Я тебя на свечку загадала...

Спустя полчаса передо мной лежали три толстенных альбома для фотографий, каждый в ширине сантиметров, наверно, по десять. Альбомы были самые обычные, розовые с котятами на обложке, и никто бы и в жизни не подумал, что внутри содержится не слишком подробное и не то чтобы полное, но все-таки досье на весь свет — или у них это называется мрак? — верхушки сильных мира Лесяны. По странице на… блин, у меня проблемы со словарным запасом. Человека? Существо? Чудо-юдо? Я решила остановиться все-таки на человеке. Как обобщающем, а дальше в деталях пусть посвященные копаются. Так вот, в альбомах отводилось ровно по одной странице на человека. Сверху помещалось две довольно крупных фотографии с разных ракурсов, а снизу шла краткая сводка: как зовут, возраст, иногда, кстати так и писали, что примерный, вид, поле деятельности. У кого-то были дополнительные пометки, типа, «вегетарианец» и «аллергия на флосов», у кого-то предостережения, например, не сажать рядом с вентеранцами — я сначала решила, что это опечатка и имелись в виду вегетарианцы, но нет. Эти альбомы мне надлежало изучить за следующие три часа с половиной. Параллельно Лесяна собиралась заниматься моей внешностью, которая ее почему-то не устроила. — Понимаешь, — произнесла она, когда я возмущенно поинтересовалась, что конкретно ей во мне не нравится, — у всех ведьм есть своеобразный… Шарм, наверно, правильно будет сказать. Он больше изнутри идет, но и снаружи отражается. К тому же, — она двумя пальцами взяла прядку моих волос, грустно в них повисших, — ни одна уважающая себя ведьма не запустит волосы до такого состояния. И кожу тоже. — Спасибо, хоть не тыкнула в лицо маникюром. — А нам надо тебя максимально приблизить к ведьминскому облику. Зачем это делать, Лесяна тоже объяснила. Оказывается, хоть она и уверовала в то, что я ведьма и принадлежу их миру — в чем я, к слову, до сих была с ней не согласна абсолютно, потому что ни у кого из нашей большой и немножко ненормальной семейки никаких сил не было никогда, а ненормальные они в истинно людском смысле — лицензии у меня нет, никто меня никогда не обучал, да и силы во мне не чувствуется, так что формально я ведьмой не считаюсь. Лицензия, как я поняла, это у них такой своеобразный паспорт с идентификационными данными, а я, считай, лицо без гражданства. Бомж по-ведьмински, короче. По голове Лесяну не погладят, если всплывет, что она притащила на прием, где соберется их верхушка, обычную человечку, да еще и посвятит ее в их секреты, поэтому меня она планировала выдать за ведьму, просто очень слабую. И если насчет волос и кожи я была согласна, все-таки, я в этих косметических штучках никогда не была сильна, то с шармом Лесяна явно погорячилась. Ну, или это она попыталась смягчить так удар, не став говорить, что я до ведьмы по внешности не подхожу, мордой лица не вышла. Вот если бы она так вопрос поставила, то я бы и слова не сказала. Потому что, ну, надо быть объективной. Поэтому пока я сидела на диване, по-турецки скрестив ноги и изучая каждую страницу альбома, внимательно разглядывая все черточки и линеечки на фотографиях, Лесяна в темпе взбесившейся лосихи носилась по квартире, перебирая баночки, скляночки и перемещая в пространстве тюки с одеждой. Все действо происходило в ее квартире, что не могло не радовать, потому что иначе Лесяна бы взорвалась. И это при том, что бегала она все еще в платье и на своих каблучищах. Я бы на них давно ноги сломала, а она чуть ли не летала. И вот раньше я бы сказала с уверенностью, что это опыт, а теперь задумалась, не магия ли тут постаралась. Квартира Лесяны мне понравилась, хотя и привела в некоторый ступор. Потому что планировка — а я в ней точно была уверена, — дома намекала, что ее квартира должна быть примерно как моя по габаритам. Может, чуть больше. Но когда мы зашли, то я замерла на пороге. Потому что то, что я видела, ну никак в метраж советской хрущевки не вошло бы! — Проходи, чего застыла? — крикнула Лесяна, сразу убежавшая по коридору вглубь. — А-а-а… — только и смогла я, что промычать. Лесяна даже вернулась, посмотрела на меня, посмотрела на стены… — Это заклятье незримого расширения, забей, — махнула она рукой и снова унеслась. — Не отставай! Ну, я и пошла за ней торопливо, справедливо опасаясь, что если она убежит вперед, то я просто заблужусь. Всего у Лесяны было четыре комнаты (хотя должна была бы быть одна, да). Одна — большая гостиная с совмещенной кухней, в которой я как раз сейчас сидела, вторая — спальня, увиденная мной мельком, третья — библиотека, из которой Лесяна забрала альбомы, а четвертая стояла закрытой, и дверь там была толстая и железная. — Лаборатория, — пояснила Лесяна так, будто я должна была все понять. На всякий случай кивнула. Обстановка внутри была очень теплая и гармоничная, а еще стояло много цветов и горшков с растениями. Мне даже показалось, что когда Лесяна проходила мимо, они к ней будто тянулись, пытаясь то бутоном коснуться, то лианой, то листиком. Но ведь это просто показалось, да? А еще здесь все, абсолютно все буквально кричало о том, что приближается Новый год. В гостиной у окна стояла огромная живая ель, от которой шел такой хвойный запах, что закрой глаза — и решишь, что ты в лесу. На верхушке ели светилась звезда, а на пушистых игольчатых лапах висели игрушки — шары и сосульки всех оттенков серебряного. На стенах горели гирлянды с огоньками, то мягко мерно мигающими, то бьющимися в истерическом припадке эпилепсии. На окнах — дождик, под полотком — сияющие звезды не то из мишуры, не то из фольги. Да, в этой квартире Дед Мороз точно не решит, что он случайно временем года ошибся. Меня Лесяна усадила на диван, потом, метнувшись молнией, притащила альбомы, сунула в руки стакан с водой, уж не знаю, зачем, а потом начался форменный беспорядок. Лесяна носилась по квартире, что-то бормоча под нос, то хватаясь за телефон, то перенося из одного угла в другой какие-то банки, склянки и корзинки. Наконец, она крикнула мне что-то неопределенное и скрылась в одной из комнат. Я же старалась не отвлекаться и внимательно рассматривала все страницы. Для того, чтобы запомнить, мне было достаточно пару минут поразглядывать фотографии и единожды прочитать текст под ними, но мне ведь и интересно было! Так что на каждой странице я зависала, пытаясь найти что-то, что будет отличать условную ведьму от простого человека. Отличия, правда, находиться на спешили. Ведьмы и ведьмаки, например, исходя из фотографий, от людей вообще не отличались. Как и чародеи. Выглядели они самыми натуральными человеками из плоти и крови, такими же, как я. С другой стороны, а почему я решила, что они должны отличаться? Посмотрела на Лесяну, которая как раз шла в очередной баночный рейд, и поняла, что да, тут я промахнулась. У тех фотографий, под которыми были написано «вампир», я сразу нашла и общее сходство, и общее отличие. Все-таки тут мифы не врали, и они действительно бледнее, чем люди. У большинства вампиров на фотографиях кожа была белой, как мел, а то и бледнее, казалась у некоторых совсем прозрачной, просвечивающей все венки. Вампиров. Вампиров! До сих пор не верится, что это все взаправду. Интерес к разглядыванию чуть подутих где-то к пятидесятому нечеловеку, а к концу альбома я их тихо всех ненавидела. Спустя три часа я изучила все. Каждый из них отпечатался в моей памяти, каждая страничка заняла свое место в этом своеобразном облачном хранилище, в которое что только не упало за годы жизни. Не сказать, что фотки нелюдей и их имена были чем-то сильно полезным или нужным мне в будущей жизни, но теперь, при желании, я могла перечислить их всех хоть в алфавитном порядке. И я как-то наивно думала, что на этом мои мучения закончатся, потому что голова болела нещадно, но не тут-то было. Лесяна, только услышав мое усталое и вымотанное «готово», тут же подскочила, сунула в рот что-то, похожее по виду на пластинку жвачки, а на вкус было горьким, похожим на мяту и имбирь вместе, схватила за руку и потащила. Как оказалось, в спальню, где было еще двери: одна в ванну, а другая в гардеробную. Первым пыточным этапом стала ванна. Огромная, метров семь квадратных, с отдельной душевой кабиной и чашей ванны, больше похожей на небольшой бассейн. — Сейчас будем делать из тебя ведьму, — сверкая глазами, заявила Лесяна. — Вот смотри, — она подвела меня к зеркалу во всю стену, вдоль которого стояло несколько тумб, уставленных банками и баночками. — Сейчас надо будет раздеться и до душа, запоминай, это важно, натереть тело вот этим маслом, — Лесяна вытянула из батареи одинаковых пузырьков один и поставила его вперед. — Только осторожно, лицо не трогай, это депилятор. А то ресницы себе снимешь с бровями. На лицо перед душем вот этот гель намажь, — рядом с первым пузырьком возник второй. — Мажь смелее, не стесняйся. В душе смываться будешь вот этим, — на тумбе появился третий пузырек, на этот раз больше похожий на бадью литровую. — И лицо, и тело можно. Вот это, — Лесяна достала из шкафа банку с чем-то темным и вязким внутри, — на волосы. Нанести три раза, подержать десять счетов и смыть горячей водой. Моей перетрудившейся голове стало уже чисто морально плохо, потому что после горькой пластинки физические ощущения улучшились несравнимо. Но и это еще оказалось не все. — Когда выйдешь из душа, — продолжила Лесяна, выставляя еще три пузырька на тумбу, — на лицо нанесешь из первого, а второй и третий последовательно вотрешь в волосы. А там уже и я подойду. — А может… — начала было я, но Лесяна прервала меня жестом руки. — У нас начало в девять, ехать на такси будем черт знает сколько, — произнесла она, — а мне еще тебя в платье облачать и красить, так что времени в обрез. Все, пошла, — щелкнула она пальцами и вышла из ванны, плотно прикрывая за собой дверь. А я… Вздохнула и принялась раздеваться, складывая одежду тут же, на табуретке. Раз уж согласилась, чего уж теперь, действительно. Стоило снять джинсы и свитер, как сразу стало холодно, но не успела я поежиться, как что-то пикнуло, и плитка на полу под босыми ногами тут же потеплела, и воздух будто сам собой нагрелся. Не знаю, что тут — магия или климат-контроль, но это было похоже на сказку. Вообще, все, что происходило, больше было похоже на сказку. Сказку в новогоднюю ночь. Ну, или вечер. Следуя инструкциям, я сначала заколола волосы крабиком, который обнаружила после вандального выдвигания всех подряд ящиков, потому что про это-то как раз Лесяна и забыла. Потом взяла бутылек с маслом, отвинтила крышку, понюхала. Пахло как обычное подсолнечное, если честно, а не каким-то там магическим супер-пупер депилятором. Но рисковать все же не хотелось. Осторожно накренив пузырек, вылила небольшую лужицу на ладонь и стала растирать по коже. Масло казалось прохладным, а там, где касалось кожи, чуть холодило, буквально на секунду, а потом вообще переставало чувствоваться. Удивительно, но из пузырька я почти масла не израсходовала, хотя облилась им вся и в зеркале отражалась почти что как гладиатор на арене. Перед тем, как мазать что-то на лицо, на всякий случай трижды вымыла руки с мылом. Гель для лица приятно пах травами, и я уже думала, что и он будет холодить, но он, наоборот, начал жечь. Лицо тут же стало красным, словно помидор, и я быстрей побежала к крану, чтобы смывать его, потому что инструкции инструкциями, а лицо мне дороже, но жжение вдруг прекратилось. Краснота, правда, осталась. Очень сильно сомневаясь, я помялась немного на месте, но в душевую кабину все же пошла, перетащив туда все пузырьки. Бадью пришлось ставить на пол, потому что на полочке она не помещалась. Помня о том, что масло все-таки депиляционное, я решила сначала смыть с себя уже намазанное, и только потом заниматься волосами. В бадье оказалась жидкость, по консистенции походившая скорее на жидкий крем или очень жирные сливки. И эта жидкость неожиданно очень хорошо пенилась, буквально сразу же, как только я подставила руки под воду, распушаясь в огромные клубы пены. Я ожидала, что волосы, удобренные маслом, дружным телом польются с тела вместе с водой, но они просто растаяли, буквально на моих округлившихся глазах. Чудеса, не иначе. Субстанция, которую полагалось использовать на волосы, сильно пахла болотом и по цвету была примерно как тина в моем представлении. Пока наносила, представляла себе эти чудесные картины, как я выхожу из душа, а у меня вываливаются из головы волосы, или, наоборот, они резко начинают расти, только почему-то не мои родные русые, мышиные, как еще матушка любит говорить, а насыщенного зеленого цвета, как у какой-нибудь русалки. Кстати, а русалки существуют?.. К счастью, страхи мои оказались необоснованны. Волосы остались на месте, и по ощущениям они стали куда гуще и плотнее, да и даже мокрые выглядели так, как никогда раньше. Будто я только что из мегадорогого салона, в котором даже просто воздухом подышать стоит небольшое состояние. Лесяна заглянула в ванную как раз тогда, когда я, завернутая в полотенце, втирала в них содержимое очередного пузырька. — С лицом закончила? — спросила она, довольно оглядывая. Я кивнула. Лицо, после душа и притирок, свой помидорно-красный цвет потеряло и теперь казалось чистым, ухоженным и холеным. — Супер. Пошли одеваться, время утекает, — скомандовала Лесяна, и я, как была в полотенце, пошла за ней. И уже не только потому, что боялась потеряться, а потому что все это действительно казалось сказкой. Где я Золушка, а Лесяна моя фея в вечернем платье. Удивительно, но за все время, что я ее видела, на платье не появилось ни единой складочки или морщинки. Вот это была точно магия. Далеко мы не ушли: стоило выйти из ванной, как Лесяна потянула меня за руку в соседнюю дверь — в гардеробную. И там тоже был не просто шкаф с вещами, а целая комната с зеркалами, туалетным столиком и ровными рядами шкафов. — Это, конечно, на скорую руку, — произнесла Лесяна, пока я оглядывалась, — но должно тебе подойти. Она показала в дальний угол, где стоял манекен, а на нем… Платье. Черное. Из такой же ткани, как у Лесяны, достаточно приличное внешне. Узкое сверху, с треугольным вырезом и скорее намеком на рукава, чем действительно с ними. Подол от талии струился свободно и разлетался почти до самого пола. Стоп, она сказала, на скорую руку? Я резко повернулась к моей — теперь уже точно — фее, пусть она на самом деле и ведьма. — Ты что, его сама сделала? Лесяна пожала плечами. — Ну да, пока ты сидела зубрила список приглашенных. А что? Не нравится? Я быстро замотала головой, потому что платье, хоть я такие и не носила никогда, выглядело просто идеально. И казалось похожим немного на платье Элизабет Беннет на балу, только у нее оно было белое. А это черное. Учитывая, что Лесяна тоже в черном, видимо, у них такой дресс-код. Лесяна усадила меня на стул за туалетным столиком, и начался новый круг пыток, правда, их я уже сносила куда спокойней и благосклоннее, даже мысленно не жалуясь и не думая, что, может, ну его? Потому что результат видела, да и Лесяне я как-то неожиданно начала доверять. Даже глаза закрыла! Хотя это скорее потому, что, повинуясь ее, видимо, мысленным командам, вокруг летали кисточки, баночки и ножнички с заколками. И ладно бы просто порхали в воздухе, но нет, они носились в сумасшедшем танце пьяного истребителя. Я дергалась, когда они пикировали куда-то рядом со мной, Лесяна шипела разъяренной коброй, а я дергалась еще сильнее, потому что это, я вам скажу, страшновато звучит. Так что закрыть глаза было куда как безопасней и спокойней. В платье я неожиданно, но влезла, и село оно как влитое. После всех процедур, кремов, притирок и гелей, моя кожа будто посветлела и засветилась, став практически жемчужной, очень похожей на кожу Лесяны. Волосы заструились, налились силой, и скручивать их в низкий узел было даже жалко, очень хотелось их трогать и трогать, потому что такими мягкими и гладкими они у меня не были, кажется, никогда. Но пришлось, потому что спорить с Лесяной было себе дороже. Да и не подошли бы они распущенные к платью. — Не переживай, — успокоила меня соседка. — Если сегодня все пройдет, как надо, я тебя пожизненным запасом средств для ухода обеспечу, будешь всегда так сиять, как сегодня. — Блин, Леся, с этого начинать надо было! — воскликнула я, продолжая крутиться перед зеркалом. Да уж, продемонстрируй она мне сразу все плюсы моего согласия на эту авантюру, я бы даже не думала, сразу бы с воплями отдалась на все и сразу. Та захихикала. Лицо тоже казалось будто и моим, и не моим одновременно. Кардинально никаких изменений не произошло, только кожа выровнялась и будто засияла сама по себе, чуть четче стал овал лица и выделились скулы, да еще Лесяна чем-то намазала ресницы, что глаза сначала запекло огнем, а потом, утерев выступившие слезы, я вдруг почувствовала, что что-то мне мешает. И это что-то — ресницы, выросшие так, будто мне их втихаря нарастили, пока я в другую сторону смотрела. Лицо от всех этих манипуляций не изменилось, но будто стало каким-то другим. Более благородным, что ли. Строгим. Практически аристократичным. Таким, будто это не я, а модель какая-нибудь. — Если ты уже дар речи потеряла, — произнесла, посмеиваясь, Лесяна, глядя на то, как я рассматриваю себя в зеркале, — то когда я тебя накрашу, ты, наверно, вообще в обморок рухнешь. Спойлер: не рухнула. Достала телефон и сделала тысячи две фоток, чтобы потом выложить куда-нибудь, если решусь начать постить. И на заставку поставить, да. Ну и родителям отправить, в конце концов, они свою дочь такой красивой еще никогда не видели. Обрядив меня в платье и поставив на каблуки, на которых я, покачнувшись, все-таки устояла, Лесяна замерла на месте, задумчиво меня разглядывая. — Что-то не так? — спросила я, оглаживая ладонями платье на талии. Сидело оно очень плотно, не обтягивало, но если я вдруг буду не воздержана в пище, то это будет заметно. — Все так, но будто чего-то не хватает… — протянула соседка, хмурясь, и вдруг щелкнула пальцами, светлея лицом. — Точно, охранки забыла! — воскликнула она и пулей вылетела из гардеробной. Я последовала за ней и успела как раз вовремя, чтобы увидеть удивительную сцену: как Лесяна по плечо залезает в небольшую деревянную шкатулочку, в которую средний смартфон еле поместится. А она залезла туда по плечо и копошилась сосредоточенно. — Ага! — чуть ли не пыхтя, сказала и выпрямилась, вынимая руку из шкатулки. Выглядело это… фантасмагорично. В ней она держала ожерелье с зелеными камнями, очень похожее на то, что было на ней. — На, надень, — протянула она его мне. — Зеленые, как раз под цвет глаз хорошо пойдут. Я открыла рот, закрыла его, глядя на то, как мерцают в электрическом свету камни… И как-то сразу на шаг назад отошла. Потому что платье — это одно. От того, что наденешь платье, никто с тебя ничего требовать не будет, а вот изумруды… Потому что камушки в ожерелье явно не бутылочным стеклом были. Лесяна тяжко вздохнула, будто следя за ходом моих мыслей. — Влада, — произнесла она, склоняя голову набок, — место, куда мы идем, это не Диснейленд и даже не Кремль, там тебя и покусать, и пожевать могут. А еще, с вероятностью в триста процентов, на тебя там что-нибудь, да повесят. Следилку точно, и хорошо еще, если только следилку. — Следилку? — переспросила я, поднимая брови. Нет, я по слову догадалась, что это значит, но всегда лучше спросить. К тому же Лесяна склонна к тому, чтобы давать чуть больше информации, чем спрашивали. — Гости связаны этикетом точно также, как и мы, — произнесла она, кивая. — Дурным тоном считается приставать к прислуге или навязывать ей свое внимание, потому что по нашим законом мы будем находиться под защитой своего мастера, ну или господина, как тебе больше нравится, — буднично сообщила Лесяна. — В моем случае, и в твоем тоже, это мой начальник, Сааринар Шаритзусович. Я, не удержавшись, присвистнула: — Ничего себе имечко. Лесяна пожала плечами. — Демон, — сказала. — У него оно еще произносимое, есть и вовсе зубодробительные. Я сделала несколько шагов по комнате, размышляя и одновременно приноравливаясь к высоте каблука. Повезло, что я вообще на них стоять могу, хотя мои туфли были куда более удобные, чем туфли Лесяны. Видимо, потому что обувь она делать не умела и подбирала из того, что было в наличии. И, конечно, у нее вся гардеробная как небольшой бутик, но кто часто покупает вещи не своего размера? Вот и она тоже. Повезло, что нашла туфли, которые ей оказались малы, а мне как раз. А цвет — изначально они были светло-зеленые — она уже изменила им самостоятельно. — Так зачем мне это ожерелье, если я и так буду под защитой твоего начальника? — спросила я, поднимая брови. Лесяна вздохнула еще более тяжко. — Ты будешь под защитой только до тех пор, пока идет прием, — проговорила она медленно и проникновенно. — Как только мы объявим его окончание и гости разъедутся, все договоренности и правила этикета тоже кончатся. И тогда каждый сам за себя. Если на тебя зацепится что-то, что позволит отследить твои перемещения, то где гарантия, что однажды ночью в твою дверь не постучит какой-нибудь голодный кровосися с гастрономическими планами? Я как-то разом села, хорошо, что рядом была кровать. Вот о таких последствиях я как-то не подумала. Руки похолодели, ноги… В общем, хорошо, что я сидела, сердце забилось часто-часто, а голова закружилась. Но не успела я действительно осознать и испугаться уже по-настоящему, как ко мне подскочила Лесяна, села рядом на кровать, резко надавила пальцами на челюсть, и в приоткрывшийся рот сунула очередную горькую пастилку. Откуда она ее взяла — понятия не имею. Может, из воздуха вытащила? Ведьма же. Капец. На полном серьезе думаю о том, что меня могут сожрать вампиры, и что рядом сидит ведьма и успокаивает. — Отставить панические атаки, еще рано для подобных концертов, — строго произнесла она, пока я морщилась от того, что сейчас таяло на языке. — Что это за гадость? — спросила я, сглатывая. — Девясил, — сказала Лесяна. — Очень полезная штука для нервных барышень. Ну что, успокоилась? Я кивнула, потому что… Потому что да, пастилка подействовала быстро, придала сил, а вот всякие эти тахикардии и головокружения сразу уняла. И мысль стать вампирским обедом перестала быть такой пугающей. — Вот во избежание всяких казусов, — произнесла мягко Лесяна, приподнимая руку с ожерельем повыше, — тебе и надо это надеть. Тут охранок стоит больше, чем на всех членах совета вместе взятых. Тебя с ним ни отследить, ни проклясть не смогут, вообще ничего сделать не получится. Сааринар Шаритзусович сам делал. А мужикам запонки зачаровал. — Но почему изумруды? — спросила я, вздыхая и поворачиваясь спиной к Лесяне, приподнимая волосы. — Потому что статус, — ответила Лесяна, щелкая застежкой. — Это все из-за тех же традиций, будь они неладны. Демоны считают, что камни — чистые камни, без примесей, очень ценны, их в их мире не то чтобы много, насколько я понимаю. Поэтому раз шеф может даже свою прислугу в камни одеть, значит, имеет в этом мире достаточный вес и статус, а значит, с ним можно вести дела. — Как-то все это сложно, — проворчала я, чувствуя, как на грудь опускается холодная полоса, а за шеей застегивается замочек. — Ну а ты как хотела, — откликнулась Лесяна и отступила, поднимаясь с кровати. Я ожидала, что сейчас почувствую какую-нибудь холодную или горячую волну, увижу радужную пленку или еще что-нибудь, ну, как обычно пишут в фэнтезийных романах, но ничего из этого не произошло. Вообще ничего, будто на меня простое украшение надели. — А… Оно точно рабочее? — спросила я, опуская на камни сомневающийся взгляд. — Хочешь проверить? — фыркнула Лесяна… …И без предупреждения швырнула в меня сгусток темного зеленоватого пламени! Я вскрикнула, дернулась назад, пытаясь уклониться — но куда там! Лесяна стояла слишком близко, чтобы у меня даже чуть сдвинуться в сторону получилось, но этого и не понадобилось. Едва сгусток приблизился достаточно, чтобы я ощутила на лице его жар, как вдруг он просто растаял в воздухе, не причинив мне ни малейшего вреда. Только чуть-чуть нагрелось само ожерелье. Я замерла, тяжело дыша и глядя на Лесяну во все глаза, а та стояла и веселилась. — Вот, видишь, все работает. А ты еще и взбодрилась! — хихикая, сказала она. Потом резко повернулась, посмотрела куда-то в сторону, как по мне, так просто в стену, и скомандовала: — Все, подъем, погнали. Время. И схватила меня за руку, поднимая и сразу же таща за собой. Возмущение как возникло, так и исчезло, сметенное волной по имени Лесяна. Мы уже почти вышли из квартиры, как вдруг на пороге Лесяна запнулась и остановилась. Я, следовавшая за ней вплотную, чуть не налетела на ее спину, хорошо, что успела вовремя схватиться за дверной косяк. Лесяна повернулась ко мне со странным выражением лица, каким-то неожиданно торжественным и серьезным. В глазах светились искорки, как я уже поняла, колдовские. — Дай руку, — не то попросила, не то потребовала она, и ее голос был таким, что я даже не подумала, что могу не подчиниться. Я протянула вперед правую, она обхватила ее своей левой и сжала пальцы у локтя. Мои сами собой повторили ее жест. Теперь мы стояли в приветствии древних викингов каких-то. Ну или кто там за локоть здоровался вместо ладони. — Я, ведьма Лесиана, урожденная Дубова, беру тебя, Владислава, под свою защиту и свою ответственность, отныне и до тех пор, пока не отзову свое слово, — произнесла она нараспев. Голос ее, с каждым словом становившийся глубже и громче, под конец будто грохотал, и мне хотелось закрыть уши ладонями, но я будто оцепенела и не могла пошевелиться. А локоть, там, где касались его пальцы Лесяны, одновременно и жгло огнем, и леденило морозом. Это чувство длилось всего мгновение, а потом глаза Лесяны снова вспыхнули искорками и погасли, уже совсем, а она будто обмякла вся и выдохнула. — Ну, — произнесла она, действительно из воздуха извлекая очередную тонкую пастилку белого цвета и вкладывая ее себе в рот, — вот теперь действительно можно ехать.