка. Она очень хотела домой, но куда сильнее хотела узнать правильные ответы и успокоить себя. В висках жутко пульсировало, руки все похолодели, да и в принципе все тело начало замерзать, хоть окна в классе были закрыты. Из пятидесяти учеников в классе сидело человек двадцать, кому не все равно на собственный результат. Маша сидела за своей излюбленной партой и внимательно слушала рассуждения Лауры Альбертовны по поводу заданий. Первые четыре задания она решила правильно, отчего сердце стучало уже более размеренно, но озноб продолжал окутывать юное тело. Когда они дошли до девятого задания, Маша ощутила сильное першение в горле, а после приступ тошноты, хотя причину этого не понимала. Вроде ничего вредного и того, что могло бы спровоцировать такую реакцию, не ела. — Лаура Альбертовна, — позвала она учителя, поднимая руку. — Можно выйти? — Конечно. Лукина следила за тем, как девушка не твёрдой походкой идёт между рядами и слегка её клонит в сторону. В глазах девушки начали плясать яркие огни, а потом и вовсе потемнело. На мгновение Маша подумала, что сейчас отправится на тот свет, а после она уже ничего не ощущала, была лишь темнота. Что-то насторожило Лауру в ее состоянии, но она не успела и слова сказать, как Маша рухнула на пол возле двери, теряя сознание. Она не знает, сколько была без сознания, и кто вообще донёс её до школьного медпункта, но очнулась она именно в нем, в белом и слишком ярком помещении, и на мгновения она подумала, что оказалась в больнице. Неприятный запах нашатырного спирта резко ударил в нос, отчего девушка пришла в себя. Голова болела и было очень холодно. — Маш, ты как? — с волнением в голосе спросила Надежда Юрьевна, школьная медсестра. — Так себе, — пробурчала девушка. Перед её носом продолжали водить ваткой с нашатырем, ведь казалось, что Маша снова потеряет сознание. — Это на тебя так ваш экзамен повлиял? — допрашивала медсестра. — Мм, — промычала Маша, убирая о носа чужую руку. — Не знаю. — Когда в последний раз ела? Маша начала тереть виски, пытаясь облегчить боль, но это ничем не помогало. — Котёнок. Она услышала до боли любимый голос и распахнула глаза. Рядом с кушеткой, на которой она лежала, сидела Лаура Альбертовна и, как оказалось, держала её за руку. — Можно окно закрыть? — попросила Лукина, ощущая, насколько девушка замёрзла. — Ела… — Маша задумалась, глядя в тёмно-зеленый взгляд учителя. Было видно, как сильно она переживает, пытаясь согреть двумя руками холодную ладонь. — Вчера утром съела печенье и кофе. — А на обед? — Маша молчала. — И на ужин ничего не ела? — Нет, — помотала она головой и попыталась принять сидячее положение. — Лежи, — приказала Лукина и, приподняв голову Маши, села на кушетку, и положила её на свои колени. — Значит так, я освобождаю тебя на два дня от уроков, чтобы ты посидела дома и набралась сил. Я попрошу Лауру Альбертовну позвонить твоим родителям, рассказать ситуацию и приставить за тобой охрану, чтобы следили, что ты ешь и когда. Маша, такими темпами ты изведешь себе и можешь попасть в больницу. Это не шутки. — Я поняла. — Полежи немного, я пока отойду, — сказала Надежда Юрьевна и, закрыв дверь в процедурный кабинет, в котором они остались с Лаурой Альбертовной, пошла по своим делам. — Ты с ума сошла? Какое печенье? Ты что-то существенное на выходных ела? — злясь, интересовалась Лукина. — Нет, — Маша понимала, что врать и увиливать в данном положении не стоит. — У меня не было времени, я все дни провела за учебниками. — Так нельзя, солнце моё, — Лаура начала перебирать пальцами светлые локоны, а другую руку положила на живот девушки. — У тебя уже ребра торчат. Нужно немного набрать вес. — Мне не нужно, мне нравится моя фигура. — Мне тоже нравится твоя фигура, но тебя так скоро будет ветром сдувать. Маша усмехнулась. Ей было так комфортно лежать на коленях учителя и ощущать её прикосновения. Впервые за неделю она почувствовала себя там, где должна быть. — Не преувеличивайте. — Маш, пообещай мне, что ты больше не будешь себя так изводить, — Лаура приподняла голову, пытаясь смахнуть частым морганием непрошенные слезы. — Ты знаешь, как я испугалась, когда ты на моих глазах упала в обморок. Я думала, вместе с тобой отправлюсь в больницу. Маша приподнялась, видя состояние учителя. — Не надо плакать, пожалуйста, — она крепко обняла её за шею. — Не могу видеть Ваши слезы. Лаура не могла остановиться. Она не могла вспомнить моменты из жизни, когда за кого-нибудь так сильно переживала. Эта девушка сильно запала ей в душу, и своей жизни без неё Лукина не представляла. — Я больше такого не допущу, обещаю, — сказала Маша, сильнее прижавшись в учителю. — Я просто очень нервничала. — Не стоит, солнце. Я тебя знаю, ты прекрасно написала этот экзамен, и если ты будешь так нервничать, то к выпуску тебя придётся откачивать в больнице после нервных срывов, — Лаура вытерла слезы, но Машу не отпускала. — Я не переживу, если с тобой что-то случится. Маша отстранилась и аккуратным движением сняла с учительницы очки и сложила их, а после медленно приблизилась к её влажной от слез щеке и провела кончиком носа. — Я сама не переживу, если с Вами что-то случится, — шепнула Маша и, следуя зову своего сердца, оставила поцелуй на щеке учителя. — Я Вас очень сильно люблю. Ещё один поцелуй опустился чуть ниже предыдущего. — Не хочу, чтобы Вы плакали, — ещё один поцелуй тронул уголок губ. Лаура с прикрытыми глазами и учащенным дыханием ждала следующего поцелуя. Она знала, куда Маша будет целиться, и вот она ощущает её тёплое дыхание на своих губах. — Я скучала, — шепнула Лаура и сама сократила разделявшее их расстояние, касаясь прохладных губ своими. Пальцы зарылись в светлые локоны, сильнее притягивая к себе и обрубая все возможности отстраниться, если бы Маша этого захотела. Она безумно соскучилась по этим сладким губам, по порхающим внутри неё бабочкам от каждого прикосновения девушки. Лаура вложила в поцелуй всю свою любовь и извинения за то, что все это время отталкивала от себя девушку, изводя и её и себя. — Я тоже скучала, — шепнула Маша между поцелуями и вновь приникла к любимым губам, пересаживаясь на бедра учителя. — А если войдут. — Я услышу шаги, — Маша не могла оторваться от губ, притягивая к себе брюнетку. Она боялась, что после этого поцелуя они опять будут играть в кошки мышки, избегая друг друга неделями, поэтому из этого поцелуя пыталась получить все. — Солнышко, тише, — Лаура ощущала этот напор, опустив руки на округлые ягодицы. Именно сейчас, когда нужно быть крайне осторожной, она не могла себя сдерживать. — Я никуда не денусь. — В прошлый раз я тоже так думала, — Маша дернула бёдрами, когда руки сжались на ее ягодицах, и еле слышно простонала в губы. — В этот раз все будет иначе, — Лаура придержала Машу за плечи, останавливая от последующего поцелуя. — Я хочу с тобой отношений. — Что? — переспросила Маша, не веря. Может, она до сих пор без сознания и ей все это мерещится. — Ты не ослышалась. Я хочу попробовать, только очень осторожно, и только в моей квартире. Нас не должны видеть на людях, — предупреждала её Лаура, хотя сама не знала, насколько вообще её хватит скрывать отношения, но она не простит себе, если не попробует. — Я согласна на все условия, — кивнула Маша и возобновила поцелуй. — Маша, — хриплым голосом произнесла Лаура. — Надо остановиться. Она сама не могла взять себя в руки и отстранить девушку, а ещё хотела этого от неё. — Пожалуйста, ещё немного, — поцелуи осыпали шею, а потом вновь вернулись к губам, покусывая и посасывая. — Ох, как ты целуешься. Лаура ощущала, как от каждого глубокого поцелуя вся земля уходит из-под ног, а руки сдерживать становилось все труднее. — Пожалуйста, поехали к тебе, — застонала Маша в поцелуе, что на Лукину подействовало отрезвляюще. — Нет, я тебя сейчас отвезу домой, — Маша отстранилась и сделала обиженное лицо. — Милая моя, ты только что в себя пришла после потери сознания. Домой и точка. Есть и приводить нервы в порядок. И только когда ты станешь снова похожа на человека, а не на зомби, я тебя буду ждать. Двери моей квартиры всегда открыты для тебя, кроме ближайших двух дней. — Зараза, — Маша вновь приникла к её губам, не дав закончить нравоучения. — Котёнок, остановись, — руки Лауры уже не раз тянулись к блузке Маши, но в последний момент она отдергивала себя, не позволяя заходить слишком далеко. — Сложно, — простонала Маша, но все же отстранилась и села рядом на кушетку. Спустя сорок минут Лаура уже стояла под дверью семьи Третьяковых и звонила в дверь. Она позвонила родителям Маши и, узнав, что они уже дома, решила лично поговорить с ними о состоянии девушки. За чашкой чая, которую так любезно предложила хозяйка дома, Лаура подробно рассказала о случившейся ситуации и передала советы школьной медсестры. Маша сидела рядом, все внимательно слушала и на некоторые запреты закатывала глаза. Она знала, что о ней переживают, ну не до такого же состоянии, что запрещать телефон и подготовку к урокам. Полный отдых, частые прогулки на свежем воздухе, положительные эмоции и много еды. А ещё Маша не была готова вот сейчас, когда у них с Лаурой все наладилось, не видеть её до четверга. Не имея возможности и совести задерживаться, Лаура Альбертовна попрощалась с четой Третьяковых, не забыв поблагодарить их за чай, пожелала Маше скорейшего выздоровления и уже направилась к выходу, как услышала: — Мам, я провожу Лауру Альбертовну до лифта. Девушка обула кроссовки и вышла в подъезд вслед за учителем. Она была уже в своей привычной домашней майке и спортивных штанах, на что Лаура смотрела с обильно скопившейся слюной во рту. — Куда выскочила? Холодно, — заругалась Лаура, нажимая кнопку лифта. — Я не хочу сидеть дома и не иметь возможности видеть тебя эти два дня, — Маша действительно была расстроена от этой новости, но внутри неё все бушевало от осознания того, что они теперь с Лаурой вместе. — Всего два дня, малыш. Мне важно твоё состояние, и я рада что Надежда Юрьевна тебя освободила от уроков, — Лаура погладила щеку Маши ладонью и улыбнулась. Благо расположение лифта в подъезде дало возможность прикоснуться к Маше и не быть пойманными на невинном прикосновении любопытными соседями. — К тому же я тебе буду писать, и ты мне будешь, да? — Конечно. Лифт поднялся на Машин седьмой этаж, и девушка тяжело вздохнула. — Не грусти, котёнок, два дня пролетят, не заметишь, — Лаура чмокнула её в щеку и зашла в лифт. — Береги себя. Но Маша не могла попрощаться на этой ноте. Как только двери лифта начали закрываться, девушка проскочила внутрь и бросилась в объятия учителя, впиваясь поцелуем в её губы. — Поцелуя в щеку недостаточно для двух дней разлуки, — шепнула Третьякова между поцелуями и вновь коснулась её губ. — Маленькая моя. Лаура сама не могла насытиться этими губами, но все же пыталась сдерживать свой порыв, что нельзя было сказать о Маше. Она целовала быстро, иногда встречаясь с зубами брюнетки, будто у неё кто-то отнимет эту женщину и больше она её не увидит. После прошлой их встречи она начала бояться, что это повторится. — Котёнок, ты меня возбуждаешь, а ещё мы с тобой в закрытом помещении, — призналась Лаура в ответ на поцелуй за ушком, от которого чуть ноги не подкосились. — Я могу нажать на «стоп» и разобраться с твоим возбуждением. — Маша! — отстранилась Лукина в удивлении. — У тебя мысли не о том. Лифт уже был приближался к первому этажу, и у двух влюблённых оставались считанные секунды. — Не притворяйся, что ты не хочешь меня, — усмехнулась Маша и закусила нижнюю губу. — А я хочу тебя. Лифт прибыл на первый этаж. — Мы с тобой об этом еще поговорим, — Лаура быстро поцеловала девушку перед тем, как двери распахнулись. — Не прощаюсь, котёнок. Маша отпустила свою любимую домой и сама поехала обратно на седьмой этаж с ощущением полной гармонии внутри себя.