Я тебя на свечку загадала...

Первый бокал шампанского, который мне протянула Лесяна, я выпила залпом, даже не чувствуя особенно ни вкуса, ни пузырьков. Только ко второму, за которым я тоже протянула руку, а Лесяна безропотно его наполнила, меня перестало трясти. Потому что демоны… Да-а-а. Это что-то. Сначала все было нормально: они поднялись по лестнице, с каждым шагом становясь все более видимыми: если на первой ступеньке они выглядели как черные фигуры, то к последней приобрели вполне себе человеческий облик, а уж когда зашли внутрь, сквозь растворившиеся в воздухе двери, я и вовсе смогла рассмотреть их как следует. Если нелюди, которые приходили до этого, чем-то всегда друг на друга были похожи, то с демонами это не работало. Всего их было пятеро, и каждый отличался от другого. Только горизонтальные зрачки намекали тонко о том, что они не люди, а в остальном — в остальном, встреть я кого-нибудь из них на улице, то вряд ли бы подумала, что они из другого мира. Но все-таки что-то было в их движениях такое, неуловимо иное, отчего холодок пробегал по позвоночнику и заставлял ежиться и хотеть спрятаться куда-нибудь. Хотя бы за широкую спину Сааринара Шаритзусовича. Но такого варианта в моем распоряжении не было, так что пришлось стоять на месте, игнорировать ощущения и вежливо улыбаться пустой улыбкой, такой же настоящей, как электрическая лампочка. В смысле, светит, но не греет и витамина Д не распространяет. Каждого демона я знала по имени. И я то ли привыкла к нашему демону, потому что даже мысленно не спотыкалась, когда называла его в своей голове, то ли у новоприбывших имена были действительно ужасными. Грарш Ргргассович, Ссиркинар Шкиратович, Дартис Скиниджисович, Варгр Торкусович, Хаязир Ватлажович. Причем ни у кого нет фамилий. Что нашего начальника взять, что гостей — только с именами и отчествами ходят. Интересно, а в их языке у них есть фамилии? А их язык вообще есть? Информация о них в альбомах была достаточно скудной. Имена, фотографии, указание на то, что они, собственно, демоны, и все. Еще была приписка, что в мире не закреплены, что бы это ни значило. Может быть, то, что они не могут надолго оставаться здесь, как тот же Сааринар Шаритзусович? Ведь он тоже демон, а никакие порталы ему не нужны. Или тот, из гостей, который прибыл с Таяной Платоновой. Понимание, что мне не хватает информации, прямо-таки свербело внутри. Тот, что шел первым — Грарш Ргргассович — выглядел достаточно невинно. Безопасно даже, я б сказала: невысокий и темноволосый, худой, с лицом тонким, но не миловидным, а каким-то… Как мокрое мыло. С простыми чертами, не запоминающимися. А может быть, так казалось из-за его глаз — ярко-алых, которые горели так ярко, будто в голове за ними зажгли две лампочки, подсвечивающие их. Одет он был в черный костюм, под которым была черная рубашка, и только красный платок торчал из нагрудного кармана пиджака, контрастируя с глазами. На его губах поигрывала тонкая улыбка. Но невинным он выглядел только до тех пор, пока не подошел. Когда между мной и демонами осталось не больше двух метров, я почувствовала ЭТО — всепоглощающий ужас, от которого тут же высохли губы и сердце забилось так сильно, будто оно сейчас пробьет грудную клетку и свалит отсюда на фиг, оставляя меня разбираться с демонами самостоятельно. Грарш Ргргассович, будто чувствуя это, посмотрел на меня и улыбнулся шире. И как-то… Плотоядненько улыбнулся. А я даже пошевелиться не могла, и взгляда оторвать от него тоже не получалось, хотя я очень хотела. Будто он удав в мультике про Маугли. Почему-то казалось, что, если я перестану смотреть в эти алые глаза, тогда и страшно будет меньше, пусть и невежливо. Но тут справа раздался шорох, периферийным зрением я уловила движение, и запах корицы стал гуще. И я снова почувствовала, что мои конечности — только мои, и я могу ими управлять. Медленно выдохнула, уже не думая, как это выглядит, приводя пульс пусть не в порядок, но хотя бы до того, чтобы не дать случайно петуха, и сказала: — От лица своего господина и своего мира приветствую вас, — повторив дословно фразу, которую мне до того подсказал Сааринар Шаритзусович. — Прошу вас пройти к гардеробной, где вы сможете оставить верхнюю одежду, а потом я провожу вас в главный зал, где вы сможете насладиться напитками и легкими закусками. Улыбка на лице предводителя наших гостей стала уже, взгляд из плотоядного сменился колючим. Буквально колол глазами, как если потрогать кактус. Не знаю, как, но становилось физически больно. И это на мне ожерелье, браслет и еще сам Сааринар Шаритзусович рядом стоит. А если бы всего этого не было? Что бы со мной было, встреть я кого-нибудь из них просто на улице? — Какое… радушное приветствие мне оказывает родич, — произнес Грарш Ргргассович, делая шаг вперед. Небольшой, но я еле удержалась, чтобы не попятиться. Голос у него оказался не низким, а таким, средненьким с вкрадчивыми интонациями. Мелодичным. Таким голосом, наверно, очень удобно людей уговаривать на сомнительные сделки по продаже душ. Или чем там демоны у себя занимаются. — Грарш, — подал голос Сааринар Шаритсузович, и демон повернулся к нему. А я почувствовала, будто с меня только что сняли плиту весом в тонну, о наличии которой я и не подозревала. К слову, остальные демоны как стояли, где их поставили, так и не двигались с места. Да и на лица они были все спокойные, невозмутимые, только смотрели то на своего предводителя, то на меня, то на нашего начальника, но при этом в их движениях не было этой жуткой синхронности и неестественности, как у эльфов, только напряжение и настороженность. Складывалось впечатление, что они сохраняли неподвижность не потому, что так принято, а потому что им приказали. И страху, как предводитель, они тоже не нагоняли, хотя это может быть потому, что они стояли дальше, и до меня просто не дотягивались. Как там сказал Сааринар Шаризусович — аура? — Сааринар, — кивнул приветственно Грарш Ргргассович, шагнул ближе и протянул руку. Сааринар Шаритзусович без колебаний принял ее, пожал. — Я рад, что вы смогли прибыть, — произнес наш демон, не размыкая рук. — Я рассчитываю, что сегодняшний прием покажет всем нам, что между нашими мирами возможно взаимодействие на более высоком уровне доверия. Улыбка на лице Грарша Ргргассовича — господи, за что ты так с ними, имена у них, конечно, это что-то с чем-то, — изменилась, стала более легкомысленной, и он слегка пожал плечами. — Повелитель заинтересован в открытии этого мира для свободного прохода, — произнес он и разжал руку. В этот же момент демоны позади будто выдохнули, расслабились, и их позы стали чуть менее напряженными. Повелитель? Повелитель демонов, что ли? — К тому же он давно не слышал от тебя вестей, родич. Интересно, а вот это вот «родич» — это у них что значит? Что они родственники или это просто распространенное обращение, ну, как вот у нас жители южных республик обращаются друг к другу «брат»? Внешне они вообще никак не были похожи, разве что формой зрачков, но это, как я поняла, у них в целом общая черта. Сааринар Шаритзусович растянул губы в снисходительной усмешке. — Как один из немногих, кто получил право свободного прохода, я веду здесь достаточно насыщенную жизнь, — произнес он так, будто все это было неважно, но все понимают, что это не так. И действительно: предводитель гостей помрачнел. Не сильно, улыбаться он не перестал, но градус теплоты в его улыбке чуть снизился. — Сам понимаешь, представляя Повелителя, нельзя остаться без дел. — Действительно, — кивнул Грарш Ргргассович и взглянул на меня. — Тем более в окружении таких прекрасных дам. Представишь нас? Я еще думала, стоит мне на это что-то отвечать или лучше стоять на месте, улыбаться вежливо и пробовать слиться со стенкой, как Грарш Ргргассович протянул руку ладонью вверх, отставил немного вперед, буквально на стопу, правую ногу и поклонился в подобии тех поклонов, что я только в фильмах и видела, глядя на меня исподлобья опущенной головы. Вероятно, мне надлежало вложить свою руку в его и присесть в реверансе, и я уже почти что это сделала, не желая провоцировать конфликтов, если бы красным сигналом тревоги не всплыло в голове предупреждение Сааринара Шаритзусовича: ни в коем случае их не касаться. Одновременно резко нагрелся браслет, практически обжигая кожу запястья, и я поняла, что, кажется, кто-то с алыми глазками пытался повлиять на меня магически. Так что я застыла и испуганно посмотрела на временного начальника, надеясь, что тот подскажет, что делать. Тот подсказал, но в своеобразной манере. Сдвинулся так, чтобы чуть закрывать меня плечом и стоять между нами на равном расстоянии, но никого не касаться. — Это лишнее, родич, — произнес он. Грарш Ргргассович выпрямился. Его глаза сузились и полыхнули красным, а запах корицы усилился. И что-то мне подсказывало, что его причина уже не только Сааринар Шаритзусович, но и этот демон тоже. — Может быть, мне стоит напомнить тебе законы гостеприимства нашего мира, Сааринар? — произнес он, и улыбка, которая с его лица, кажется, вообще не сходила, перестала быть приятной. — Я в своем праве. Я сглотнула. В каком смысле, он в своем праве? Праве на что? Что ж у них там за законы такие дурацкие, в их мире? Почему-то сразу вспомнила, как напугалась одна из вампирш Кровопийника, когда Сааринар Шаритзусович предложил ее забрать в качестве компенсации. Что ж, внезапно я ее прямо поняла и поддержала. Меня, конечно, забирать пока еще не собирались, но ощущения были поганенькие. Доставаться демону ни в каком виде, ни живом, ни мертвом, мне что-то не хотелось. — Был бы в своем, — поправил его Сааринар Шаритзусович спокойно, — если бы мы были в нашем мире. Но здесь вы гости, — произнес он, голосом выделив «вы», подчеркивая будто, что уж он-то точно на своем месте, — и должны принимать местные обычаи и порядки. Грарш Ргргассович по-птичьи склонил голову набок, руки вытянул вдоль туловища, но сказать, что он был расслаблен, было нельзя, скорее наоборот. Лицо его было непроницаемо, но мне чудилось, что в глазах полыхает пламя злости. Не знаю, что было на лице у Сааринара Шаритзусовича, потому что видела я только его спину и тугую косу, спускавшуюся до лопаток, но спина казалась вполне себе спокойной и уверенной. А вот демоны позади снова напряглись, подобрались все, и вроде бы они стояли на месте, но при этом оказались ближе к своему главному, чем были до того. И все, все без исключения уставились на Сааринара Шаритзусовича, щуря разноцветные яркие глаза. Они стояли так недолго, даже меньше минуты, но мне это время показалось вечностью. Потому что страшно было до жути. Не так страшно, как от действия этой их ауры, а просто, по-человечески. Потому что демоны действительно пугали, и страх, липкими лентами расползаясь по телу, смывал все волшебство этого вечера. И делал все одновременно куда как реальнее. Я вдруг неожиданно поняла, что это — взаправду. Сказка, которую я видела все это время, настоящая. Клыки вампиров — настоящие. Демоны — настоящие. И магия, магия тоже настоящая! Я и раньше это понимала, еще с того момента, как увидела зеленоватый темный огонь на ладони Лесяны, но теперь я это действительно почувствовала, осознала. Будто до этого не верила до конца, все искала невидимые нитки в воздухе или кукловода, который сидит за шторкой и управляет своими игрушками. А теперь перестала. Искать подвох, думать, что если меня ущипнуть как следует, то я точно проснусь. И от этого становилось будто реальней и пол под ногами, и дуновение легкого ветерка на покрывшейся мурашками коже, и запах корицы вокруг, и спина перед глазами, и остальные демоны. И еще страшнее. Наконец, Грарш Ргргассович сдвинулся, ожил. — Что ж, — произнес он нейтрально, без эмоций, — допустим. Но я запомню это, Сааринар. Не только же мне показалось, что это как угроза прозвучало? — Несомненно, — насмешливо отозвался Сааринар Шаритзусович и отошел в сторону, рукой приглашая проходить гостей вперед. — Прошу. Демоны, следуя за своим главным, прошли по коридору, минуя гардероб. Плащи они не снимали, не было нужды: они просто растворились в воздухе без спецэффектов, будто бы их и не было никогда. Сааринар Шаритзусович пошел за ними, только на мгновение обернулся, поворачивая по коридору, бросил на меня быстрый взгляд, улыбнулся одними уголками губ и скрылся. Запах корицы растворился в воздухе вместе с хозяином, только на прощание будто стал гуще, и я почувствовала что-то очень странное: будто кто-то на мгновение обнял и погладил по голове, успокаивая. Ни фига не успокоило, если честно. Я услышала, как открылись двери в зал — тут же музыка и голоса стали громче, а потом все стихло. И в тот же момент ноги перестали меня держать. Просто отключились, ослабевая, и я рухнула на пол, тяжело дыша и ударяясь коленями о пол. Жесткий ворс ковра в другой ситуации бы ободрал колени, но сейчас на мне была длинная юбка, так что он только смягчил удар, но внутри все равно что-то щелкнуло, намекая, что так падать нам лучше не надо. А я и рада бы, но устоять просто не смогла. Потому что с уходом демонов меня не только запах корицы покинул, но еще и то, что защищало от воздействия наших дорогих гостей. Аура Сааринара Шаритзусовича, видимо. И страх — всепоглощающий — нахлынул обратно, будто он все это время копился где-то за плотиной, а когда она рухнула, хлынул в меня широким потоком, снося все на своем пути. И побрякушки на шее и запястье уже не помогали. Пусть даже демонов уже не было. Сердце билось, как сумасшедшее, дыхание стало рваным, неглубоким, поверхностным, я делала вдохи, медленные, как учили когда-то на ОБЖ, но воздуха все равно не хватало. Я отползла с прохода, цепляясь пальцами за ковер, пока не уткнулась в стену. Развернувшись, привалилась к ней спиной, сгибая ноги в коленях и запрокидывая голову. Я сидела и просто дышала, прикрыв глаза, считая про себя от сотни до нуля, стараясь успокоиться. Постепенно получилось, только мелкая противная дрожь все никак не уходила. К счастью, тут-то и подоспела Лесяна, вылетевшая в коридор, будто шмелем укушенная, с бутылкой шампанского и бокалом в руках. — Великая мать… — выдохнула она, бухаясь рядом со мной прямо на пол, сделав это, конечно, не в пример грациознее меня. Налила мне бокал, протянула, а я безропотно его выпила залпом, опрокидывая в себя так, будто это не шампанское вовсе, а горькая микстура. И почти сразу же получила второй. Наверно, надо было подумать о том, что я почти весь день ничего не ела, пирожки, которыми меня потчевала Лесяна, не в счет, но, как и всякая хорошая мысль, эта пришла ко мне уже на середине следующего. Как раз тогда, когда в голове появилась непривычная легкость, и дрожь прекратилась, и даже, кажется, кровь по венам побежала быстрее. Словом, стало сильно, сильно легче. Посмотрела вбок — Лесяна как раз отхлебнула прямо из горла. — Я так понимаю, демоны впечатлили и тебя, — заметила, подмечая то, чего сразу не увидела: и что она бледнее прежнего, и даже искусный макияж этого не скрывает, и что дышит тоже тяжело, и руки чуть подрагивают. Под моим взглядом Лесяна поежилась. — Прости меня, Влада, — произнесла она, виновато куксясь. Видимо, шампанское и на нее подействовало. — Я и понятия не имела, что это будет… так. — А раньше ты с демонами не встречалась? — спросила, облокачиваясь головой обратно о стену, чувствуя затылком ее приятную прохладу. Та покачала головой, делая очередной глоток из бутылки. Интересно, а ведьмы имеют какое-нибудь заклинание или зелье на случай, если кто-нибудь напьется посреди важного приема?.. — Почему так? — Демоны изначально не принадлежат этому миру, — пояснила она. Ну, это я уже вроде как и так поняла, но махнула рукой, чтобы Лесяна продолжила. — Миров существует множество, но они чаще всего закрытые. То есть, нельзя просто пожелать и перенестись в другой мир, — послушано сказала она. — Наш как раз такой. Нужен портал, а чтобы построить портал, нужен ключ. Ну, — Лесяна нахмурилась, размышляя, — как если бы ты в интернете сайт пыталась открыть. Тебе нужен будет адрес, чтобы ввести в поиске, вот и с мирами так же. Демонов, как и существ из других миров, можно призвать в наш, но сами по себе они не могут здесь быть. Я подумала с секунду, вспомнила, что говорил Сааринар Шаритзусович буквально пять минут назад. — А как же тогда здесь живет твой начальник? И тот, второй демон, из гостей? — спросила я. Потому что, а правда, как? — Это сложный механизм, — сморщилась соседка. — И я, если честно, сама его не совсем понимаю. Но они не сдержаны призывом, если ты об этом, и никуда внезапно не смогут исчезнуть. Если, наверно, только Повелитель призовет, но я не уверена, что это подействует через границы миров, — она пожала плечами. Лесяна снова приложилась к горлышку пузатой бутылке, я отпила из бокала, уже медленно, чувствуя языком, как щекотятся пузырьки. Тепло, разливавшееся внутри, разительно отличалось от липкого страха, и это было очень приятно. Как будто теплым одеялом укрыли или крепко обняли горячими руками. — А вот от Сааринара Шаритзусовича не исходит это чувство дикого страха, — произнесла я неожиданно, даже не заметив, как мысли перескочили с одеял и обнимашек на Лесяниного начальника. Та недоуменно сдвинула брови. — То есть, ты не хочешь от него сбежать, едва видишь? — спросила она удивленно. Я покачала головой, вытаращившись. — Нет, конечно. В смысле, он начальник тут и все такое, — произнесла я, — но чтоб впадать в панические атаки, как с этими, — я мотнула головой в сторону входа, — такого не было. — А ты что-нибудь вообще чувствовала, когда его увидела? — сдвигая брови еще выше, спросила Лесяна. Выглядела она очень… обескураженно, я бы сказала. Я подумала, припомнила… — Корицей от него сильно пахнет. На лице Лесяны промелькнуло что-то странное. — Что? — спросила я ее. Та сначала нахмурилась, но все-таки открыла рот, чтобы что-то сказать… …и тут же захлопнула его, потому что двери в зал снова открылись, впуская в тихий коридор шум и голоса, а к нам торопливым шагом вышел оборотень Семен. Оборотень вроде бы выглядел нормально, в смысле, также, как до этого — откуда мне сказать, как именно у него это «нормально» — но улыбка на лице была словно приклеенная, и да, он тоже побледнел. Увидев нас, он, всплеснув руками, подошел и отнял у Лесяны бутылку, игнорируя ее протестующий вопль. Присмотрелся, принюхался и тут же сделал большой глоток из горла. — Фух, — шумно выдохнул. — А я-то думаю, куда вы подевались? — Мы ретировались в тыл для перегруппировки, — недовольная тем, что у нее забрали шампанское, отозвалась Лесяна, складывая руки на груди. — Сбежали, короче, — кивнул согласно Семен. Он посмотрел на меня, и его взгляд неожиданно стал серьезным, как и он весь сам. Он уважительно склонил голову в некоем подобии поклона. — Владислава, — произнес он тоном совсем не шутливым, — мое почтение. Я прежде, признаться, не думал, что человечки на что-то кроме развлечений годятся, но я не уверен, что справился, будь я на вашем месте. Я растерялась, не зная, что сказать, и, наверно, молчала бы долго, не пихни Лесяна меня в бок. — Благодарю, — вылетело из меня, и Семен, кивнув, выпрямился. Одновременно с этим с него будто слетела надетая маска, и он снова стал веселым и взбудораженным. — Ну что, девочки, пойдемте веселиться? — А эти? — Лесяна бросила быстрый взгляд в сторону коридора. Семен отмахнулся с довольной улыбкой на лице. — Начальство подхватило дорогих гостей под белы рученьки и увело совещаться. Выйти должны уже почти что перед полуночью, поэтому у нас есть честные полчаса, чтобы натанцеваться. Так что вперед, красавицы, зажжем эту ночь! — и он протянул вперед руки: одну мне, одну Лесяне. Лесянина была с бонусом — с шампанским. Я посмотрела на Лесяну, Лесяна посмотрела на меня… И мы схватились за предложенные руки. Если раньше приемный зал казался мне сказочным и волшебным, то теперь это чувство усилилось в разы. Потому что все те, кто проходил мимо меня все это время, сейчас были тут! И больше будто не сдерживались. Будто бы еще там, у входа, они были в масках, которые носили снаружи, в моем мире, а тут разом скинули их — и были сами собой. И вроде бы не сильно изменились, но чувствовалось, что здесь, сейчас, они были настоящими. И я сама себе казалась будто Золушкой на балу. Не из-за платья, не из-за того, что Лесяна сильно смахивала на фею-крестную, и даже не потому, что прекрасный принц тут тоже был. Метафорический, конечно, и с демонячьими глазами, но какая сказка, такой и принц, знаете ли. Пусть даже принцем он был исключительно в моих невозможных фантазиях. А потому что я, как Золушка, внезапно увидела другой мир — такой красивый и такой отличный от моего собственного. Такой близкий и одновременно недосягаемый. Потому что, стоя среди гостей на этом ледяном полу, сейчас искрящимся от постоянно движения, я внезапно поняла: эта ночь кончится, и на этом кончится и эта история. Ведь я не ведьма, как бы не пыталась Лесяна в этом всех убедить. Во мне ведь и капельки их крови нет, а значит нет ни способностей, ни магических сил, и нет права находиться здесь. Я еще не знала, что они делают с обычными людьми, которые узнали об этом мире, но что-то подсказывало — возможно, это была чувствительная к неприятностям попа — что просто так это тоже не оставляют. Убьют? Или просто сотрут память? По мне, что первое, что второе было одинаково ужасно. Потому что жить, не зная, что вот оно — волшебство, совсем рядом, все равно что своеобразная смерть. — Эй, — вдруг раздалось над ухом, и Лесяна слегка толкнула локтем в бок, — ты чего это? Я посмотрела на ее все еще бледное, но улыбающееся лицо. Семен, стоявший рядом, тоже улыбался. Бутылка из его рук успела куда-то исчезнуть. Правда, к улыбкам обоих добавился вопрос. Интересно, а они знают, что со мной будет дальше? Улыбались бы они также, если бы знали, что завтра я хорошо, если живая останусь? И вряд ли буду их помнить? А с другой стороны… Ну, сотрут мне память. И завтра я проснусь, совершенно ничего не зная ни об этом мире, ни о них. Но ведь сегодня — сегодня я еще здесь, прямо посреди самой настоящей сказки. Страшной и пугающей до дрожи порой, но ведь сказки. И я в ней действительно как Золушка. И пусть после превращения моей кареты в тыкву, никто не прискачет с туфлей в руках для того, чтобы вернуть меня в эту сказку, разве стоит мне заранее грустить и портить себе этот волшебный вечер? Да, пусть потом я никогда об этом не вспомню, но если все же вспомню, то буду куда больше жалеть, что я поддалась этим мыслям и не отпраздновала, как следует, чем что забыла. Поэтому я выдохнула коротко, огладила ладонями платье, посмотрела на Лесяну с Семеном и улыбнулась в ответ на их улыбки. — Все хорошо, — сказала, стараясь и сама в это поверить. — Пойдемте танцевать! И мы пошли. И как мы пошли! Я, признаться, сначала думала, что буду стоять в уголочке, потому что я здесь немножко чужая и меня никто, кроме пары нелюдей, не знает. Да и к тому же их танцы не походили на то, как обычно проходят танцы на дискотеках, где все дрыгаются, кто как может. А тут — тут был оркестр, который играл не традиционную классику, но все равно что-то быстрое и подвижное. И все танцевали парами, кружа по залу в каком-то едином ритме. Кажется, это был вальс или что-то близкое. Так танцевать я точно не умела. Как же я ошиблась. Потому что сначала на танец меня пригласил Семен, очень галантно пригласил, надо сказать, с поклонами и реверансами, но мне скорее было смешно, чем торжественно. Я несколько раз сказала ему, что вот так танцевать не умею, на что он только отмахнулся. Пришлось согласиться. И вот не пожалела ни секунды, потому что Семен танцевал еще хуже меня. Зато хохотали мы как ненормальные, потому что недостаток навыка он сглаживал шутками, и то ли сказывалось шампанское, то ли меня отпустило от напряжения и мозг просто устал постоянно быть серьезным, но мне было очень смешно. Когда танец кончился, Семен утащил на следующий Лесяну, а ко мне подошел один из нюхачей, тоже оборотень. Он двигался получше, по крайней мере, на ноги наступил он мне всего четыре раза, что уже было победой. А за ним подошел еще один… Я кружила по залу, совершенно забыв, что голодная, и что танцевать я не умею, и что будущее мое — туманно и неуверенно, осталась только эта чистая, упоительная радость от танца и этой особой предновогодней магии. Которая ничего общего не имела с тем, что делало Лесяну ведьмой, а жила только за счет невероятной смеси из ожидания, радости и надежд. Той самой, которой люди полны в детстве, но которую теряют, когда вырастают. Почему, интересно? Ко мне даже подошел Антуан с лицом настолько кислым, что на его фоне лимоны бы показались сладкими. Он церемонно поклонился и сдержано произнес: — Не окажете мне честь, Владислава? Лесяна, которая в этот момент стояла рядом и пила шампанское, подавилась, да так, что ее партнеру — незнакомому мне ведьмаку из ее коллег — пришлось похлопать ее по спине. — Э-э-э… — протянула я, оглядываясь на Лесяну. Та только вытаращила глаза, показывая, что она тоже не имеет понятия, что происходит. Ну, отказывать, наверно, было бы невежливо?.. — Хорошо, — произнесла, когда пауза как-то уж совсем затянулась. Вампир поджал губы, но все-таки протянул руку. — Вы должны были сказать: «с удовольствием», — недовольно сказал он, когда заиграла новая мелодия и мы двинулись с места. Надо сказать, что танцором был Антуан куда лучшим, чем все мои предыдущие партнеры, но оно и верно, ведь ему сколько? Да фиг знает. Но с таким имечком он вполне мог застать и то время, когда такие балы устраивали повсеместно. — Сказала бы, — легкомысленно откликнулась я, чувствуя, что даже несмотря на него, пузырьки радости не лопаются, а только множатся. — Да только врать в такую ночь не захотелось. А зачем вы меня пригласили? Вампир резко закрутил меня, так, что я даже ориентацию в пространстве потеряла, но это был не коварный ход, чтобы сбить меня с мысли: все вокруг тоже так партнерш закрутили. — Это благодарность, — еще более кисло, чем до того, произнес он. Не веди он меня, я бы споткнулась и испортила бы весь рисунок танца. — В смысле? — не поняла я. Он мученически вздохнул. Причем до этого, а мы ведь довольно близко друг к другу были, я не замечала, чтобы он хоть раз сделал вдох или выдох. То есть, специально сейчас вздохнул, чтобы выразить всю глубину своих чувств. — Да будет вам известно, — сказал он с явно различимой едкостью в голосе, — я практически никогда не снисхожу до подобных развлечений. В свое время за честь быть моей партнершей дамы травили конкуренток и подстраивали несчастные случаи. А, ну то есть я в целом угадала про балы. — Ужас какой, — заметила я. — Какое, должно быть, они испытывали разочарование, стоило им добиться своего. Глаза Антуана сузились и потемнели, а губы сжались, но более ничего не последовало. И мне бы испугаться, вспомнить, там, что он вампир и вообще, но мне так хорошо было, что все страхи отошли на второй план. — А просто «спасибо» сказать — это слишком просто, что ли? — спросила я, поднимая бровь. — Слова или не значат ничего, или значат слишком много, — ответил он, и больше, как бы я не пилила его взглядом, ничего не сказал. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Танец подходил к концу, я слышала уже характерные завершающие ноты мелодии и выискивала глазами в толпе Лесяну, чтобы быстренько к ней ретироваться, как вдруг дрогнули дальние двери и медленно раскрылись. Не будь в зале музыки, то наверняка бы раскрылись они с протяжным скрипом как из фильма ужасов. А так просто открылись, и в них показалось руководство с высокими гостями, демоны среди которых как-то сразу выделялись. Тут же стихла музыка, гомон стих, и танцующие как-то расступились. Не берусь утверждать, но показалось, что от демонов подальше. И тишина повисла такая… Взволнованная. Я прямо чувствовала, что все взгляды сейчас направлены на них и нашего начальника. Мой тоже, чего уж скрывать. К счастью, выглядел Сааринар Шаритзусович довольным. Не улыбался, конечно, до ушей, но, когда человек спокоен и доволен — это отличается от того, когда он точно также спокоен, но совсем не доволен. По одну руку от него стояла Таяна Платонова — и она тоже выглядела довольной. Как и демон рядом с ней, тот, с которым она прибыла. Внучки ее не было видно, но она скорее всего была в зале, в конце концов, вряд ли ее пригласили на переговоры. По лицу эльфа ничего сказать было нельзя, остальные же также демонстрировали довольство жизнью. Кислая физиономия была только у вампира — Кровопийника — но тут я скорее порадовалась. И только убедившись, что все «наши» — условно, конечно, но я сейчас за сторону нелюдей этого мира болела, — спокойны, я рискнула посмотреть на демонов. И всего-то хотела одним глазком, ведь сейчас и страшно не было, и стояли они далеко, да и меня было точно не видно, но стоило взгляду скользнуть в сторону Грарша Ргргассовича, который по другую руку от Сааринара Шаритзусовича стоял, как его глаза, будто наведенные, сдвинулись, шаря по толпе. И как-то мне не захотелось проверять догадку, что в поисках меня. Так что я тут же отвернулась и вообще нырнула за спину Антуана — не то чтобы широкую, но для временной заслонки вполне годящуюся. — До двенадцати осталось всего ничего, — раздался над залом звучно голос Сааринара Шаритзусовича. — Прошу вас, дорогие гости, продолжайте. И будто это стало командой: снова заиграла музыка, задвигались нелюди, потянулись в танец пары. К счастью, Антуан продолжать выказывать свою «благодарность» не захотел. И я уже хотела ретироваться, потому что и Лесяну как раз заметила — она стояла чуть в отдалении у столика с закусками, в окружении уже знакомой мне компании, — но не тут-то было. Антуан, стоило мне сдвинуться с места, цепко подхватил меня под локоть и повел за собой. Демонстрируя, видимо, свои чудные старомодные манеры. Но двигался он, огибая гостей, как раз по направлению к Лесяне, так что возражать я не стала. Хотел, кажется, вернуть туда, откуда взял. Вот только дойти до нее нам было не суждено: до ведьмы оставалось каких-то десять шагов, как вдруг резко нагрелись браслет и ожерелье, а я почувствовала, как сердце неистово забилось в грудной клетке. От удушающего чувства паники подкосились ноги, и я вцепилась в руку вампира, кажется, даже ногтями, но тот даже не дрогнул. Вот только остановился как вкопанный. И мне даже поднимать глаза не надо было, чтобы понять, почему. Во-первых, знакомые туфли видела и так, а во-вторых, в этом зале больше никто так не пугал, как они. Даже вампирская кодла. Но все-таки подняла, потому что умирать с опущенными глазами — ну, как-то не комильфо. Грарш Ргргассович стоял близко, меньше, чем в метре, и смотрел на меня так, будто готов был сожрать. Его свита все также была позади, но чуть дальше, будто он их оставил на месте, а сам подошел. Неужто теперь, после загадочных переговоров, перестал опасаться за собственную безопасность? — Отдадите мне танец? — с будто прилипшей к губам улыбочкой поинтересовался он. — В вашем мире ведь не принято отказывать гостям? И последнее было произнесено с явной насмешкой. Красные глаза поблескивали и будто затягивали в себя, как омуты. Я сглотнула, не зная, что делать. Отказать? А если обидится? Или решит, что раз я попираю эти их законы гостеприимства — знать бы еще, что тут и как принято среди нелюдей, — то и ему можно себя вести так, как ведут у них? А если соглашусь, то что будет со мной? Но тут случилось чудо — ожила статуя, державшая мой локоть. — Господин, мы бесконечно счастливы приветствовать вас в нашем мире, — церемонно произнес Антуан. — Надеюсь, что прием удовлетворил ваш тонкий вкус? Я лично занимался приготовлениями и хотел бы обратить ваше внимание… Антуан все говорил и говорил, пытаясь отвлечь внимание демона, но тот, не отрываясь, смотрел на меня, и улыбка на его лице только росла. А я краем глаза замечала, что вокруг потихонечку, так, чтобы это не выглядело как бегство, образовывается пустое пространство. — Достаточно, — холодно произнес Грарш Ргргассович, на мгновение переводя взгляд на вампира, и я почувствовала, как он дрогнул. Но только на мгновение, потому что в следующий мир горизонтальные зрачки снова вперились в меня, и демон протянул вперед руку ладонью вверх, ничего больше не говоря. Она застыла на уровне груди, и чтобы взяться за нее, мне даже не нужно было делать шаг, достаточно было просто поднять свою. И все, и конец. И, кажется, выхода у меня не было. И демон всем своим видом демонстрировал, что он это отлично понимает. Как вдруг… — Бесконечно жаль тебя разочаровывать, Грарш, — раздался над ухом голос, — но все танцы она отдала мне. Я так, кажется, еще никогда и никому не радовалась. И запаху корицы, который густо окутал, тоже. Он за эту пару часов стал таким родным, какими любимые духи не были. Откуда-то взялись и силы пошевелиться, и повернуться в сторону Сааринара Шаритзусовича, который как раз вышел вперед, снова становясь между мной и демоном. А тот перестал на меня смотреть, и впервые за все время улыбка на его лице начала таять. — До полуночи? — только и спросил он, опуская руку. — Все, — отозвался Сааринар Шаритзусович. — Ведь это так, Владислава? — он обернулся ко мне вполоборота, вопросительно приподняв брови. Что-то стрельнуло в голове, что-то, похожее на предупреждение. Будто колокол прозвенел, тяжелый такой, низкий, тревожный. В ушах будто снова прозвучало только что услышанное от вампира: «Слова или значат все, или не значат ничего». Но в желтых глазах мелькнула смешинка, и уголок губ приподнялся в улыбке, и я отмахнулась от всех этих ощущений. Этому демону я верила. Сама не знаю, почему. Просто верила — и все. — Так, — чуть сипло ответила я, чем заслужила теперь уже полную улыбку. И так тепло от нее стало, будто кто-то на плечи набросил толстый плед и в руки сунул чашку какао. А Грарш Ргргассович, стоило мне это произнести, будто сдулся чуть-чуть и, хотя он не двигался, мне показалось, что он отступил, сдвинулся назад. Или укротил свою ауру, которая перестала давить на плечи? Но улыбка на его лицо так и не вернулась. Сааринар Шаритзусович предложил руку, и я тут же вложила в нее свою, отцепляясь от вампира. Он повел меня прочь, в противоположную от Лесяны сторону, но я не возражала. Толпа расходилась перед ним, как вода перед Моисеем, а потом сомкнулась за моей спиной, и я наконец-то перестала чувствовать лопатками обжигающий взгляд красных глаз. Сааринар Шаритсузович вывел меня в центр зала, провернул вокруг оси, так, что я закачалась на каблуках, как будто и не отплясывала только что на них же, а потом поймал, осторожно сжимая в руках. А потом, с новым тактом, двинулся в танце — против движения, против направления остальных, но не сомневаясь ни капельки, что перед ним расступятся. И удивительно, но расступались, будто бы даже не глядя огибая нас. И даже не глядя. Я повертела головой — и на нас и правда никто не смотрел, хотя должны были, хотя бы для того, чтобы не врезаться. Но выглядело все так, будто вокруг нашей пары какой-то невидимый купол, и он просто раздвигает других на своем пути. Я посмотрела на демона, чтобы спросить, как это, и столкнулась с желтыми глазами, пугающими немного, но по сравнению с тем, что я сегодня успела увидеть и почувствовать, практически нормальными. И они не отрывались от моего лица. Ноги сами собой двигались, переступая и поворачиваясь, будто бы наконец-то они выучили танец, которому я даже не знала названия, а тело плыло за ними, подчиняясь рукам, которые вели меня сквозь зал. А я все никак не могла поверить, что действительно танцую с самим Сааринаром Шаритзусовичем. Тем самым, который метафорический принц этой сказки. Который не раз уже приходил ко мне на помощь, хотя и не должен был. С первого мгновения завораживающий. Вот уж точно Золушка.  — Страшно? — спросил он тихо. Я могла бы побравировать, но чего уж. — Очень. Но потом вы пришли и снова спасли меня. Спасибо вам за это, — выдохнула я. — А… — Да-да? — демон дернул бровью. — А как вы узнали, что меня снова надо спасать? — спросила, чувствуя, как краснею. И от ситуации, и от того, что демон вообще никуда больше не смотрел, кроме как на меня. — Антуан позвал, — ответил он, и я почувствовала укол разочарования. А я-то уж подумала… Но ладно, вампира можно реабилитировать. Все-таки, не только отвлекал красноглазку, но и начальника позвал. — Я и сам следил за вами, Владислава, но меня отвлекли на мгновение, и этого оказалось достаточно, чтобы наш дорогой гость воспользовался моментом. — Следили? — переспросила я быстрее, чем успела подумать, глядя на него во все глаза. — Конечно, — уголки губ демона чуть приподнялись. — Вас это удивляет? Я кивнула, а он посмотрел на меня чуть насмешливо, но больше ничего не сказал. Зато у меня было, что сказать. Спросить, пользуясь моментом, раз уж выдалась возможность. Вообще, я бы много что хотела у него узнать: и про чистокровных, и про переговоры, и про то, что со мной будет… Но спросила почему-то это: — Почему каждый раз, когда вы произносите мое имя, я чувствую себя странно? — Демон вскинул бровь, и меня бросило в жар, когда я услышала, как это прозвучало. Нет, когда-нибудь я начну думать и формулировать свои слова нормально, но не сегодня, не сегодня. — В смысле… — попыталась я реабилитироваться, — я чувствую какой-то подвох, будто что-то не так, но не могу понять, что именно. Почему так? По губам Сааринара Шаритзусовича проскользнула тонкая улыбка, он чуть отстранился и, дернув ведущей рукой, резко закрутил меня, так, что я снова чуть не упала. Но поймал, и на этот раз прижал к себе чуть теснее. Я почувствовала дыхание на волосах, и он тихо произнес, не касаясь уха ртом, но находясь так близко, что двинься я — и сама случайно задену: — Потому что я демон, Владислава, а демонам нельзя называть свое настоящее имя и давать обещания. Допустим, про имя Лесяна меня не предупреждала, так что я и не знала этого. Хотя, конечно, надо было догадаться — демон, все-таки, но интуиция подсказывала, что далеко не все, о чем говорила поп-культура, было правдой. Быть так близко казалось странным, но неожиданно… Уютным. Даже удивительно: ткань костюма Сааринара Шаритзусовича выглядела жесткой, но на ощупь была мягкой. И пахла не корицей, как все вокруг демона, а лавандой и жасмином. Я чуть отклонилась назад, насколько позволяли его руки, так, чтобы видеть лицо. — Но я ведь не давала вам никаких обещаний! Он не улыбнулся шире, на его губах играла все та же тонкая улыбка, и ничем он не изменился, но весь вдруг стал выглядеть таким довольным, будто кот, которому показали, как открывать холодильник, набитый отборным тунцом. Скорее всего, дело было в глазах: в них будто огоньки зажглись. — Вы отдали мне все свои танцы, — многозначительно произнес он. Я моргнула недоуменно. Ну, да, вот буквально только что… Но я ведь про танцы говорила. И вообще не имела в виду, что все, отсюда и до скончания времен. Да и кроме того… — Это же не обещание, — заметила я, чуть хмурясь. Демон медленно кивнул. — Не обещание, — сказал он. И как будто бы он со мной согласился, но почему тогда появилось ощущение неправильности происходящего? Может быть, потому что он не стал выглядеть менее довольным, и из глаз не исчез этот огонек, который я не понимала? — И я обязательно расскажу вам об этом больше, — продолжил он, — но позже. — Почему? — спросила я почему-то шепотом. А он плавно остановился и, разжав объятия, повернул меня так, чтобы я встала спиной, а он опустил руки на плечи, чуть сжимая их и надавливая большими пальцами. — Потому что всего лишь через пару минут часы начнут бить двенадцать, — ответил он, направляя мой взгляд на внезапно появившиеся в воздухе часы, сверкающие стрелки которых застыли — одна на двенадцати, а другая совсем рядом. — И это будет переломный момент, конец старого и начало нового. Момент, когда надо загадывать желания, потому что они все исполнятся. Обязательно. Очень сложно было сосредоточиться на его словах, а не на голосе, потому что он, как и запах корицы, казался таким густым и вязким, что тек, словно жидкая карамель, и был совсем другим, не таким, как раньше, когда Сааринар Шаритзусович говорил с демонами или вампирами. Или даже с Лесяной. Мягче, теплее и мелодичней. А потом их смысл до меня дошел, и я подпрыгнула на месте. Свечка! Желания! Я отскочила от демона так резко, что он не успел удержать, озираясь в поисках выхода и пытаясь вспомнить, где же осталась моя сумочка. В которой лежала та самая свечка, припрятанная вроде бы несколько часов назад, а кажется, что будто в другой жизни. Точно, мы ведь в гардероб ее сдали, вместе с курткой! — Простите! — воскликнула я. Если бы про демона можно было сказать — растерянный, я бы сказала, но он все же был демоном, а мне даже мысленно произносить такое про него казалось кощунственным. — Но мне надо… — я неопределенно пошевелила пальцами в воздухе и, поняв, что объяснять долго, махнула рукой и побежала к выходу, благо, что мы были не так от него далеко, оставляя демона недоуменно глядеть мне вслед. Ну, потом расскажу все. Свечка важнее. Я вылетела в коридор, придерживая платье, отчего оно, конечно, безбожно задралось, зато под ногами не путалось. Подбежала к гардеробу, навалилась руками на стойку… И поняла, что понятия не имею, как им пользоваться. В смысле, как вернуть свои вещи. Ай, была не была. — Гардероб, миленький, отдай мне мою сумку, пожалуйста! — взмолилась я, слыша доносящиеся из зала веселые голоса. И — о чудо! — секунду спустя из недр выплыла моя маленькая, непрезентабельная сумочка! Которая совершенно не подходила к платью, зато вмещала в себя все, что можно. Я схватила ее еще до того, как она доплыла до меня, и перевернула дном кверху на блестящую поверхность стойки, выискивая свечечку. Завитую, дешевую, самую обычную деньрожденческую. Выудила и спичечный коробок, достала спичку, чиркнула о бок… Спичка испустила дух в буквальном смысле. Я чиркнула другой — тот же результат. Третьей, четвертой… — Да зажгись ты! — в сердцах воскликнула я, и внезапно свечка действительно зажглась. Ровным белым пламенем с голубоватой серединкой. Я уставилась на нее, свечка не уставилась на меня, потому что в ее конфигурации такого действия не было предусмотрено… — Кгм, — раздалось за спиной. Я стремительно развернулась — и да, Сааринар Шаритзусович стоял в шаге от меня. Улыбка вкупе с недоумением исчезли с лица, и смотрел он на меня очень нейтрально и вежливо. Ковер, видимо, скрыл его шаги. А запах корицы я не заметила, потому что и так вся была в нем. — Почему вы убежали? — спросил он. И так спросил, что я резко почувствовала разницу. — Я вас напугал? Я нервно рассмеялась, подавляя желание схватиться за сердце. — Напугали, — выдохнула я, чуть опуская голову и переводя дыхание. — Нет, не там, — торопливо воскликнула, махнув свободной рукой в сторону зала, увидев, что лицо демона застыло. — Только что — не надо ж так подкрадываться, в самом деле. Сааринар Шаритзусович моргнул. Почему-то мне кажется, что я его упорно ставлю в тупик своими заявлениями. — Тогда почему вы убежали? — спросил он еще раз, переводя взгляд с моего лица на свечку и обратно. Желтые глаза будто светились в менее ярком освещении коридора, а по его лицу снова забегали тени. Я показала на горящий фитилек. — У меня с детства традиция, — сказала я, силясь не краснеть. Когда это проговариваешь вслух постороннему человеку — пусть даже он совсем не человек — звучит, конечно, глупо. А с другой стороны, я ведь говорю с демоном посреди приема, где ведьмы, вампиры, оборотни и еще черт знает кто празднуют наступление следующего года. — Зажигать свечи? — поднял брови демон. — Могли бы сказать, я бы зажег их для вас там, в зале. Сколько угодно. Я покачала головой, улыбнувшись от этого его «я бы зажег их для вас». Приятно… — Папа всегда говорил мне, что если в Новый год, пока бьют куранты, загадать желание на горящей свече, то оно обязательно сбудется, — произнесла я, приподнимая свечку вверх. — Эту я из дома взяла. Конечно, здесь много других свечей, но почему-то мне кажется, что надо загадывать на этой. Тогда точно сбудется. — Как я уже сказал, сегодня особенная ночь, — кивнул демон, и то ли я научилась понимать их эмоции, то ли он перестал следить за собой так, как до того, потому что мне показалось, что он будто расслабился. — Ведь желания всегда сбывались так, как вы их загадали? Я кивнула. — Только… — зачем-то добавила, опуская глаза на горящий фитиль, — прошлогоднее подвело. — И что вы загадывали? — спросил демон, делая шаг вперед и подходя ближе. Не вплотную, но так, что между нами осталось всего ничего. И мне совсем не хотелось, чтобы он отодвинулся обратно. — Что этот Новый год будет таким незабываемым, что я буду рассказывать о нем своим детям. И что я встречу его рядом с… — чуть не сказала «своим будущем мужем», но вовремя оборвала себя. Как-то про Андрея говорить демону не хотелось, ведь тогда именно он был в моих планах. — С.? — чуть наклонил голову вбок Сааринар Шаритзусович. А сейчас о нем и думать не хотелось. Надо же, как иногда бывает — еще днем мне казалось, что все, сердце разбито, но не случись этого, не узнай я, что он — подлый изменщик, то я бы сейчас тут не стояла. Не увидела бы своими глазами сказку, не узнала бы о существовании стольких чудес наяву и… Не познакомилась бы с этим демоном. И пусть еще совсем чуть-чуть, и я уйду отсюда и вряд ли когда-нибудь кого-либо из них увижу, ну, кроме Лесяны, соседка все-таки, но помнить буду всегда. Если буду, конечно, но это уже другой вопрос. Я еще открывала рот, чтобы сказать что-нибудь туманное, как вдруг из зала раздались крики. Радости, конечно, потому что прозвучало громоподобное: «Двенадцать!» Начался обратный отсчет. — Не важно, — улыбнулась я ему, а потом взяла свечку обеими руками так, чтобы она оказалась между нами. — Важно, что загадаю сейчас. И демон не улыбнулся, но чуть опустил веки, будто кивая, и тоже посмотрел на танцующий огонек на фитиле. «Одиннадцать, десять, девять…» — скандировали гости в зале. И что же загадать? Во-первых, дорогая свечечка, пусть в будущем году у меня будет зарплата хорошая и высокая, выше, чем сейчас. Огонек моргнул, будто бы кивнул мне, хотя, конечно, это только мое воображение. «Семь, шесть…» Во-вторых, дорогая свечечка, я хочу помнить то, что сегодня со мной приключилось. Пусть даже как сон или фантазию, но я не хочу забывать никого и ничего, даже страшное. Огонек встрепенулся, затанцевал быстро и весело, и я решила, что это хороший знак. «Четыре, три, два…» А в-третьих, свечечка, миленькая… Я мельком глянула на Сааринара Шаритзусовича, отчего губы сами собой разъехались шире, и зажмурилась. Чтобы мне встретился мужчина, хотя бы на десятую часть похожий на этого демона. Постучался в дверь, и я бы сразу поняла, что вот он. Тот самый. «С Новым годом!!!» — взорвался зал. Я открыла глаза и посмотрела на демона, который странно улыбался, глядя на меня. — С Новым годом, Сааринар Шаритзусович, — произнесла я. — Желаю вам в новом году… — Сааринар, — перебил он меня, не меняя выражения лица. — А? Свечка сама собой потухла, а когда я заморгала от дыма, который попал в глаза, и вовсе исчезла из моих рук. А демон поднял свою на уровень моего лица и осторожно, будто боясь сломать, коснулся пальцами моей щеки. — Насчет первого, — сказал он, — не проблема. Все сотрудники в моем штате получают достаточно, чтобы этот вопрос их вообще перестал волновать, так что не переживай, и с тобой решим. Мои брови поползли вверх. — Насчет второго, — он продолжил, подушечками скользя вверх до скулы и вниз, к подбородку, — я невозможно рад, что идею, что тебя тут же у выхода и прикопают, ты оставила. Как и то, что демоны едят людей. Демоны, к слову, никого не едят, даже вампиров. Мы любим плохо прожаренное мясо, это да, но бегающее на четырех лапах и не говорящее в момент поедания. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: я ему этого не говорила. И Лесяне не говорила. Да и вообще никому! Нет, ну про то, что меня могут съесть — это говорила. А про вампиров точно нет… И желания свои вслух я тоже не произносила. Только думала.  — Вы… — воскликнула я с круглыми глазами. — Вы читаете мысли! А вот об этом меня точно никто не предупреждал! Так сразу возмутительно стало. И стыдно, да. Потому что я при нем тако-о-ое думала… Улыбка демона стала шире. А рука с щеки соскользнула вниз и легла на шею. Одновременно от этого стало и жарко, и холодно, потому что мурашки побежали табунами. — А насчет третьего… — продолжил он, игнорируя мое восклицание. Продолжил и замолчал. Даже замер на месте, не шевелясь и не моргая. Только в глазах вновь затанцевал огонек, похожий теперь на пламя свечки. И корицей запахло, еще сильнее, чем раньше. Она будто заменила собой воздух, заползая в ноздри, в горло, даже в уши, кажется. И несмотря на то, что запах мне нравился, напоминал о яблочных пирогах и кофе, дышать становилось тяжело, и перед глазами все как-то плыло. — Что насчет третьего? — спросила я, чувствуя, как все тело становится тяжелым и неповоротливым, а на голову будто начинает давить пудовый груз. Еле сдержалась, чтобы не зевнуть. От корицы мне не становилось дурно, нет, но это как будто я в маленькой комнате зажгла свечи, и весь воздух из-за них ушел, так, что голова будто сама сползала в сон. Мысли разбегались, и чтобы сосредоточиться на вопросе мне пришлось приложить все силы. Неужто заколдовывает меня? Пальцы на шее чуть надавили на кожу, и демон, наклонившись надо мной так, чтобы почти касаться носом, произнес все с той же широкой улыбкой: — Спи. И стоило ему это сказать, как глаза мои закрылись, не в силах сопротивляться. Последнее, что я почувствовала, прежде чем мягкая чернота забытья окутала меня, это как он подхватил меня под колени, потому что те стоять прямо и вообще стоять отказались.