Я тебя на свечку загадала...

В такси Лесяна давала мне краткий экскурс в то, как себя нужно вести. Как по мне, так с этого надо было начинать, но что-то говорить было уже поздно. Да и я сама сразу не подумала, что основная проблема не в том, что я кого-то не запомню, а в том, что скорее сделаю что-то не так. Что-то не то скажу, не так на кого-нибудь посмотрю или оскорблю случайным жестом какого-нибудь важного человека. В смысле, нечеловека. А впрочем, какая разница. И таки да, с этого надо было начать, а в идеале и вообще подумать еще до того, как Лесяна постучалась в мою дверь: потому что выяснилось, что нельзя просто так взять, встать в позу и улыбаться всем без разбору. — Все просто, если подойдут ведьмы, — начала Лесяна, едва такси прыгнуло с места. То есть, буквально прыгнуло: она вызвала не обычный яндекс и даже не гетт, она вызвала гоблина. Не шучу, правда, гоблина. Оказывается, в их мире даже такси свое есть, которое ездит в три раза быстрее, чем обычное, и водят его гоблины. И оказывается, что и гоблины существуют, да. — Ведьмам достаточно слегка поклониться от спины, голову наклоняй чуть больше, руки держи при этом за спиной, — быстро говорила Лесяна, параллельно показывая, что и как делать. — А как я пойму, что это ведьмы? — поинтересовалась я, и она застыла в середине движения. — В смысле, по лицам я их всех запомнила, но если придет кто-то, кого не было в альбомах? — Ч-ч-черт, — с расширившимися глазами пробормотала она. — Вот об этом я не подумала. Что-то мне подсказывает, что не подумала она не только об этом, но чего уж теперь. Выпрямившись, она на мгновение нахмурилась, барабаня пальцами по колену, а потом резко нагнулась вперед, к водителю: — Эй, хлопец, — позвала она, — тебя как зовут? Водитель — я очень старалась не сильно таращиться, но разглядеть, что у него кожа сероватая такая и черепушка лысая, смогла — посмотрел в зеркало заднего вида и произнес с усмешкой: — Зови Гарабом. Лесяна отчего-то скривилась. — Пойдет, — мотнув головой, сказала. — Так вот, Гараб, вы ж сил лишенные, как вы различаете нас между собой? Раздался высокий скрежет, будто напильником по ржавчине ведут, и я не сразу поняла, что это наш водитель смеется. — А я ведь и проклянуть могу, — с угрозой произнесла Лесяна, не отпуская с лица, впрочем, милую улыбку. Но тон у нее был такой, что я сразу поверила, и Гараб тоже, прекратив смеяться. — Ведьмы заносчивые, будто они выше остальных и важнее, — ответил он хмуро. Я посмотрела на Лесяну, та, вытянув губы трубочкой, склонила голову набок и кивнула согласно. — Да, — сказала она мне, — у ведьм вид действительно чванливый, не отнять этого у нас. Запоминай. А оборотней? — это уже Гарабу. Тот подумал несколько секунд. — Походка. Они ходят, как будто плывут, — откликнулся он и крутанул резко руль, отчего меня дернуло влево, но я усидела на месте, благодаря ремню безопасности, а вот Лесяну толкнуло на дверцу. — Еще раз так сделаешь, и точно прокляну, — прошипела та. — Хочешь волосы на зубах? Как раз попробовать хотела. Кажется, с Андреем она предлагала что-то похожее сделать. Я вдруг поняла, что не вспоминала о нем и о утренней драме… Давненечко уже. Вот как Лесяна пришла, так и не вспоминала. И как-то угрызений совести по этому поводу вообще не испытывала. Все это волшебство вытеснило из головы страдания и печаль, и к лучшему. Хотя сердечко, конечно, стоило снова подумать о нем и о моих снеговичках, болезненно сжалось. Ну, ничего, сердечко. Мы и получше найдем с тобой, и снеговичка, и парня. Вот загадаем на свечку в этот раз, пока будут куранты бить, и найдем. Обязательно. Перед носом щелкнули пальцы, и я включилась обратно в реальность. — Прости, — повинилась я перед Лесяной, глядящей на меня укоризненно. — Ведьмы выглядят чванливо, оборотни двигаются плавно и текуче, я все запоминаю. Та бросила на меня взгляд, который так и говорил, что она мне прям верит, и снова посмотрела на водителя. — Вампиры? — спросила она его. Тот в этот раз долго не думал. — Бледные и голодные. Смотрят на тебя как на кусок мяса. Я поежилась. Пока что из всех, про кого я услышала и про кого читала, вампиры меня пугали больше всего. Даже тролли, которых я тоже видела в альбоме, не пугали, а скорее озадачивали, а вот вампиры… — В целом, — пожала плечами Лесяна, — похоже, да. Она откинулась назад, поправляя волосы у уха, и дальше уже говорила сама, не прибегая к помощи гоблина за рулем. — Оборотням не улыбайся с зубами, вообще они, конечно, нормальные и понимают, что никто им вызов не бросает, но полнолуние уже близко, а мозг в это время у них уступает рациональную часть инстинктам, и если кто-то будет молодой или нервный, то может и не так среагировать, — сказала Лесяна, теребя прядку, выбивая ее из прически и, кажется, не замечая этого. Впрочем, магия, как я уже убедилась, может ее поправить в три секунды, так что переживать не о чем. — А вот вампирам, наоборот, нужно улыбаться с зубами. Это вежливость, во-первых, а также древний ритуал, по которому ты показываешь, что не испытываешь к ним вражды или злости. Я нахмурилась. — В смысле? Лесяна тряхнула головой. — Блин, тебе реально надо было дать учебник по расоведению, — буркнула она. — У вампиров, как правило, клыки в спокойном состоянии только чуть-чуть длиннее обычных человских, а когда они злятся или испытывают другие сильные эмоции, клыки начинают выдаваться вперед и увеличиваться. Вот если увидишь, что к тебе подходит вампир с как будто накладной челюстью, и зубы вываливаются из рта, лучше огрей его чем-нибудь потяжелее и беги подальше. Я закусила губу, забыв, что на ней помада. Кивнула, помечая информацию в голове. — Оборотням улыбаться без зубов, вампирам, наоборот, с зубами. Дальше? Лесяна мимолетно улыбнулась. — Фей ты узнаешь и так, без особых примет: они тощие и низкорослые, но носят высоченные каблуки, а вот с одеждой предпочитают не заморачиваться. Плюс у них обычно волосы цветные, не привычных тебе оттенков, — сказала она, — розовые там, голубые, фиолетовые. В этом сезоне у них тренд на разноцветные окрашивания, так что если увидишь кого-нибудь с попугайской башкой, то это, скорее всего, будет фея. Нимфы похожи на фей, но они повыше ростом и у них глаза радужные. Как бензин разлили, знаешь? — Я кивнула. — С ними обоими улыбайся, как хочешь, они самые простые в обращении, так сказать. А вот если придут эльфы, — Лесяна сморщилась, — то осанку держи прямо, руки обязательно за спиной, когда подойдут ближе — склони голову в поклоне и на лице сохраняй похоронный траур. Они с улыбками на «вы» сильно. Эльфы, обалдеть. Жалко, конечно, что на сказочных они не похожи совсем. Те, что были на фотографиях в альбомах, эльфов Толкиена, этих прекрасных, будто нереальных созданий вообще не напоминают. Даже отдаленно. Лесяна сказала, что их надо увидеть вживую, чтобы понять, в чем их фишка, но так, на фотографии — не-а, не впечатляют. — Слушай, — вдруг спросила я, подумав кое о чем, — а как мне с демонами-то себя вести? То есть, отличить я их смогу, допустим, по глазам, — сказала я, вспомнив изображения. А те демоны, что там были собраны, имели одну общую черту — горизонтальный черный зрачок на яркой радужке. Радужки были разными, а вот зрачок всегда этой необычной формы. Как у козочек, правда, но, наверно, об этом лучше лишний раз не говорить. — А вести себя-то как? Лесяна вздохнула. — Если я тебе скажу, что фиг знает, легче станет? — произнесла она со смешком, который я не смогла однозначно идентифицировать. Лесяна покосилась на мое лицо, поерзала, усаживаясь поудобнее, продолжила: — В целом, веди себя максимально вежливо. Не смотри в глаза лишний раз, улыбайся спокойно, лучше, конечно, без зубов, при приветствии поклонись от таза, руки держи по швам, за спину не убирай. Это если опираться на ту информацию, которую нам выдала наша служба расового контроля. В принципе, не так страшно. — А если на нее не опираться? — спросила я, подозревая, что это еще не все. Оказалась права. — То вот искреннее фиг их знает, — сказала Лесяна. — Сааринар Шаритзусович сказал, что вести себя максимально вежливо, но не подобострастно, не подавать виду, что мы чем-то ниже или хуже, но при этом не выдавать лишнюю заносчивость. Понимаешь, да, всю соль ситуации? Я кивнула. То есть, в целом, я все еще не уловила, что такого тут страшного в том, что демоны что-то не одобрят или им что-то не понравится. Но это я, я об их мире вообще мало что знаю и мало что в нем понимаю. Демон — для меня это само по себе звучит страшно, да, но при этом я как-то сразу представляю Коула из «Зачарованных», и… И страшно становится чуть меньше, да. Вампиров, честно, я как-то больше боюсь. — Главное, — продолжала Лесяна, — что мы сделали максимум из того, что могли: подготовили прием по их правилам и обычаям, других гостей тоже не обидели, продумали рассадку и дары, а также составили меню с учетом пожеланий и особенностей всех гостей. — А вот то, что твой начальник тоже демон, — сказала я, вспоминая о том, что успела узнать, — это как-то поможет? Лесяна одновременно и кивнула, и покачала головой, и руками тоже развела. — Очень на это надеюсь. Мы все надеемся, — ответила, — но, понимаешь, это демоны. Мы о них в принципе мало что знаем, и чем дальше, тем более понятно не становится. Как-нибудь прорвемся, — заключила она. Остаток пути — а осталось его минут на пять, гоблинское такси каким-то магическим образом двигалось так, что объезжало все пробки, правда, в окно лучше было не смотреть, потому что лично я вообще не видела ничего четко: столбы, люди, машины и здания смешались в одно невнятное пятно, — проехали молча. Не знаю, о чем думала или не думала Лесяна, но я чувствовала пузырьки поднимающейся к горлу паники. Легкой такой. В зародыше. Потому что страшно было — ужас как, да еще и закрутилась все так быстро, так стремительно, что первая возможность просто сесть и осознать выдалась мне вот в эти пять минут, что мы летели через город. И я осознавала. И пугалась еще больше. И вместе с тем это все было… Как в сказке. Чудеса, самые настоящие. И от этого страх придавливало любопытство, придерживая его лапкой и не давая скакать до одури. В руках у меня была небольшая сумочка, к платью совершенно не подходящая, но другой не нашлось. Портняжные таланты Лесяны платьем начинались и на платье закончились, так что за сумкой, чтобы положить все необходимое, пришлось бежать к себе, а у меня дома не магазин. Взяла самую маленькую из тех, что были, к тому же сильно сомневаюсь, что мне придется хоть раз взять ее в руки за вечер. Хостес я работала пару лет назад, но не думаю, что с тех пор что-то изменилось глобально. Но в сумочку я на всякий случай положила перцовый баллончик. Его мне папа подарил, когда я сказала, что еду учиться в университет в большой город, и я с тех пор его почти всегда с собой носила, но, к счастью, ни разу использовать не пришлось. Надеюсь, что и сегодня он мне не понадобится, а вот с тем, что на сверхъестественных созданий он может не подействовать, я рассуждала так: если глаза есть, то перец их достанет. А там уж не важно, чьи конкретно это глаза. Хотя, если вампиры все-таки мертвые, то они, наверно, боль не ощущают?.. Блин, жалко, что времени спросить нет. Кроме баллончика, в сумку я положила телефон, пакетик с одноразовыми салфетками, спички и ту самую свечечку, которую нашла в ящике дома. Конечно, в том, что там, куда мы едем, свечей и свечек было завались, я не сомневалась, но мне показалось правильным загадывать желание на свою. Вот эту самую, дешевую из упаковки. Есть в ней что-то уютно домашнее, из детства, когда их сначала три часа ставят, потом зажигают с запиканными матюками, а потом ты их задуваешь — и чувствуешь волшебство. А потом вытаскиваешь и слизываешь крем, да, с основания. Это — обязательный пункт программы. Такси затормозило у огромного, но незнакомого мне здания где-то в районе Красной площади. Хотелось бы сказать, что затормозило мягко, плавно, и, выходя, я чувствовала себя как в кино, когда красивая девушка в шикарном платье выходит из машины прямо на красную дорожку и улыбается при этом круче кинозвезды, но… Гоблин затормозил так, будто мы натолкнулись на невидимую стену. Меня швырнуло вперед и тут же замутило, спас ремень, хорошо, что я его все-таки пристегнула, а вот Лесяне так не повезло, и она впечаталась в водительское сидение. От проклятья гоблина спасло только то, что я сказала, что мы вроде как опаздываем, и она опустила руку, на кончиках пальцев которой уже горели знакомые темные искорки. — Я тебя запомнила, — сказала только Лесяна ему напоследок, выходя из машины. Я вышла вслед за ней, потому что с моей стороны была дорога, а на дороге слякоть и грязь, и наступать в них легкими туфлями совсем не хотелось. На красную дорожку, ага, только без улыбки и с кругами в глазах, а еще подозрительной активностью в районе пищевода. — Идем, — буркнула Лесяна, цапнула меня за локоть и потащила за собой, прямо по дорожке к широкому крыльцу и двойным стеклянным дверям. А еще, поставив ногу на первую ступеньку, я почувствовала, будто воздух передо мной стал гуще, и проходить через него было тяжело. Весь воздух резко куда-то исчез, и я, как рыба, вхолостую хлопала губами, пытаясь его поймать, хоть сколько-нибудь. Если бы не Лесяна, которая не опускала локтя и тащила за собой, словно бульдозер, я бы, наверно, остановилась и развернулась в обратном направлении. — Это охранный барьер, на челов действует сильнее всего, — прошептала она, буквально выдергивая меня за его пределы. — Дыши, все в порядке, ты прошла. Я послушно делала вдохи и выдохи, понимая, насколько, оказывается, это хорошо — просто дышать. Мне бы еще минутку, чтобы в себя прийти, но кто ж мне ее даст. — А, — вдруг сказала Лесяна, продолжая тянуть меня за собой вверх по лестнице, но я уже и сама могла ноги переставлять. — Еще кое-что, — шепнула она, поворачивая голову в мою сторону. — Никому руки не жми. Даже если будут к тебе свои лапы тянуть, не соглашайся, не поддавайся, просто улыбайся и все. — А?.. — начала было я, но договаривать не пришлось. — Могут учуять, что ты не совсем ведьма, — ответила Лесяна, и тут мы дошли до дверей, действительно растаявших при нашем приближении, будто их и не было, оставив после себя только овальную арку, украшенную еловыми ветвями со светящимися огоньками, и время для разговоров кончилось. Потому что из широкого коридора — если коридором можно назвать пространство метра в четыре от одной стены до другой, уходящее чуть вглубь и кончающееся гардеробом с зеркальной стеной и диванчиками, — к нам уже спешил человек. Условно. Я разом почувствовала, как вспотели ладони и ослабели колени, в горле пересохло и зашумело в ушах, и мне бы точно пригодилась сейчас еще одна пастилка девясила, но Лесяна решила поступить проще и больно ущипнула меня за кожу с внутренней стороны локтя. Я ойкнула, потерла это место пальцами и… И да, отпустило. Когда этот условный человек подошел, я уже была относительно в себе. Про спокойно и речи не шло, конечно, но соображала я уже без панических криков. И именно поэтому смогла заметить, что этот условный человек двигался плавно, будто он не стремительно шел, а летел к нам. Он был довольно высок, нормально сложен — в смысле, не перекачан и не тощий, как смерть, — в меру волосат. Лицо привычное, такое, типично местное: фиг знает какой этнической принадлежности. Оборотень? Жалко, уже не спросишь. А он подлетел к нам, поймав на пороге, остановился возле Лесяны и облегченно выдохнул, наклоняясь, чтобы расцеловаться с ней в обе щеки. — Ну слава богам, ты приехала! — воскликнул он… обычным таким мужским голосом. Не рычащим, не каким-нибудь особенно глубоким или вибрирующим, ну, как обычно в романах оборотней описывают. Нет, вполне себе среднестатистический голосок. — А то я уже не знаю, что думать. Ксюха с лишаем, ты опаздываешь и на трубки не отвечаешь… — Успокойся, все в порядке, — оборвала его Лесяна и первой двинулась внутрь. Я осталась в кильватере вместе с оборотнем. — Я вводила в курс дела замену Ксении, вот, знакомься, Владислава. Оборотень одним движением развернулся весь в мою сторону и заинтересованно посмотрел. — Семен, — произнес он, как-то очень непонятно дергая бровями, и вот теперь в его голосе что-то эдакое да промелькнуло. — Очень приятно, можно просто Влада, — на автомате откликнулась я. Лесяна чертыхнулась и звучно, прямо на бегу, хлопнула себя по лбу, а Семен просиял и схватил меня за ладонь, свободно висевшую вдоль туловища. Не успела я что-то сделать, да и не понимая, на самом деле, нормально будет, если я выдерну руку из его хватки, ведь Лесяна сказала, ни с кем руки не пожимать, как Семен поднес ее к губам и смачно приложился ими к коже. И тут же выпалил, не отпуская руки, с увеличившимися глазами: — Человечка?! — Я кому сказала руки не пожимать? — не то проворчала, не то простонала Лесяна, поворачиваясь к нам. — А ты, блохастый, убрал оглобли, — грубо продолжила, хватаясь за мою многострадальную руку и, забрав ее Семена, подтаскивая к себе, беря меня под локоток. — Влада не человечка, она наша, просто с очень слабым даром. Усек? — Да усек, усек, — обиженно протянул Семен. — Наша так наша. Чего обзываться-то сразу? — И тут же, без перехода, сменив интонацию: — А вы, Влада, в наши края надолго? — и улыбнулся. Почему-то захотелось улыбнуться в ответ, но Лесяна потянула меня вперед, уводя дальше, и бросила через плечо: — Надолго, да не по твою честь, котяра ты озабоченный! — И уже мне, когда мы прошли чуть дальше, оставляя Семена снаружи: — Он рысь, формально — кот, так что нравы у него те еще, истинно кошачьи. — А что было не так с именем? — спросила я, но шепотом, потому что мы подошли к гардеробу. На удивление пустому. Лесяна скинула свое пальто и протянула руку за моей курткой. — Краткая форма имени значит, что ты готова допустить собеседника до более близкого уровня общения, а тебе лучше оставаться на формальном, поверь мне. Я расстегнула молнию, выпуталась из рукавов, краем глаза поглядывая на оборотня, все еще стоявшего снаружи. Он откуда-то извлек вэйп и сейчас курил, простите, парил, стоя к нам спиной. — Да уж, — согласилась с Лесяной. Огляделась, рассматривая холл. Красная дорожка, начавшаяся на улице, продолжалась и здесь, покрывая, наверно, девяносто процентов пола. Стены были высокими, на два моих роста ввысь, выкрашенные в золотую краску. Было бы кричаще и где-то даже вульгарно, но светильники, развешенные вдоль ковра, создавали какое-то мягкое свечение, отчего градус пошлости снижался тут же. — Я так понимаю, именно здесь я буду стоять? — спросила я Лесяну. Та сдала мою куртку и сумку, причем, не девушке-гардеробщице, а просто в воздух, и те сами собой проплыли к вешалкам, — я еле удержала рот закрытым, — и посмотрелась в зеркало, кокетливо покрутившись. Щелкнула пальцами, возвращая платью первозданную отглаженность и убирая выбившиеся волоски из прически, глянула на меня — щелкнула еще раз. И кивнула. — А отмечать гостей или как-то уведомлять вас о том, что они прибыли, нужно будет? На прошлой работе, где я была хостес, это входило в мои обязанности. У меня был электронный планшет, на котором нужно было помечать, какой столик занят, какой свободен, и сколько человек зашло за раз. Здесь я ничего этого не наблюдала, даже конторки, которая по идее должна была быть. Лесяна покачала головой и показала на вход. — На дверях заклинание, — сказала она, — стоит через них пройти, как все, кому нужно, узнают об этом. Идем, — посмотрела она на время, — покажу тебе, где здесь все, пока есть возможность. И мы пошли. Вот так часто бывает: думаешь, что вроде бы уже все понял и все видел, а потом реальность так — бац! — и лицом в оливье. Это я к тому, что я-то думала, что уже видела волшебство, все-таки, в ведьминской квартире побывала, в действии ее увидела… А потом Лесяна показала мне, где будет проходить прием, и я поняла, что вот она, настоящая магия. Наверно, именно так чувствовала себя Люси, оказавшись впервые в Нарнии, наверно, с таким же лицом юный Гарри шел по Хогвартсу в первое свое рождество в его стенах. Я одновременно не верила ни своим глазам, ни ушам, ни вообще чему, потому что это было слишком прекрасно, чтобы быть реальным. Слишком казалось сказкой, чтобы быть наяву. Широкий коридор, начинавшийся у входа и ведущий в гардероб, далее изгибался и упирался в большой зал. Как сказала Лесяна, когда гости с девяти начнут прибывать, у меня начнется основная работа: их нужно будет встретить, показать гардероб, а потом проводить сюда. И что это за зал… У меня перехватило дыхание, когда мы вошли внутрь, потому что выглядел он просто невероятно. Первым, что бросилось мне в глаза, был потолок, потому что я сразу задрала голову и, единожды увидев, не смогла оторвать взгляд. А потолок был точно волшебный, потому что в нем горели настоящие, будто, звезды, и летали крохотные огонечки. Не такие, электрические, какие у каждого дома есть, а живые, крохотные, но живые. Лесяна сказала, что это связанные духи огня. Не совсем поняла, что они такое конкретно, но из тона, которым она произнесла эти слова, уловила, что это что-то очень крутое. Пол, бывший, когда-то, наверно, паркетом, сейчас был полностью ледяным, словно в «Холодном сердце», и каждый шаг вызывал под собой сноп искр, бившихся в поверхность с той, изнаночной стороны. А еще пол был зеркальным, но лицо в нем отражалось нечетко, приглушенно, отчего создавался эффект дымки и бесконечности пространства. А еще все, что под юбкой находилось, не видно было, что тоже было несомненным плюсом, да. По стенам, то тут, то там, лежали самые настоящие сугробы, свисали толстенные сосульки, больше меня ростом и в обхвате некоторые, такими если пришибет, то наверняка, и мучиться не придется. В самом дальнем конце зала стояла огромная разлапистая ель, украшенная свечами и светящимися звездами. А в воздухе… — Это снежинки??? — восторженным шепотом спросила я, понимая, что еще немного и перейду на крик. Крик восхищения чудом, конечно, но что-то мне подсказывает, что лучше этого не делать все равно. Но ведь в воздухе зависли самые настоящие серебристые снежинки! Которые, когда я коснулась одной пальцем, действительно таяли! Лесяна сморщилась, состроив неловкую гримасу, но кивнула и, снова уцепив за локоть, потащила в следующий зал. Но не успела она ступить и шагу, как вдруг резко замерла, отчего по полу искрами пошли сияющие круги, и я бы на них засмотрелась, если бы Лесяна не начала чертыхаться и пятиться назад, к коридору. — Откуда он взялся… — прошипела она себе под нос, глядя куда-то в сторону ели. Я проследила за ее взглядом и увидела… Вампира. Сомнений быть не могло: худой, волосы длинные, кожа белая — такой типичный граф Дракула, еще и в старомодном костюме, как будто из фильма какого-нибудь про девятнадцатый век. И смотрел на нас он… недобро. Хватка Лесяны на моем локте стала прямо-таки железобетонной, я даже стала опасаться, что останутся синяки, но не смела и пикнуть: от одной мысли, что тут вот он, вампир стоит всего в какой-то — сотне? Да, наверно, — метров, внутри вообще все цепенело. Но маневр не удался: не успели мы допятиться до коридора, как вампир в мгновение ока оказался рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут его взгляд сместился с Лесяны прямо на меня, ноздри затрепетали, глаза, еще секунду назад обычные, потемнели и сузились. И не знаю, что было причиной первого, но второе явно от злости. — Ты спятила?! — воскликнул он, обращаясь… нет, все-таки к Лесяне, потому что ее пальцы еще крепче сомкнулись на моем локте. Да, синяк будет точно. — Не понимаю, о чем ты, Антуан. — А вот голос у нее был на удивление спокойный и прохладный. — Не понимаешь? — медленно спросил вампир, понижая голос. И, кажется, злясь еще больше, потому что у него начали увеличиваться клыки. Я, признаться, даже на лицо его особо не смотрела, все больше за зубами наблюдая. Интересно, а есть вообще вампирофобия? Ну, как заболевание? Внезапно появилось еще одно действующее лицо: из коридора вышел Семен, видимо, докуривший. В смысле, допаривший, если так можно сказать. — Чего стоит, кого ждем, девочки? — весело спросил он, потом увидел Антуана. — О, — удивленно воскликнул он. — А ты тут какими судьбами? Ты же отпросился на сегодня? — Сааринар Шаритзусович попросил поприсутствовать… — чуть ли не прошипел тот, делая ма-а-аленький шажок вперед, а я вдруг почувствовала в себе такой прилив сил, что пробежала бы с легкостью тот несчастный километр, который в школе не могла даже с третьей попытки преодолеть. Если бы не пальцы Лесяны, удерживавшие на месте, я бы прям так и побежала, в платье и на каблуках. Семен приподнял брови и дернул губами, пожимая плечами. Вот так, кстати, разница между ними была прям хорошо видна: рядом с вампиром Семен казался текучим — все-таки, как хорошо гоблин слово подобрал, — и подвижным, тогда как тот застыл на месте, словно изваяние, и только ноздри трепетали. Ой, чувствую, поняла я, в чем беда. — А чего ты такой взбешенный? — продолжал, тем временем, Семен. — Все ж хорошо? — Хорошо?! — еще тише произнес вампир, переводя взгляд с Лесяны на него. — Хорошо?! — Ну да, — нахмурился Семен, переводя взгляд с него на нас, потом обратно. — Да что случилось-то? Чего ты шипишь, как сдувшаяся шина? — А ты не видишь? — взвился Антуан, кивая в нашу сторону. Ой, кажется, я точно знаю, в чем беда… Семен покачал головой, а Лесяна сглотнула. Ага, она поняла тоже. — Во Владе есть магия, она наша, Антуан, — упрямо сказала она, и… Видимо, нет, еще не поняла. — А ты проверяла? — повысил голос вампир. — Тесты проводила? Лесяна покачала головой, хмурясь. — Нет, но… Вампир посмотрел на нее уничижающе и повернулся к оборотню. — Ладно она, — продолжил он со свистящими интонациями в голосе. — Леся у нас безголовая, это уже давно всем ясно, но ты? На удивление, Лесяна никак это не прокомментировала. А вот Семен тоже психанул. — Да скажи ты уже нормально! — воскликнул он, выдергивая руки из карманов и взмахивая ими. Вместо ответа вампир вдруг смазанным пятном растаял в месте, где стоял, и возник по другую от Лесяны сторону, вплотную к моей спине, так, что мне даже не отпрянуть было. Он дернул меня за свободную руку и сунул ее под нос Семену. Его нос дернулся. — И что я должен учуять? — отмахиваясь, спросил тот. — Да, воняет человечкой, но Лесяна сказала, что у нее есть слабенький дар… — Ах, Лесяна сказала… — Да, вот теперь вампир действительно перешел на свистящий шепот. Видимо, до крайней степени бешенства дошел. — А так? И быстро, что глаз не уловил, поднеся мою руку к себе, куснул за палец и снова сунул ее оборотню. Я вскрикнула, отшатываясь, Лесяна завопила, формируя сгусток зеленого пламени, оборотень побледнел, где-то прогудела низко труба, с легкостью заглушая нас всех, а вампир… Вампира внезапно снесло в сторону, на три шага, и там он упал вниз, опираясь на одно колено и склоняя голову к груди. Внезапно запахло корицей. Густо, терпко, будто я только что открыла запакованный пакет, и она пылью полетела мне в лицо. — Мой господин, — глухо произнес он, и его голос многократным эхо пронесся по залу. Как в фильме ужасов, мы все: я, Лесяна, Семен, — повернулись в сторону коридора, туда, куда был направлен затылок вампира. И застыли тоже как в фильме ужасов. Потому что там, в проходе, стоял демон и, уперев руки в боки, смотрел на нашу милую пантомиму, сдвинув брови. Секунда, вторая… Его нос тоже дернулся. Причем сначала почему-то левая ноздря, за ней правая… Взгляд — какой-то жутенький вживую — горизонтальных зрачков сдвинулся с Антуана и безошибочно переместился на… На меня. — Интересно… — произнес он, приподнимая брови. — И что это за суповой набор? Ну вот и настал конец этой сказке, а заодно и мне. Бонусом, так сказать. Его лицо мне было незнакомо, потому что в альбомах его не было, но что-то подсказывало, что это никто иной, как начальник Лесяны, тот самый демон, Сааринар Шаритзусович. И так как в его зубах я была в целом уверена, пока он разглядывал меня, я разглядывала его. Совсем не зря я до этого думала о Коуле, когда представляла себе демонов. Потому что конкретно этот не просто соответствовал моим представлениям, а даже превосходил их. Не было бы еще так страшно… Роста он был такого же, как Антуан, а вот плечами шире Семена. Волосы темные, не знаю, насколько длинные и длинные ли, так как были стянуты сзади и обзору не поддавались. Черты лица правильные, гармоничные, но какие-то грубые, будто четко высеченные, подсвеченные игрой света и тени. Глаза — ярко-желтые. С жутенькими зрачками. В другой ситуации было бы, наверно, забавно, что демона я боюсь меньше вампира. А в совсем другой ситуации меня бы уже, наверно, везли бы добрые дяденьки в белых халатах в домик для особенных девочек. Но что имеем, то имеем, да. Не убьют же меня, в конце концов. Или убьют?.. Это ведь, по идее, тайна — что их мир вообще существует. И что они существуют. А я, в этом я как-то заранее уверена, не ведьма ни разу, и никаких предков и корней у меня тоже не имеется. Я бы, вероятно, об этом знала, так? И логично, что ради сохранения тайны… Интересно, а человечиной демоны питаются? Или, как вампиры, кровью? А самое главное: почему я раньше-то об этом не подумала??? В третий, или уже в четвертый, я как-то сбилась со счета, у меня начала кружиться голова, зашумело в ушах… Пастилка девясила силой впечаталась в губы вместе с Лесяниной рукой, и я, не думая, тут же ее схватила зубами, кривясь от горькости. Зато обморок перестал маячить на горизонте. А еще корица перестала лезть в нос, будто кто-то резко включил вентилятор. — Мой господин! — подал голос вампир, все еще остающийся в коленопреклоненной позе. — Я не знал, что они притащили на прием чистокровную… Я не знал! Вот… крыса малодушная! Демон моргнул, отрывая от меня взгляд, посмотрел на Антуана, чуть скривился. — Сгинь, — не то приказал, не то просто сказал он, но вампиру этого хватило, чтобы растаять тенью и исчезнуть. Дважды крыса! Трижды! Демон же медленно подошел к нам. Я украдкой посмотрела на Лесяну — лица на ней не было. Она стояла такая белая, что по цвету кожи почти догнала испарившегося вампира, губы сжала почти до полосы, но продолжала держать меня за локоть, упрямо глядя на начальника. Оборотень, едва демон прошел мимо, бочком стал отступать в сторону, потупив глаза. И я почти уже записала и его в крысы, как вдруг он подал голос: — Если господин начальник позволит ему напомнить, — таким тоном, будто он о погоде вещает, проговорил Семен, — то, согласно Конвенции о сохранении вымирающих видов, человеческие существа с чистотой крови более восьмидесяти процентов по шкале Рандера подлежат охране и бережному обращению. Демон вскинул бровь, слегка обернулся к оборотню. — Да что ты говоришь, — протянул он насмешливо. — И что, все восемьдесят процентов? Семен кивнул, не поднимая глаз. — Даже, я бы сказал, восемьдесят один. — Ну, надо же, — отозвался демон, снова поворачиваясь в нашу сторону. — Не просто суповой набор, а целый вымирающий вид. И то ли тонко поиздевался, то ли сказал это всерьез. — Итак, — продолжил он, чуть приподнимая вверх подбородок, — и как же наш вымирающий суповой набор зовут? Я сглотнула, так как горло еще как на явлении вампира народу пересохло, так и не думало возвращаться в нормальный вид. — Владислава, — сказала я немного сипло. — И что же она здесь делает? — склонил голову набок демон, вроде как глядя только на лицо, но ощущение было, что всю разглядывает. А я — вероятно, девясил виноват, — вдруг взяла и выпалила: — Работает! И даже голос откуда-то прорезался. Демон оторопел, Семен ошарашенно голову поднял, даже Лесяна дернулась… Да что там, даже снежинки, висевшие в воздухе, покрутили пальцем у виска. Впрочем, на этом мой пыл иссяк, так что продолжения демон не дождался. Взгляд прямоугольных глаз перешел на Лесяну. Она откашлялась. — Понимаете, Сааринар Шаритзусович, Ксения, наша хостес, где-то подцепила проклятье стригущего лишая во все лицо, — слабым, но уверенным голосом сказала она. — И сообщила об этом только сегодня, несколько часов назад. Нам срочно был нужен кто-то на замену, и я вспомнила о своей подруге, — я сжала зубы крепче, чтобы ничем не выдать, что мы даже особо знакомы не были до этого момента. Лесяна только сильнее сжала пальцы, хотя куда еще. — У Владиславы фотографическая память, она ничего не забывает. — А как же так вышло, что она чистокровная? — демон склонил голову на другой бок. Лесяна пожала плечами. — Я была уверена, что она наша, но я не проверила, это моя ошибка… — Лесяна потупила взгляд. И снова вскинула его, будто что-то для себя решив: — А еще… Я словом взяла ее под свою защиту, Сааринар Шаритзусович. Демон недоверчиво вскинул брови, Лесяна дрогнула от выражения, появившегося на его лице, но не отвернулась. А я ей сразу говорила, что вовсе я не ведьма. Что чистокровная — это, конечно, новость, и я в целом не то чтобы понимаю, в чем трагедия, человек он и в Африке человек, как говорится, но видимо, для них это что-то значит. — Не наказывайте Лесяну, — внезапно заговорил этот самый человек. Демон стремительно повернулся ко мне, Лесяна и Семен тоже. Но если те просто молча, то у их начальника брови поползли выше, и голову чуть наклонил, как бы предлагая продолжать. А я… У меня храбрость очень эпизодическая, видимо. Просыпается и тут же засыпает. — Она очень переживала, что будут проблемы и ваш прием пройдет не так, как надо, — сглотнув, снова заговорила. — Да, она меня не проверила на эту вашу чистокровность, ну, так что теперь? — Почему-то слова начали будто сами собой вылетать изо рта, и чем дальше, тем уверенней приближаясь к скорости пулемета. — Она не виновата, она как лучше хотела! А я обещаю, что никому ничего не скажу, честно-честно, — добавила я зачем-то. Добавила и поняла, что сказала. Прямо-таки почувствовала, как краснею, как начинают гореть щеки, плечи, а я если смущаюсь, то хожу как помидор вся, даже руки. По лицу демона понять что-либо было невозможно, а вот Семен за ним тихонечко сползал по стеночке, так плотно сжав губы, что они почти исчезли с его лица. Я потупилась, взгляд упал на демонятские туфли. Красивые, кстати, черные такие, натертые, со шнурочками, ровными линиями уложенными. Наверно, мне лучше бы сейчас замолчать и не отсвечивать, целее буду… И все-таки проговорила, продолжая рассматривать туфли. — Ну… И если вы там все-таки соберетесь меня съесть или еще как-то кокнуть за то, что я про вас узнала и что Лесяна мне рассказала, то вы, пожалуйста, побыстрей как-нибудь, чтоб я не мучилась. — Вот черти… — едва слышно пробормотала Лесяна, даже отпуская мою руку. Семен просто молча присел на пол, закрыв лицо ладонями. Повисла тишина. Как-то подозрительно надолго она повисла. Настолько, что я даже рискнула поднять взгляд и быстренько, по-партизански так, посмотреть на демона. А он… Ну, не знаю, видела ли история до этого настолько ошарашенного демона, но я его точно увидела впервые в жизни. Впечатлилась до глубины души. А демон да, демон стоял с таким потрясением на лице, что у него даже глаза вытянулись в почти идеальный круг, и рот приоткрылся, а веки то и дело моргали. — Лесяна… — произнес он, наконец, и соседка чуть сдвинулась, отмирая. — Ты что… — Демон запнулся, вхолостую открыл рот, закрыл его. — Ты что, — он повторил, — рассказывая о нашем мире, додумалась сообщить человечке, что мы их едим? — Нет, Сааринар Шаритзусович, — выдохнула та, — это Владислава все сама. Семен на фоне тихо, но очень различимо всхлипнул. И подозреваю, что не от того, что он там рыдает сидит. Потрясенный взгляд демона упал на меня, а я почувствовала, что надо как-то оправдаться. — Ну, понимаете, — я закусила губу, — вампиры же пьют кровь? Пьют. Оборотни едят мясо. А вы демон, и… — я развела руками. — И?.. — слабо переспросил Сааринар Шаритзусович. Нет, правда, мне даже его как-то жалко стало на мгновение. — Всякое может быть, в конце концов, — сказала я, сводя руки обратно. Ладони как-то сами собой хлопнули, неожиданно громко. Этот звук словно послужил сигналом: из коридора донеслись голоса, шум раздался с другого конца зала, откуда до того появился Антуан, задвигалась Лесяна, поднялся на ноги оборотень. И только их начальник продолжал стоять на месте и смотреть на меня все также потрясенно, но спустя секунду ожил и он: резко выдохнул, прикрывая глаза, а когда снова открыл их, лицо пришло в норму. Как и весь демон. Он прижал пальцы к вискам и надавил указательными на них, сосредоточенно хмурясь. — Так, — произнес он. — Времени нет, первые гости уже вот-вот придут. Лесяна. — Та вскинула голову. — Твой косяк, что навертела черти чего, отчет мне на стол второго января в девять утра чтобы положила. И не дай дьявол что-то пойдет не так, поняла? Лесяна кивнула, кусая губы. Говорил он вроде бы тихо и без явной угрозы в голосе, но у меня все равно мурашки по спине побежали. А тут и он сам посмотрел на меня. — Владислава, — произнес он, и я… Странно себя почувствовала, если честно, когда услышала свое имя. — Вы идете на свое место и встречаете гостей… Без самодеятельности, — с нажимом он произнес последнее слово. — Никаких инсинуаций в каннибализме, пожалуйста, предъявлять не надо. Я проконтролирую. Это ясно? — и взгляд горизонтальных зрачков будто ввинчивается в череп. Я кивнула. Он тоже кивнул. — А что с вами делать, решим после. Если, — усмехнулся, — никто вас все-таки не съест.