Я тебя на свечку загадала...

И работа закипела. Демон ушел, меня вышли в коридор, установили посреди прохода и наказали помнить, о чем рассказывали, а главное, никакой самодеятельности, а то… Что именно «а то» не объяснили, но что-то мне подсказывало, что либо я стану виновницей первого в истории сердечного приступа у демона, либо его обедом. Несмотря на то, что, кажется, демоны все-таки человеков не едят. Ради меня исключение сделают, ага. Пока Лесяна отводила меня на место и давала ценные указания, откуда-то появилась женщина: тоже высокая, как моя соседка, в таком же черном платье и с тем же выражением лица, которым обладали многие лица на фотографиях в альбоме. Цитируя гоблина Гараба: «заносчивое». Только даже на первый взгляд она была сильно старше Лесяны, а еще я ей отчетливо не нравилась. Она представляться не стала, только недовольно зыркнула на Лесяну и потребовала мое ожерелье. Надо же, а я про него и забыла уже совсем. Я послушно сняла его, а ведьма — ну, а кем же еще она могла быть, — сцапала его, буркнув Лесяне, что та могла бы хоть подумать о том, что ауру надо спрятать, сжала между ладоней, закрыв глаза, зашевелила беззвучно губами, и отдала ожерелье мне. Пока Лесяна надевала его на мою шею, таким же жестом схватила мою руку, ту, на которой был укушенный вампиром палец, простерла над ней свою ладонь, и я почувствовала, как ранку, уже поджившую, запекло. Потом посмотрела на палец, а там, где был укус, осталась только ровная кожа. Чудеса. Ведьма унеслась восвояси, Лесяна совершенно по-детски высунула ей вслед язык и тоже убежала, пожелав удачи. А я… Я осталась стоять. И удивительное дело: несмотря на то, что двери, кажется, были ненастоящими и таяли, стоило к ним подойти, мороз внутрь не проникал, как и ветер. Я проверила даже специально, пока гости не пришли: несколько раз подходила и уходила, двери исчезали, а внутри все так же тепло оставалось. Дважды чудеса! Вот бы дома так. Пробило девять, я слышала звон колоколов со Спасской башни, а гости что-то приходить не спешили. Я даже успела подумать, что, кажется, зря меня так пугали, как вдруг пришли ОНИ… И началось. — Рады вас видеть. Прошу, проходите к гардеробной, а затем я провожу вас в главный зал. — Благодарим за посещение, счастливы, что вы нашли время нас посетить. — Добрый вечер. Прошу оставить лишние головы в гардеробной. Про головы — это явился очень странного вида субъект с плащом, на котором болтались отрезанные головы. Я не знаю, как сдержалась, возможно, потому что до этого уже с толпой вампиров пообщалась, а еще потому, что чувствовала незримое, но присутствие Сааринара Шаритзусовича, господи, ну и имечко, конечно. А когда меня окружила та самая толпа, даже не незримое. Дело было так. Я уже встретила партий двенадцать гостей, среди которых были и ведьмы, и оборотни, и, я так понимаю, чародеи, про которых мне рассказать забыли, но я как-то интуитивно поняла, что группа из шести человек, главным среди которых был очень пожилой мужчина с бородой в стиле Гендальфа и даже с таким же посохом, чародеи. Ну и еще потому, что я его узнала по фотографии в альбоме: Олег Александрович Штольц, чародей, сто тридцать два года, патриарх семейства Штольц. Его сопровождающих в альбомах не было, но я так поняла, что это родственники, потому что в них всех было что-то неуловимо похожее. Вампиры скорее втекли, чем вошли сквозь двери, мягко вспыхнувшие золотистым сиянием, но порадовало, что раствориться туманом и появиться у меня за спиной они не смогли. Им, как и всем, пришлось преодолевать барьер на ступеньках, тот самый, который воздуха лишает. Я на это смотрела с легким ощущением возмездия: не только я мучаюсь! Зато вот внутри их ничто не сдерживало, поэтому сразу от входа вся группа размазалась пятном, а потом материализовалась рядом со мной, даже руки не надо было вытягивать. Ближе всех стоял их глава, Ярмола Кровопийник, вампир, триста восемьдесят четыре года, гурман с причудами, который предпочитает, чтобы кровь ему подавали в высоком бокале с солью по бортику. В его свите было три вампирши, очень… Фривольно одетых, или, скорее, раздетых, и три юноши вампирской наружности, запакованных, наоборот, по самые уши. Они держались на шаг позади главы. Я мимолетно выдохнула, радуясь в мыслях, что они хотя бы не первые, это раз, и два — что я уже успела познакомиться с Антуаном, так что первый испуг был взят нахрапом, приспущен девясилом и загашен явлением Христа народу, в смысле, демона-начальника. Хотя при виде вампиров холодок по коже пронесся. — Добрый вечер, — произнесла я с вежливой, но пустой улыбкой на лице. И зубы показывая, да. — Мы рады приветствовать клан Неспящих в наших стенах. Господин Кровопийник, просим вас и вашу свиту проследовать в гардероб, — я чуть отступила, разворачиваясь и показывая путь, — после чего я провожу вас в главный зал, где вам предложат прохладительные напитки и легкие закуски. Как правило, этого было достаточно, и гости послушно следовали по указанному маршруту. Но, видимо, глава клана Неспящих следовать правилам и этикету не слишком хотел. Вместо того, чтобы пройти дальше, он шагнул вперед, становясь ко мне совсем, недопустимо даже, близко, чуть ли не касаясь носом. Вампир был выше меня, на голову примерно, так что мне пришлось задрать подбородок вверх, чтобы видеть его, чем он и воспользовался. Стоило мне приподнять его, как рука вампира смазанным движением взлетела вверх, а его пальцы пробежались по коже шеи, тут же покрывшейся мурашками. Потому, что они, блин, холодные, как ледышки. Ну, и страшно еще. — М-м-м, — протянул он, и вот у него голос был и бархатный, и завораживающий. — Какой радушный прием нам, однако, оказывает брат Сааринар. Почему-то подумалось, что у вампиров, наверно, должен быть какой-то встроенный природный механизм по привлечению жертвы. Не могут же романы врать вообще обо всем? Я сглотнула и сделала шаг назад, отодвигаясь от Кровопийника. — Если вы не желаете оставлять вещи в гардеробе, — произнесла я и похвалила себя за то, что голос даже не дрожит. — То я могу сразу проводить вас в главный зал, где, я уверена, вас уже ожидают. По лицу вампира пронеслась усмешка, и он сделал шаг вперед, с легкостью перекрывая то расстояние, на которое я отошла. Снова встал вплотную, склонил голову, разглядывая меня, словно… Кот мышку. — А мы вовсе не торопимся, ведьмочка… — мурлыкнул он, и я заметила краем глаза движение: его свита рассредоточилась и разошлась в кольцо вокруг него. Нас. Я как-то неожиданно подумала, что если сейчас закричу, то в зале это точно услышат. И меня же спасут, да? Ну, если вдруг что. Репутацию правда главному демону подпортит это… И прием тоже, но знаете, я себе как-то дороже. Двести тысяч того не стоят, хотя, кого я обманываю, я тут совсем не из-за денег. Это ведь чудо, сказка! Пусть и с вампирами. — Господин Кровопийник, — произнесла я, снова отодвигаясь, но недалеко, потому что сзади уже стоял один из вампиров. Я спиной чувствовала исходящий от него холодок. — Прошу вас помнить о манерах и правилах хорошего тона. Вампир засмеялся, но как-то… Зловеще. — А кто узнает, что они нарушены, а? — с этаким обещанием в голосе произнес он и широко улыбнулся. А я почувствовала, что сердце уходит в пятки, потому что его клыки торчали так, что ни в одной нормальной челюсти бы не поместились. Вот и сказочке конец… …Подумала я и уже была готова попрощаться с этой жизнью, как услышала за спиной недовольное: — Хм. Ну, не прям за спиной, скорее от гардероба, но услышала же! И вампиры услышали. Этот граф Дракула дернулся, клыки тут же спрятал и выпрямился, глядя за меня. Его вампиры, подернувшись дымкой, снова собрались за ним, прикрывая тылы. Или прячась, это кто как скажет. Я стремительно обернулась и, уже подозревая, кого там найду, увидела Сааринара Шаритзусовича, и такую внезапную любовь к нему почувствовала, что аж улыбнулась, глядя в желтые глаза. Широко, от души. И сердце вернулось обратно в грудную клетку на положенное ему место. А он посмотрел на меня внимательно, окинул взглядом целиком, будто проверяя, все ли конечности на месте, потом снова посмотрел в глаза и чуть заметно кивнул. Откуда ни возьмись пришла уверенность, что раз он здесь, то вампиры меня не съедят точно. Самих бы не съели… Ой, кстати, а демоны, интересно, вообще кем питаются-то? Надо будет у Лесяны спросить. Не знаю почему, но у Сааринара Шаритзусовича в этот момент дернулась щека. — Снова за старое? — спросил он, переводя взгляд на вампира. — Оскорбляешь меня, на мое посягаешь? Может быть, Ярмола, мне, чтобы стереть это оскорбление, взять одну из твоих хорошеньких наложниц? Наложницы? То есть, они не помощницы и не свита, а банальные грелки? Как, однако, интересно у них принято на приемы ходить. Я услышала судорожный вдох, донесшийся как раз с той стороны, где обретались вампирши. Что-то мне кажется, что версия с «прятаться» была вернее. Кровопийник же, обойдя меня по широкой дуге, подошел к демону, раскинув дружелюбно руки. — Да что ты, брат, какие оскорбления? — преувеличенно бодро воскликнул он. — Мы же просто поигрались, верно, дорогая? — спросил он, оборачиваясь в мою сторону. — Никто никого не оскорблял! Я кивнула, не желая создавать проблем, а демон… Демон как-то нахмурился. И корицей сразу запахло, совсем как тогда, в зале. — Мне плевать, — ровно произнес он. И улыбнулся вампиру, ласково так. — Еще раз позволишь себе подобное на моей территории, и я приду «просто поиграться» на твою. Поместье клана ведь уже восстановили? Дружелюбие мигом слетело с Кровопийника, и он сквозь зубы выдавил: — В этом нет необходимости. Рывком скинул с себя плащ, буквально швырнув его на стойку гардероба, и унесся по коридору дальше. Свита, не медля, последовала за ним. А я выдохнула, прислонилась к стене, чуть покачнувшись. Демон смерил меня еще одним внимательным взглядом и тоже ушел. Как и сказал, он контролировал. Только я думала, что меня, а оказалось, чтобы меня действительно никто не схомячил. Секундная передышка, и я снова выпрямилась, как раз новая партия гостей входила. Пару раз ко мне прибегала Лесяна, принося с собой то стакан травяного чая, после которого у меня резко прибавлялось сил и энергии, то пирожки с мясом и капустой на небольшом расписном блюдечке. Учитывая, что я с утра особо не завтракала, в обед вливала в себя вино, а ужин вообще пропустила по техническим причинам, пирожкам я была очень рада и съела их быстрее, чем Лесяна успела сказать, где какой. В десять часов в холл снова вышел Сааринар Шаритзусович. Аккурат в этот момент вошла пожилая ведьма в сопровождении своей внучки и еще двух примечательных персонажей — крупного, очень крупного мужчины с горизонтальными зрачками и такими же ярко-желтыми глазами, как у нашего начальника, и молодого человека с соломенной шапкой волос. С ними я даже заговорить не успела: Сааринар Шаритзусович вышел вперед раньше. Я, собственно, и не против. Заодно рассмотрела, наконец, что у него волосы длинные, по лопатки, и заплетены в тугую тонкую косу с необычным рисунком. Надо же. — Халфас, — тепло произнес он, подходя к демону. — Благодарю за поддержку. — Это наша общая боль, Сааринар, — низким гулким голосом ответил тот, и они пожали руки. — Ты ведь знаком с моим помощником, Иваном? Вот с ним наш демон руки пожимать не стал, только кивнул ему, и тот ответил тем же. — Ну а со мной Аринарчик знаком уже давно, — кокетливо произнесла пожилая ведьма. Таяна Платонова, девяносто восемь лет, матриарх древнего ведьминского рода. Непредсказуема, сильна и опасна. Входит в Большой совет, чем бы он ни был. А девушка рядом с ней — ее внучка, Ярина Платонова, двадцать один год, названная наследница власти в роду. Больше никакой информации в альбоме о ней не было. Внучка была очень похожа на свою бабушку, буквально выглядя ее более молодой копией. Обе были в вечерних платьях, и, глядя на пожилую ведьму, я бы никогда не сказала, сколько ей на самом деле лет. Хотя с их братией, как я поняла, это нормальная ситуация. Даже как-то грустно стало на мгновение, что мне, во-первых, и до ее лет не дожить, скорее всего, и выглядеть я так же не буду, если доживу. — Таяна, с каждым днем вы все прекрасней и прекрасней, — тем временем, с улыбкой произнес наш демон. Та присела в изящном реверансе, стреляя глазами, а ее внучка мученически вздохнула, теребя платье. — Бабуля, только, пожалуйста, не снова… — пробормотала она, улыбаясь. — Что, думаешь, слишком рано? — подняла она брови и сморщила лицо. — Да, согласна, траур по предыдущему мужу еще не кончился. Все рассмеялись. — Сколько у нас времени? — спросила Таяна, тут же становясь серьезной, будто переключателем щелкнули. Сааринар Шаритзусович бросил взгляд на часы. — Около часа. Делегация должна прибыть в одиннадцать, а зная наши порядки, — второй демон, Халфас, хмыкнул и кивнул, — они будут здесь секунда в секунду. Ведьма кивнула, хмурясь, и указала изящным плавным жестом в мою сторону. — Девочка справится? Мы не можем позволить себе ошибку. Они все разом посмотрели на меня. Таяна — с сомнением, ее внучка с любопытством, Халфас — не знаю, не смогла понять, что значит его приподнятая бровь, взгляд же его помощника выражал чистое высокомерие. И только наш демон смотрел на меня спокойно, со смешинкой в желтых глазах. Надо же. Наш, говорю, ага. Коллективный. Ему я и ответила: — Я вас не подведу. И уверенности в голосе было куда как больше, чем внутри, но мне, кажется, поверили. Следующие полчаса пролетели быстрее, чем того хотелось бы. Я даже особо не обращала внимания, кому улыбаюсь и кого встречаю, вереница лиц и имен щелкала так быстро, что мысли, занятые предстоящим прибытием, не успевали на них сосредотачиваться. Главное, что память не подводила, и каждый раз из ее недр всплывали нужные кадры. Прибыла делегация троллей, вслед за ними, буквально секунда в секунду, вошли орки — крупные ребята с внушительными клыками на нижней челюсти. Почему-то напомнили персонажей «Варкрафта». Потом были еще ведьмы, и мужчины, и женщины, гномы, оборотни и вампиры. Последних я несколько опасалась, но, видимо, самый буйный из них — Кровопийник — уже прибыл, и следующие вели себя уже пристойно. По крайней мере, никто не скалился на меня в открытую. А вот не в открытую… Сколько раз нагревалось ожерелье, я перестала считать примерно на двенадцатом. Никто, как Лесяна, конечно, не швырялся в меня файерболами, но что-то мне подсказывало, что не зря, совсем не зря она заставила меня нацепить этот ошейник с камушками. Особенно сильно он нагрелся, когда явилась компания ведьм. Таких прямо сказочных злодеек, будто из плохого кино. Они все были высокими, темноволосыми, в длинных вечерних платьях с очень глубокими декольте и разрезами по бокам, чтобы демонстрировать стройные ноги. Каждая усыпана драгоценностями, а лица… Ну, были бы они людьми, я бы сказала, что они к одному косметологу ходят: губы, скулы, ресницы, — все одинаковое. Но они ведьмы, а с ними как дело обстоит, я не знаю. Ведьмы были из рода Стенгецких, как я поняла из подписей в альбоме, у них эта семья что-то типа Кардашьянов мира магии. Так что в целом… Логично, да. Я их поприветствовала, как остальных, предложила сдать шубы в пол в гардероб, на что получила взгляд, полный та-а-акого презрения, что даже как-то захотела отступить. Но не отступила, только улыбнулась еще ярче, и тут вот и начало греться ожерелье. И чем сильнее оно грелось, тем явственней проявлялась досада на их похожих лицах, а главная, Елена, будто замороженная в возрасте женщина, фыркнула и поджала губы. Я ожидала уже, что она что-то да скажет, но та только отвернулась и прошествовала мимо по коридору. Девушки проследовали за ней. Почему-то в голове возникла аналогия с генералом и войском, держащим строй. После того, как они ушли, заглянула Лесяна. — Все нормально? — шепотом спросила она, пока я улыбалась очередным гостям. — Ага, — ответила я, пока они снимали верхнюю одежду и сдавали ее в гардероб. — А что? Лесяна усмехнулась. — Стенгецкие уже который год пытаются пробиться к власти, — сказала она. — То в Совет лезут, но их не пускают, то к высокопоставленным лицам примазаться хотят… Вот в этом году они набивались в партнеры к Сааринару Шаритзусовичу, чтобы проводить прием совместно с ним, но он их тоже отбрил, — довольно произнесла Лесяна. И подмигнула: — Видела бы ты, как бесилась старшая Стенгецкая… Они ж очень богатые, бизнесы всякие ведут, купить себе могут все, что угодно, кроме доступа к правлению. То есть, с Кардашьянами я действительно угадала. Чем ближе стрелка часов подбиралась к одиннадцати, тем нервозней становилась обстановка. Лесяна забегала еще пару раз, первый раз с провизией, второй просто, проверить, как дела. Приходил Семен в сопровождении двух парней, которых мне представили как Игоря и Славу. Я так поняла, что они тоже оборотни, потому что и двигались они соответствующе, а еще… Когда пришли, упали на ковер и стали по нему ползать на четвереньках, опустив нос. — Не обращай внимания, они нюхачи, — сказал Семен в ответ на мой недоуменный взгляд. Ситуацию это никак не прояснило, взгляд остался недоуменным, и Семен, мотнув головой, добавил: — Они сами магии лишены, но чувствуют ее следы. Проверяют сейчас, чтобы никто из гостей саботаж не устроил к прибытию демонов. После оборотней явился Антуан с таким кислым лицом, будто перед тем, как прийти, он съел ведро лимонов. Вампир, которого, после представления с Ярмолой Кровопийником я уже не боялась, прошелся по коридору, осмотрел все так, будто моя личная ответственность — соблюдать здесь порядок и ползать с тряпкой по потолку, если что. Пощупал двери, оставшиеся при нем на месте, вернулся ко мне. Из кармана достал коробочку, открыл ее и вытащил браслет с изумрудами, точно подходящий под ожерелье на моей шее. — Вот, надень, — сказал он. Поводов не доверять Антуану, ну, кроме того, что он себя показал крысой, бегущей с корабля, у меня не было, сомневаться в его мотивах тоже… Но руки за спину я все равно спрятала. — Владислава, — закатил глаза вампир. А я еще и на шаг отступила. Конечно, учитывая то, как они могут перемещаться, это вообще ничего не поменяло, но мне стало комфортней. — А меня мама с детства учила, что у плохих дяденек из рук ничего брать нельзя, — сказала я, борясь с желанием показать ему язык. Вампир с мученическим выражением лица прикрыл глаза и чуть покачал головой. — Ну и дура, — буркнул он, а затем, кинув браслет обратно в коробочку, стремительно умчался прочь. И стыдно не было ни капельки. Правда, зря я, как оказалось, подозревала вампира в недобром: через пару минут после того, как он ушел, в коридор вышла давешняя ведьма, которая заколдовывала ожерелье. Выглядела она раздраженной, дерганой, а когда подошла ближе, я заметила в ее руках знакомую коробочку. — Антуан жалуется, что ты отказываешься от защиты, — произнесла она, становясь рядом. Я, вежливо улыбаясь, приподняла брови. — Этот ваш Антуан ничего не говорил про защиту, — сказала я, — а брать украшения от незнакомых людей, знаете ли… Ведьма изящно взмахнула кистью, обрывая меня. — Не время кочевряжничать, — произнесла она недовольно. — Сааринар Шаритзусович передал его специально для тебя, а ты нос воротишь. — Специально для меня? — переспросила я удивленно. Ведьма, конечно, не Антуан, необоснованной неприязни к ней я не чувствую, и, наверно, она бы не стала про такое врать… Я протянула руку, и ведьма, неодобрительно качая головой, извлекла браслет наружу и щелкнула замочком, застегивая его на моей руке. Ничего не произошло, что, наверно, к лучшему. Вот только ведьма подалась вперед, вцепляясь длинными, выкрашенными в красный ногтями в мое запястье, чуть ниже браслета. Я дернулась, но она не отпустила, наклоняясь ближе, всматриваясь в мои глаза. — Сааринар, наверно, совсем спятил, — прошипела она. — Надо было выставить тебя вон со стертой памятью, справились бы и сами. И что-то такое промелькнуло на ее лице… От чего по спине мурашки побежали, совсем как от вампиров. И даже когти ее на своей руке я чувствовать перестала, смыло волной страха. Вот только эта бы кусать или запугивать не стала, она бы сразу ударила иглой в сердце, не растягивая и не размусоливая. Откуда я это поняла, не знаю, но стремно стало — жуть. Я отпрянула, отодвигаясь на расстояние вытянутой руки, как-то подспудно радуясь, что магия, наложенная на украшения, от таких, как она, меня тоже защитит. К счастью, ведьма уже справилась с чувствами, выпрямилась, высоко поднимая подбородок, и отпустила запястье. — Ты хоть понимаешь, что будет с Лесяной, если с тобой что-то случится? — спросила она едко. — Эта безмозглая за тебя словом поручилась перед высшими силами, а ты и понятия не имеешь, что это значит, да? Не думаю, что ей требовался от меня ответ, но я все равно покачала головой. — А что это значит? — спросила. Вот об этом я как-то не думала. Все больше за себя переживала… Что, вообще-то правильно. Кто еще будет за меня переживать, кроме меня самой? Вот только за эти несколько часов Лесяна для меня перестала быть просто соседкой, а превратилась в того, о ком я начала неожиданно искренне беспокоиться. Не подруга еще, но что-то близкое. Ситуативная адаптация? Да наверняка. Но легче от этого ни на каплю. Ведьма же просвещать меня не стала. — Вот у нее и спроси, — фыркнула она. — И заодно спроси, что будет с нашим господином, если пострадает чистокровная человечка на его территории и под его защитой. — Что, уже все знают, что я не из ваших? — с досадой произнесла я, отступая еще на шаг. От ведьмы вообще хотелось отодвинуться подальше. Та дернула губами, недовольно морщась. — С нашей стороны — все. Вымирающий вид, все-таки, — ядовито усмехнулась она, — А вот узнают ли демоны, когда явятся и вместо подготовленной ведьмы увидят… Это, — ее взгляд на меня был очень красноречивым. Еще одна усмешка искривила ее губы, и, повернувшись на каблуках, она ушла, умудряясь цокать своими шпильками даже на ковре. А я осталась стоять на посту, глядя на браслет, блестящий отполированными гранями камней, и пытаясь уложить все, что происходило, в хотя бы притворяющуюся стройной картину. Не получалось. Потому что странно это было, от начала и до текущего момента. Зачем Лесяна попросила меня? Почему сразу не проверила, кого просит? Почему была так уверена в том, что во мне есть их ведьминские гены? И почему ее начальник меня не выгнал взашей? Потому что ведьма ведь правильно сказала: стерли бы память да выставили на мороз. Они ведь магией владеют все, неужели не смогли бы? А он… Оставил, да еще и вон, дополнительную защиту передал. Невольно вспомнила, каким потрясенным выглядел Сааринар Шаритзусович, когда я сказала, чтобы ел меня быстро, чтоб не мучилась. Не знаю почему, но хотелось от этого улыбаться. А еще от того, что он не бросил меня на съедение вампирам. Что-то меня зациклило на теме еды, сразу видно, что кто-то голодный. Но не в этом суть. А в том, что, возможно, просто они были не такие… Плохие, чтобы меня убивать за то, что я, видите ли, не ведьма? И память стирать? Просто Лесяна мне не казалась на такое способной. Вот проклясть — проклясть да. В ее глазах нет-нет да мелькало что-то эдакое, когда она говорила о мести Андрею, и когда на водителя-гоблина ругалась, да и пламя ее это зеленое… В ней была эта перчинка, которая могла вылиться в перцовый залп. И Сааринар Шаритзусович тоже. Не знаю, почему. Может быть, как раз из-за того, что он так удивился, когда я про гастрономию заговорила, а может быть, из-за того, что не оставил одну, когда Кровопийник явился. Были бы у меня какие-то способности, я бы, наверно, и сама с ними справиться смогла, а так — закуска имя мне. И умом-то я понимала, что он демон, который, на секундочку, по всем канонам — ну, фэнтезийным, — должен был есть младенцев, охотиться за душами юных дев и быть коварным и подлым, а вот всем остальным что-то в этом сомневалась. Но стоило вспомнить, как о нем говорила днем Лесяна, что он зверь по характеру, и как перед ним рухнул Антуан, и как убоялся его Кровопийник… Да и как остальные вели себя, как демон-начальник появился в обозримом пространстве, как мысли мои начинали колебаться. Они явно, совершенно определенно его боялись. Почему не боялась я? Из-за глупости, которой во мне несомненно много? Или просто от незнания? Но вот вампиров же я все равно боюсь. Чувствую этот практически животный страх, когда они приближаются, и только силой воли и убежденностью, что пока я тут, они ничего мне не сделают, держусь. Ведьм — их тоже побаиваюсь, но они как-то ближе, человечнее, что ли. Оборотней не боюсь, они, каюсь, в моей голове очень сильно ассоциируются с собачками и кошечками, ручными и одомашненными. Вероятно, увидь я, как тот же Семен взрывается кожей и мясом и превращается в машину для убийств с лапами и клыками, я бы, наверно, так не думала, но что есть, то есть. А вот демона-начальника почему-то не боюсь. Не чувствую, что он демон. Хотя, по идее, должна же? Или нет? Непонятно. И надо все-таки выяснить, что это значит — чистокровная человечка. Помнится, всего каких-то полтора часа назад, подумать только, а кажется, будто прошел целый день, Семен говорил Сааринару Шаритзусовичу, что согласно Конвенции о сохранении вымирающих видов, человеческие существа с чистотой крови более восьмидесяти процентов по шкале Рандера подлежат охране и бережному обращению. Из всей той его тирады я поняла только, что отношусь к этим самым чистокровным, и нас надо охранять. Но почему? Что в этом такого? Сплошные загадки и никаких ответов. Решено: если выберусь отсюда живой и в здравом сознании, буду пытать Лесяну. Раз уж втянула, пусть рассказывает. Лишь бы память не стерли. И стоило об этом подумать, как нервно хихикнула, понимая, как резко сменились приоритеты. Только что переживала, что меня съедят, а теперь самым страшным кажется стирание памяти. Даже страшнее вампиров. Что там те вампиры, пока за спиной в любой момент может раздаться вот это самое: «Хм»? Думать о том, что я буду делать потом, когда никаких жизнеутверждающих звуков позади себя и в целом где-либо слышать не буду, а вот о вампирах все еще буду знать, не хотелось. А потом думать снова стало некогда, потому что передышка, невесть как случившаяся, внезапно кончилась, потому что гости повалили, как снег в первый зимний день. Будто бы чем ближе к часу «икс», тем больше людей — или нелюдей — решили явиться. Двери-арка вспыхивали почти не переставая, а они все приходили и приходили… У меня болели скулы от того, что приходится улыбаться, не переставая, начинала болеть спина из-за поклонов, горели икры и ступни от непривычно долгого стояния на каблуках, а в голове… В голове крутилась мысль, что вот оно — чудо. Обещанное и долгожданное. Разве могла я утром подумать, что предновогодний вечер будут встречать так? Приветствуя фей и эльфов, раскланиваясь с кицуне и они? Да, персонажи японского фольклора тоже были. Я чуть не села прямо на пол, когда увидела. Потому что у кицуне был хвост и ушки, а у они действительно была красная и синяя кожа. И рога. Я даже не знала, чего от них ждать, но что они, что кицуне приятно удивили: говорили по-нашенски, вели себя очень вежливо и со мной раскланялись раз десять, прежде чем пройти в главный зал. Провожая их, мельком успела заглянуть внутрь, и там… Там была действительно сказка. Кто-то танцевал под ненавязчиво громкую музыку, исполняемую оркестром, кто-то стоял кружком, разговаривая, кто-то ходил туда-сюда. И все такие красивые, такие необычные. Светящиеся будто. Пол сверкал от шагов, сверкал потолок, сверкали даже стены, в которых отражались и гости, и искры, и все сразу. Увидела Лесяну в отражении: она как раз разговаривала с предыдущими гостями, которых я проводила, и только она от них отошла, улыбаясь, как тут же к ним подошел официант в строгом черном костюме с подносом. На подносе, помимо привычных глазу бокалов шампанского, стояли плошки и чашечки, а еще колбы и даже одна банка. Эта, видимо, для тролля? Еще одним ярким впечатлением стало прибытие эльфов. Я знала, что их ждут, знала, как они выглядят, и все равно — появление этих нелюдей заставило мою челюсть в очередной раз упасть. Потому что… Эльфы же, вашу Машу!!! В целом, накинь на них плащ с капюшоном, то они вполне бы сошли за обычных людей. Очень худых, чуть ли не болезненно, и высоких, но за людей. Но чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что они совсем не люди. Кожа у них всех была бледной и будто бы с зеленым оттенком, но, может, это только игра света и тени. Уши — вовсе не длинные, так, чуть заостренные и выглядывающие кончиками из волос. Глаза — чуть вытянутые к вискам, черты лиц тонкие и хрупкие, а взгляды… Меня будто ледяной водой облили. Да и в целом они выглядели так, будто у них только что кто-то умер. Вспомнила, что говорила Лесяна: с улыбками они не дружат, нужно максимально серьезно держаться и не кланяться, только голову чуть наклонить. Сделала все вышеперечисленное, а на лицо нацепила самое траурное выражение, какое только смогла сделать. Судя по дернувшемуся уголку брови одного из эльфов заднего ряда, получилось. Всего их прибыло семеро, пятеро мужчин и две женщины, но одеты все были одинаково: в длинные… туники, вероятно, из неизвестной мне золотой ткани, свободно спадающие от плечей вниз, с широкими рукавами и тонкой вышивкой нитью того же цвета по периметру. У всех были длинные, до бедер, волосы, заплетенные в одну и ту же прическу — распущенные сзади и с тонкой косичкой от висков. В косички, по обе стороны от лба, был вдет обруч с крупным драгоценным камнем по центру. В целом, если не смотреть на лица и цвет волос, то складывалось впечатление, что это выводок близнецов на выгуле. Их даже звали в одном стиле, по названиям деревьев: Ясень, Липа, Ива, Дуб, Тис, Кедр, Орех и Вяз. Как-то… не мудрствовали они лукаво, выбирая имена. И все при этом Светочи. Так было указано в альбоме: Светоч Ясень, Светоч Липа, — перед каждым эта приставка. Пояснений никаких не было, Лесяна мне тоже ничего не сказала, поэтому я решила, что это, вероятно, какой-то титул. Вряд ли правительственный, типа короля, потому что не могут же все семеро быть королями и королевами? Или могут? Как же у них тут все запутано… Эльфы не проронили ни слова, пока я их приветствовала, только стояли, выпрямив спины, будто палки проглотили, и еще смотрели так, что я сразу себя почувствовала маленькой и незначительной. То есть, еще более незначительной, чем весь предыдущий вечер. Впечатление они производили, если честно, жутковатое. Эта вот молчаливая толпа, синхронно двигающаяся и похожая друг на друга, будто они инкубаторские. Если на одну кривую жутенькости поставить глаза демона, вампиров и эльфов, то, наверно, демоны бы точно проиграли. Да, точно проиграли бы. Главное, самим демонам об этом не говорить, а то ведь обидятся еще и как начнут доказывать, кто тут самый страшный серый волк. А потом эльфы ушли, и все смешалось в один большой морозный поток. Наверно, так всегда бывает, когда делаешь что-то на конвейере. Лица скакали перед глазами, как семечки в руках опытного щелкача, лицо на автомате растягивало губы в улыбке, а спина исполняла поклоны практически без контроля с моей стороны. Только и успевай, что правильные имена называть и перемещаться из точки «А» в пункт «Б», игнорируя уставшие ноги. Уже даже подстерся этот по-детски бесконечный восторг, когда кто-то заходил в двери. Фоново, конечно, отбивалось в голове, что все это как сон, в который мне повезло попасть, но на поверхности эмоции подугасли. Слишком много впечатлений для одного вечера и одной меня. Я так забегалась, что совершенно забыла про время, а вот оно про себя не забыло. Я как раз раскланивалась с гостями, прибывшими в последний момент — с разношерстной толпой нечисти, согласно альбомам, высшей, — когда почувствовала. Тугое, низкое гудение, будто кто-то бьет медиатором по самой толстой струне гитары, не звук даже, а скорее вибрация, которая проходит по позвоночнику и заставляет дрожать. Одновременно нагрелись браслет и ожерелье, и стало легче, а вот нелюди, которые все еще оставались в холле, как-то разом все побледнели, даже мара, которая вообще-то призрак и бледнеть не может технически. Я сглотнула, бросила взгляд на часы на стене — они показывали ровно одиннадцать. Адреналин сразу же впрыснулся в кровь, и я выпрямилась, будто те эльфы, нервно оглаживая руками платье. Бледные нелюди затихли, глядя на меня так, будто я им сейчас продекламирую четвертый закон Ньютона или балладу о Тристане и Изольде. Вероятно, что-то сказать действительно надо было, как минимум для того, чтобы убрать их из холла. Что-то подсказывало мне, что лучше бы им скрыться в зале до того, как появятся демоны. Потому что струна продолжала гудеть, и с каждым мгновением все громче, отчего хотелось сбежать и спрятаться куда-нибудь подальше и поглубже. Я облизала пересохшие губы, забыв о помаде, сжала пальцы в кулаки, резко выпрямила их до боли, открыла рот… — Дорогие гости, — звонкий голос Лесяны раздался сиреной в замершем холле. Я с шумом выдохнула, нелюди повернулись ко входу в зал, на пороге которого она появилась. — С минуты на минуту ожидается появление большой делегации послов иного мира. Прошу вас пройти в главный зал, — спокойно и с улыбкой произнесла она и приглашающе повела рукой, отступая чуть в сторону с прохода. Надо же, как она демонов окрестила. «Послы иного мира». Как будто никто не знает, кто сегодня главный гвоздь программы. Нелюди дружной толпой ломанулись внутрь. Впереди всех летела та самая мара, очень даже материально расталкивая двух аспидов в стороны. Секунда — и в холле осталась я одна. Лесяна сочувствующе посмотрела на меня, подняла вверх сжатый кулак. — Удачи! — шепнула она и отступила в зал, скрываясь из виду. Как-то легче вообще не стало. Наоборот, руки затряслись, и в ушах снова зашумело. Что ж это за протокол такой, согласно которому встречать не просто гостей, а самых дорогих и ожидаемых, должен один только человек? А как же оркестр, радостно летящие в воздух чепчики, аплодисменты и традиционное цыганское: «К нам приехал, к нам приехал кто-то тамыч дорогой»? Только что все было до того «обычно», что стало даже немного скучно, а теперь вот. Паника и трясущиеся коленки. Но сейчас рядом никого не было, и вездесущего девясила, который у меня скоро вместо волос расти начнет, тоже. Оставалось только срочно брать себя в руки. А снаружи, тем временем, что-то происходило. И не за барьером, а перед ним, внутри. Воздух будто плавился, как если бы снизу вместо асфальта стояла кастрюля с кипятком и бурлила. Причем плавился так, будто кто-то сминал его с той, другой стороны. Будто его засасывало в слив медленным вращением. А струна все гудела, и чем ниже и сильнее становился этот гул, тем быстрее начинала вращаться образующаяся воронка. Подозреваю, что вижу перед собой портал. Скорее всего, называется это по-другому, но моего фэнтезийного образования хватило только на это. Я прикрыла глаза, стараясь отрешиться от нарастающего ужаса, медленно выдохнула. Вот это пережить, а потом все — праздник, бой курантов, желание на свечку. Я ведь загадывала себе такой Новый год, чтобы никогда его не забыть? Вот, пожалуйста, распишитесь и получите. Этот Новый год я точно не забуду. По крайней мере до тех пор, пока меня не свалит какой-нибудь Альцгеймер или просто склероз. Внутренне сжавшись в один крохотный, но упрямый и решившийся комок, я открыла глаза, откашлялась, сделала шаг вперед… Почувствовала, что воздух пахнет корицей. Едва-едва. Прямо посреди шага и запнулась, разворачиваясь. Чуть не свалилась, но, к счастью, за вечер мои навыки беготни на каблуках улучшились, так что я устояла, и даже за стенку цепляться не пришлось. А у гардероба, метрах в трех от меня, стоял Сааринар Шаритзусович. Спокойный и с лицом, как у статуи. В смысле, каменным и невозмутимым. Что, конечно, очень контрастировало со мной. — Идут, — зачем-то сказала я то, что и так было очевидно. Демон кивнул. — Страшно? — спросил он все с тем же непроницаемым выражением лица, только желтые глаза ярко на лице горели, да еще скулы и нос в золотистом свете светильников выглядели так, будто их обтесали только что молоточком. Я не смогла сдержать нервный смешок. Я же храбрая, я же приготовилась, я все смогу… — Очень, — призналась все равно. Демон чуть улыбнулся, или мне показалось из-за игры света и тени. А потом сдвинулся с места и медленно подошел ко мне, становясь рядом, на расстоянии вытянутой руки. Запах корицы стал сильнее, но теперь он не лез раздражающе в ноздри, а словно окутывал, сдерживая буквально физическое чувство страха. Дышать стало легче, не сильно, конечно, но легче. — Это аура, — заговорил Сааринар Шаритзусович, поворачиваясь к раскручивающейся воронке под лестницей. — У всех существ есть аура, — пояснил он в ответ на мой быстрый недоуменный взгляд. — У демонов она особенная, она отражает силу. Чем сильнее демон, тем более давящая у него аура, тем тяжелее ее переносят другие, более слабые существа, если ее не прятать. Вы, люди, — демон тонко улыбнулся, — как правило, падаете замертво. Я только заморгала, широко распахнув глаза. — П-почему? — запнувшись, спросила. — Сердце не выдерживает, — пожал он плечами все с той же улыбкой на лице. — Но на удивление вы еще с нами. Я сглотнула, пытаясь осознать. То есть, как это, не выдерживает? — А Лесяна?.. — слабым голосом хотела уточнить, понимала ли это соседка, когда впутывала меня в эту авантюру, но Сааринар Шаритсузович обнадежил, сказав: — Лесяна не знает. Это вообще мало кто знает, Владислава. И снова это странное чувство, когда он произнес мое имя. Будто что-то не так, просто я еще не понимаю, что именно. Не улавливаю. Зато кое-что уловила совершенно определенно. Раз это закрытая информация, то… — Живой вы меня отсюда не отпустите, да? Демон вскинул брови, даже соизволив повернуть в мою сторону голову. — Ну зачем же так радикально, — удивленно произнес он, продолжая улыбаться. — Всегда можно стереть память. — И вы сотрете? — быстро спросила я, и руки сами собой сжались в кулаки. Демон улыбнулся шире. Причем ртом он улыбался, а глаза были такие, что не понять, о чем сейчас он думает. И мурашки от зрачков по спине все бегают. Улыбнулся и ничего не сказал, снова поворачиваясь к вороне, которая, пока мы говорили, увеличилась в размерах вдвое и теперь вертелась так быстро, что при одном взгляде начинала кружиться голова. — Пока я рядом, за сердце можете не бояться, — вместо ответа произнес Сааринар Шаритзусович. Как-то… Двусмысленно прозвучало. — А потом? — А потом должен помочь браслет, но на вашем месте близко я бы к нашим гостям не подходил. Прятать ауру они не будут. И Владислава. — Он снова посмотрел на меня, а у меня снова что-то екнуло в груди. — Сейчас вы под моей защитой. Это значит, что вы принадлежите мне. В глазах наших гостей, конечно же, — пояснил в ответ на то, как у меня глаза округлились. — И если что, вы всегда можете ссылаться на то, что я вам что-то запретил. Я кивнула. Могла бы и поспорить, если бы не два фактора: с демоном, вероятно, спорить себе дороже, а еще он мог бы остаться в главном зале, но вместо этого пришел сюда. И сделал браслет, чтобы защитить какую-то постороннюю человечку, вообще непонятно как пролезшую в их мир, от разрыва сердца на почве страха перед сородичами. Одно только это заставляло меня сделать все, что он скажет. В разумных пределах, конечно, но… — Искренне не советую вам их касаться, — продолжал тем временем Сааринар Шаритсузович. — Магия усиливается при контакте, а еще они могут почувствовать вашу кровь. Чистокровные люди в том мире — редкий деликатес, и, поверьте, вы не захотите, чтобы они о вас узнали. Поэтому все — рукопожатия, случайные касания, для вас под запретом. Вы меня понимаете? Я снова кивнула, на этот раз решительнее. Он тоже кивнул, коротко, подтверждая. — Когда они появятся, произнесете следующее: «От лица своего господина и своего мира приветствую вас», — а дальше уже по стандартному тексту. Я открыла рот, хотела спросить, почему этого мне не сказала Лесяна, да и вообще было много вопросов, которые, пользуясь случаем, я бы хотела задать, но тут внезапно гудение, нарастающее и нарастающее, прекратилось, будто лопнула вызывающая его струна, и я покачнулась, теряя на секунду ориентацию в пространстве. Почему-то подумалось, что, если бы не демон, наш демон, и его защита, я бы уже лежала в лужице крови. Сосуды потому что бы лопнули. Мое это воображение или неизвестно откуда пришедшее знание — на размышления времени не было, но в том, что так бы и было, я была уверена. Одновременно с тем, как исчез звук, ярко вспыхнула белым воронка. Вспыхнула так, что в глазах резануло, и я на несколько секунд перестала что-либо видеть, все было залито белым цветом. А когда проморгалась, то увидела их: пять фигур, высоких, темных и пугающих, стоящих на том месте, где была воронка. Сглотнула, посмотрела украдкой на Сааринара Шаритзусовича: он разом растерял все эмоции, и его лицо снова стало пустым и нечитаемым. Я коснулась пальцами левой руки браслета, будто напоминая себе, что вот он, на мне, а Сааринар Шаритзусович вообще рядом стоит, выдохнула. Распрямила плечи, шагнула вперед. Фигуры, лица которых скрывала темнота, шевельнулись, ступили на лестницу. Демоны прибыли.