Ядовитый цветок

      Отель «Maurice». Ресторан.       Париж… Он не планировал сюда приезжать, но отец, как всегда, решил по-своему, навязав его старшему брату. Никто этому заявлению рад не был. Только вот его не слушали, а Александр лишь проскрипел зубами и кивнул. Да. Послушный мальчик его братец. Претензий нет. Даже женился как того и хотел отец. А вот жена братца — просто нечто…       Ухмыльнулся, делая глоток горячего кофе. Всё-таки кофе во Франции великолепное.       Осмотрел ресторан.       Да… Публика здесь разная. Как никак, вечер и много желающих выпить или поесть. Французы — интересные личности, которые любят еду настолько, что даже предложение поесть ночью означает провести ночь, наполненную страстью. И, кажется, кто-то очень хорошо поест этой ночью…       Официантка — с пышным бюстом, длинными угольными волосами и, накрашенными алой помадой, пухлыми губами — поцеловала одного постояльца, что-то ему говоря. А тот мужчина словно таял от одного лишь ее взгляда. Через несколько минут они ушли. Вероятно, что ее смена закончилась и она пошла развлекаться.       Проводя взглядом парочку, не сразу обратил внимание, что у него за столиком появился сосед, а стоило бы… Ведь как только этот человек появляется в поле зрения, то нужно брать ноги в руки и бежать с максимальной скоростью. Он — предзнаменование проблем. Очень больших проблем. Но у судьбы свои планы, не позволяющие сконцентрироваться в нужный момент и сбежать. А сейчас уже поздно…        — Риччи!       Вздрогнул и перевел взгляд на улыбающуюся физиономию.       Что? Да нет… Не может быть…        — Шерлок?..        — Да. Скучал за мной? — широко улыбнулся.        — Иди к черту… — пробормотал.        — Ни в коем случае. А ты, вижу, подкорректировал стиль.       Шерлок, подперев голову рукой, изучающее осмотрел подстриженные платиновые волосы. Четкий боковой пробор, идеально уложенные по бокам короткие пряди, небольшая уложенная набок челка.        — Неплохо. Но в длинных волосах был свой шарм.        — Может быть.       Ричард пожал плечами.       И как теперь избавится от него? Раз этот индивид здесь, то скорее и он где-то недалеко. Друзья — не разлей вода…        — По какому делу в Париже? — осторожно начал.        — Не-а. У меня отпуск.        — Один?        — О-о… Вот что тебя интересует, — ухмыльнулся. — Так хочешь его увидеть?       Нервно поставил чашку на блюдце. Посудина громко звякнула от столь не аккуратного движения.       Бровь детектива дернулась.        — Нет…       Шепот на грани слышимости, но отличный слух Шерлока уловил столь категоричное и тихое нежелание. Черт… Это в его планы не входило. Хотя… Что он еще хотел?        — Не переживай. Я один. Лиам сказал, что он занят и у него нет времени на подобные глупости, — притворно вздохнул.       Откровенная ложь. Главное, чтобы Лиам не спустился сегодня. Да и не должен, он выглядел уставшим после дороги и сказал, что разложит вещи, а потом почитает. Так что проблем возникнуть не должно. Не сегодня. А потом что-то придумает.        — Около года назад в газетах видел, что твой брат женился.        — О, да, — не сдержал ухмылки.       Безопасная тема. Но не менее интересная.        — А что не так с тем браком?        — Только послушай, около полугода назад…       Ричард бесшумно ступал по мягкому ворсистому ковру, пока брат работал в кабинете. Тот выпроводил его со словами «Не мешай!» и он решил прогуляться по особняку. Его внимание привлекла приоткрытая дверь и, не удержавшись, заглянул в щель и обомлел. Перед его взором стояли леди Энджи Флорал — жена брата — и еще какая-то барышня. Всё бы ничего. Но… но две девушки самозабвенно целовались, не замечая ничего вокруг. Тонкие кисти поглаживали округлые формы, вызывая приглушенные стоны сквозь плотное соприкосновение губ…       Упс… Кажется он увидел то, что не предназначалось его глазам. Отпрянув от двери, также бесшумно ушел, возвращаясь обратно к кабинету брата.       Постучал.       Услышав дозволение, зашел, плотно прикрывая за собой дверь, и плюхнулся на кресло напротив стола, закинув ногу на ногу.        — Александр.        — Чего тебе? Я же просил не мешать мне, когда я работаю, — устало потер переносицу и посмотрел на… на ухмыляющегося младшего брата. — Ричард?        — Знаешь, брат. Это, конечно, не мое дело, но я всё-таки спрошу. А что происходит между Энджи и тобой?        — Ты о чем?        — Вы вообще сексом занимаетесь?       Ричарду понравилось смотреть на шокированного и такого растерянного брата. Таким еще его не видел. Ведь эта глыба льда всегда держала эмоции под контролем.       И не дождавшись, когда брат что-то скажет, продолжил:        — Да вот увидел столь пикантную картину, как твоя благоверная целуется с другой девушкой.       Теперь точно можно хоронить Александра, который, не выдержав, хлопнул себя по лицу.        — Энджи… Дрянь, ты же обещала…        — М?       Александр и ругательства — понятия, которые никогда не должны находиться в одном предложении. Но что мы видим? Брат ругается.        — Извини…        — Объяснишь?        — Не говори только отцу, — вздохнул.       Бровь удивленно приподнялась.       Это что-то новенькое…        — После первой брачной ночи, Энджи рассказала, что терпеть не может мужчин. И у нас с ней договор, что пока нет потребности в наследнике — она спит с кем хочет, а я не обращаю на это внимание и также могу завести любовницу, ей плевать с кем я буду проводить ночи. Но она пообещала, что пока ты у меня в гостях, то она удержится от подобного.        — Вот как. А ты завел любовницу?        — Нет. У меня полно работы. И так женился из-за того, что этого требовал отец.        — Ясно. Отцу не скажу. Будь спокоен…        — Да ты шутишь? — глаза Шерлока возбужденно сверкали. — Вот это повезло твоему брату.        — И не говори.

***

      Что?.. Шерлок, черт тебя подери, какого?.. Нельзя этому человеку верить. Ни за что. Никогда… Прошло три года… Три очень долгих года… И вновь встретится. Да еще и в Париже. Судьба точно имеет скверное чувство юмора…       Темные круги под столь прекрасными алыми глазами, что так шокировано на него смотрят. Исхудавшее тело. Он помнит его другим… Немного отвратно выглядит… Плохо спит? Ах, да… Кошмары…       Что ему делать? Да он… он до сих пор пылает, как оказалось… Думал, что всё прошло, но, увидев этого человека, понял, что нет. Хочется снова обнять это такое дерзкое и милое существо. Больше не отпускать. Не дать снова совершить глупость… Но нет. Ни в коем случае. Если у него и остались чувства, то это не означает, что и у Уильяма также. Лучше уйти…       Вздохнул, вставая со стола, и направился к выходу с отеля, проходя мимо профессора.        — Шерлок, ты знал?..       Перевел взгляд на друга, который нервно улыбался.        — Ayant risqué une fois-on peut rester heureux toute la vie. Run, Liam, run!

***

      Откуда столько смелости взялось? Где его вечные сомнения? Неужели он нуждался в том, чтобы его подтолкнули? И он всё время только этого и ждал? Черт… Как же он жалок…       Настигнув Ричарда, крикнул:        — Ричард!        — Что? — остановившись, повернулся. — Чего ты от меня хочешь? Разве ты еще не всё сказал тогда? Нет? Мне плевать. Не хочу ничего слышать от того, кто сам не понимает, что чувствует.       Не хотел срываться, но услышав этот голос не сдержался… Перебор? Определенно. Однако не ожидал, что его чувства выйдут из-под контроля, ведь столько времени учился их контролировать, а тут…        — T’aimer c’est facile, te le dire c’est dificile, mais t’oublier c’est impossible…       Тихий голос отрезвил. Не мог понять, что он слышит. Французский он знал прекрасно, как и любой представитель аристократии, но не мог поверить услышанному…        — Повтори…       Судорожный вздох и кристальные слезы на фарфоровой коже не врали, но он должен услышать снова. Иначе не поверит. Не сможет… Не поверит, что это не плод его воображения, если снова не услышит этот дрожащий голос, что говорит такое…        — Любить тебя — просто, признаться в этом — трудно, а забыть тебя — невозможно…        — Уильям… Черт… — вздохнул и посмотрел в прекрасные алые глаза, что не смели поднять на него взгляд. — Я об этом пожалею… — шепот.       Сократив расстояние между ними, впился в столь сладкие уста, прижимая к себе исхудавший стан. Это соприкосновение губ необычно. Столь желанное и волнительное, столь горькое и соленое от слез, на прекрасной, но очень бледной, коже… Как же трепетно прижимается к нему это тело, отвечая на поцелуй, пытаясь выразить свою тоску и сожаление. Черт… Да не может быть, что… Плевать…       Обхватив ладонями лицо, разорвал поцелуй лишь для того, чтобы посмотреть более внимательно в гранатовые глаза. Увидеть то, что он услышал. То, что от него скрыли три года назад, сделав больно всем, в том числе и себе. И увидел… увидел, как в этих глазах плескается нежность и неверие, и ощутил, как по телу расползается столь забытое тепло… и желание…       Снова коснулся чувственных губ, приоткрывая такие податливые и мягкие нежно-розовые лепестки, проникнул внутрь языком, призывая дать ответ. Только вот не ожидал, что его любимый профессор ответит с таким напором, забирая инициативу, прижался к нему словно старается слиться воедино. Воедино… Черт… Нежность исчерпала себя, уступая место более жаркому и кратковременному чувству — страсти… И солжет, если скажет, что не желает погрузится в эту манящую пучину греховности…       Руки блуждали по телу. Было все равно на прохожих людей, которым было, в принципе, также плевать на двух целующихся мужчин.       Их тела желали большего…       С трудом оторвавшись от таких соблазнительных губ, прошептал:        — Пойдем в номер?..

***

      Отель «Maurice». Ресторан.       Даже так?..       Сопроводил взглядом парочку, что крайне быстро приближалась к лифту, держась за руки. А когда они зашли в лифт, не успев двери полностью закрыться, как эти двое слились в очень страстном поцелуе, а руки заскользили по телам друг друга в лихорадочном темпе.       Хмыкнул.       Париж, однозначно, «плохо» влияет на Лиама, хотя тот здесь всего-навсего несколько часов и такой прогресс… Страшно представить, что они будут творить и насколько будут громкими. А о том, чтобы поспать он уже и не надеется. И чем заняться?

***

      Отель «Maurice». Номер 571.       Захлопнув дверь номера, прижал к ней покрасневшего и возбужденного профессора. Коснувшись губами к чувствительной шее, слегка укусил, вызывая рваный вздох, а коленом раздвинул стройные ноги, ощущая бедром насколько тверд его Уильям…        — Схожу с ума из-за тебя… — прошептал на ухо и укусил за мочку.       Уильям тихо простонал и потерся пахом о бедро, врезаясь пальцами в его спину. Черт… Он же не железный. Может и сорваться. А хотя…       Оторвавшись от профессора, осмотрел его: слегка дрогнувшие колени после лишения опоры, натянутые брюки в области паха, быстро вздымающая грудь, возбужденный румянец и затуманенный взгляд, который прямо раздевал его. Нет. Сначала разденут как раз-таки не его, а кое-кого слишком дерзкого и развратного…       Мгновенье и множество пуговиц посыпались на деревянный пол с характерным звуком, оставив болтаться на шее алый галстук, и его взору открылась белоснежная грудь с двумя торчащими розовыми комочками плоти. Увидев, как злостно блеснули багряные глаза, и рот уже открылся, чтобы сказать что-то, вероятно, остроумное; накрыл губами сосок, играясь с ним языком. Сначала с одним, а потом с другим.       Рука погладила впалый живот и скользнула ниже — очертила контур возбужденной плоти сквозь плотную ткань брюк, вызывая стон и нетерпеливое движение бедер вслед за рукой, когда ее убрал и перестал мучить чувствительные бусинки.       Развернув Уильяма, заставил облокотиться руками о дверь и посматривать похотливым и дерзким взглядом через плечо. О-о… Как же он скучал за этим… Как ему не хватало такого развратного и, одновременно, невинного профессора. И поцеловал заднюю часть шеи. Тело под ним вздрогнуло, прогнувшись в пояснице, прижался задницей к его возбужденному члену и призывно потерся.       Чертовы брюки…       Не выдержав столь наглой провокации, простонал.        — Милорд…       От нового прозвища сердце забилось быстрее. Куда-то больше? И так кажется, что оно выпрыгнет из груди. А его тело… Оно не слушается, делает всё само, но это не означает, что ему не нравится то, что ощущает. Так давно хотел снова почувствовать на себе эти руки…        — Вы так, — опалив горячим дыханием чувствительное ушко, прошептал, — непристойны.        — Да-а…        — Как же хорошо, что не отрицаете.       Провел рукой по позвоночнику, вызывая довольное мычание, до самой поясницы, а следом ощутимо сжал ягодицу.        — Как давно у тебя был секс или сам может игрался с собой, м?       Конечно, мысль, что кто-то другой прикасался к его лорду невероятно злила и выводила из себя, но прошло столько времени…        — Нет, — шепот. — Не касался. И… — было видно, что последующие слова даются ему очень тяжело, — и никого не было после тебя… — выдохнул.       Над ухом тихо прорычали, и резко снова развернули. Ощутив, как пальцы зарылись в его белокурые волосы, а вторая рука обхватила талию, и в его губы впились до одури страстным поцелуем, что сносил крышу, заставляя подгибаться колени и стонать в чувственные губы. Но, как и любое наваждение, всё быстро исчезло, заставляя сделать разочарованный вздох и недоуменно посмотреть на доведенного до предела Ричарда.        — Раздевайся, а я пойду поищу то, что нам пригодится, — рука скользнула меж раздвинутых бедер, поглаживая их внутреннюю сторону — Только вот, — слегка натянул всё ещё завязанный галстук, — это не снимай, — хитрая улыбка на мгновенье озарила лицо перед тем как уйти в глубь комнаты.       Недовольно покосился на испорченную рубашку и жилет. Ох… А у него так мало с собой вещей… И о чем только он думает в этот момент?       Вздохнул и принялся снимать одежду с себя.       Он даже помыслить не мог о том, что сейчас происходит… Судьба подкинула сюрприз… Судьба? О, нет. Шерлок, черт подери его, Холмс. Он еще отыграется на нем, а потом, конечно, скажет спасибо. Но это потом. А сейчас… сейчас последний элемент (кроме галстука) был сложен на стул. А сам он облокотился на стол, который занимает крайне интересное стратегическое место в комнате — напротив двери.       Неловко смотреть на свое обнаженное тело, что за последние три года стало более костлявым. Да уж… Действительно истощил себя… А еще более неловко смотреть на бесстыдный вставший член, сочившейся предэкулятом. Смущенно отвел в сторону взгляд, пересекаясь с помутневшими лазурными глазами.        — Милор-рд, — прорычал. — Будьте любезны, займите горизонтальное положение на этом изысканном столе, и раздвиньте ноги.       Сглотнул образовавшийся ком в горле и подчинился, распластавшись на гладкой, и совсем не удобной, поверхности мебели. Стыдно. Так распутно раздвинуты ноги и поддергивающийся, от пристального взгляда глаз цвета ясного неба, член.       Выдохнул и посмотрел на Ричарда, который поставил принесенный флакон на стол и принялся раздеваться. Жар скопился внизу живота, мучительно изнывая, и неосознанно еще больше раздвинул ноги.        Ричард хмыкнул.        — Взамен нанесенного ущерба…       Приняв сидячее положение, провел ладонью по груди скрытой рубашкой и снова посыпались пуговицы на пол… Жаль, что пиджак и жилет успел снять, но хоть какая-то компенсация. Моральная. Ох… А он всё такой же красивый… Такое же подтянутое и сексуальное тело…        — Доволен? — откинув в сторону остатки своей одежды, снял с изящной шеи профессора алый галстук. — Закрой глаза, — дождавшись подчинения, завязал атрибут одежды вокруг головы, исключая любую возможность хоть что-то увидеть.        — А-ах… — вырвалось у него, когда ощутил властное касание к своей груди и, поддавшись, снова лег на стол.       Откупорил флакон и смазал пальцы маслом календулы. Какого черта оно делает в номере? Это его интересовало в самую последнюю очередь, а вот то, в каких именно целях его можно использовать — в первую.       Провел пальцами по ложбинке меж ягодицами, подавляя сопротивление, проникнул внутрь одним пальцем; чем заслужил тяжелый вздох и сжатые тонкие кисти.       Неизвестность манит и соблазняет. Даже сейчас. Ничего не видит, но возникшая тупая боль ощущалась как легкий дискомфорт, приправленный предвкушением и желанием.       Закусил губу.       Когда он сам себя в первый раз подготавливал, то было крайне неприятно, а сейчас не мог понять, что с ним происходит и… Вспышка легкой боли (второй палец проникнул в него), но такой приятной и, не выдержав, простонал, двинувшись бедрами, больше насадившись на скользкие пальцы. Ох… Там всё саднит, но так хорошо…       Выдохнул.        — Идиот. Не двигайся. Ты слишком тугой…       Ему болезненно хорошо, и так безразлично на этот злобный шепот; но чего-то не хватает, чтобы полностью расслабиться и получить то уже забытое удовольствие.        — Возьми в рот…       Ричард шокировано уставился на лежащего мужчину. Что он только что услышал? Таким раньше не был. Точнее был, но не настолько же… И не будет же он… Да, он всё сделает. Черт… Кто кого еще подчинил?..       Наклонился и подул на налитую кровью головку, заставляя вздрогнуть кого-то очень властного. Хмыкнул и провел языком по щелочке, подразнивая и слизывая капли терпковатой жидкости, плотно обхватил губами головку, вырывая очередной стон и тонкие пальцы зарылись в его короткие волосы. Послышался разочарованный вздох и пальцы застыли, перебирая его короткие прядки. Однако лишь на мгновенье. И эти самые пальчики надавили на голову, заставляя принять глубже.       Ощутил, как тугие стеночки расслабились, позволяя начать полноценно растягивать. Поглаживал бархатные стеночки в поисках самой чувствительной точки и, на удивление, нашел быстро, заставляя вскрикнуть, выгибаясь, глубоко толкнутся ему в рот и следом сильнее насадится на пальцы.        — Рича-а-ард…       Черт… Его терпение на исходе… Если этот невообразимый человек будет так стонать — он не выдержит и просто возьмет его так…        — Хочу большего…       Этот негодник повёл бедрами, постанывая.       Выпустил член с громким хлюпающим звуком.        — Ты еще не полностью подготовлен.        — Плевать… Трахни меня уже!       Чертов повелитель. Нетерпеливый, наглый, дерзкий, властный… Снова командует. Бесит… Ох… И заводит…        — Будь по-твоему, но я тебя предупреждал.       Вынул пальцы и вылил обильное количество масла на свой, изнывающий без внимания, член. Наклонился над профессором, целуя и обхватив бедра руками, начал неспеша входить. Его губы больно укусили, а немного отросшие ногти впились в кожу на спине.        — Я предупреждал… — прошептал в губы. — Какой же ты узкий… Ох…       Уильям застонал, когда он начал двигаться. Острые ноготки царапали спину, срывая предохранитель и выпуская наружу зверя.       Убирая пальцы от своей многострадальной спины, закинул ноги профессора себе на плечи. И, обхватив бедра, начал жестко вдалбливаться в податливое тело, слушая крайне громкие стоны своего любимого и сорвался на бешенный темп.       Уильяма надолго не хватило. Выгибаясь, излился себе на живот, протяжно застонав; но так легко никто не собирался его отпускать. Почувствовав новый толчок, его рот распахнулся в немом крике. А по ощущениям, он ходил по лезвию ножа — крайне интригующе и необычно.        — Что ты-ы-ы?.. — вопрос утонул в громком стоне при очередном, но более глубоком, толчке.        — Ты закончил, а я нет. Ты против?        — Нет…       Быстро. Жестко. Глубоко. Да. Так его брали. И он не имел ничего против этого. Они выплескивали всю накопившуюся обиду и получали феерическое удовольствие…       Свет неприятно резанул по глазам, но зато сейчас мог видеть, как залегла складка меж бровей на лице Ричарда, как бисеринки пота стекали по вискам, как напряженно сжималась челюсть. Восхитительно…       И никто не обратил внимание на тихий скрип и почти бесшумный хлопок двери… Ох… Стоило бы закрыть дверь на ключ…       Второй оргазм более тягучий и приятный настиг его в тот же момент, в который Ричард излился в него, заполняя горячим семенем…        — Je t'aime encore… — шепот, который казался крайне громким в звенящей тишине, что разрезалась только тяжелым дыханием.       Уильям улыбнулся и проговорил также тихо «Je préfère mourir dans tes bras que de vivre sans toi.» и его сознание уплыло…

***

      Отель «Maurice». 5 этаж.       Что он только что увидел?! Что за?       Перед глазами до сих пор стояла картина — брат, который обхватив узкие бедра быстро и жестко имел Мориарти. Как тот выгибался, громко и сладострастно постанывая.       Оперся на стену, тяжело дыша и, неосознанно, продолжал слушать приглушенные стоны, которым дверь была не помехой. Черт… Задержался называется… И что самое паршивое — он почувствовал, как внизу живота скрутился болезненно-приятный узел. Вот что означает долгое отсутствие какой-либо близости…        — Упс, кажется, не успел.       Посмотрел на незнакомца (ну как незнакомца? Кто же не знает знаменитого детектива Лондона?), пересекаясь со смешливым взглядом ледяных глаз. Нахмурился.       Шерлок обвел взглядом взволнованного и… и возбужденного мужчину, неоднозначно хмыкнув. Кое-кого знатно потрясло увиденное.       Он как увидел брата Ричарда — сразу за ним побежал, но лифт закрылся раньше, чем успел добежать до него. Поэтому пришлось бежать по ступенькам и, естественно, он опоздал. Но, кажется, это не так уж и плохо, если посмотреть на растерянного Александра.        — Пошли в мой номер, а то неизвестно, когда они закончат. А тебе бы не помешало снять напряжение, — Шерлок склонил голову набок и многозначительно посмотрел на выпирающий бугорок.       Возникло ощущение, что не хватает дыхания от столь пристального взгляда и захотелось ослабить галстук, который ощущался удавкой на шее.        — Кхм-кхм… — прочистил горло. — Пожалуй откажусь.        — Да? — бровь скептически приподнялась. — То есть ты собрался здесь стоять и ждать, когда твой брат перестанет иметь моего друга? Интересное решение, а что самое главное — умное.       Его только что выставили дураком. Прежде подобного никогда не случалось, а тут… Хотя это же Шерлок Холмс, ум которого способен на многое, а на манеры вообще плевать. Да и он не в самой лучшей форме для подобной конфронтации.        — Ну так что?       Шерлок наблюдал за растерянным Александром. И это ему так повезло с супругой? Ммм… Весело. Мужчина очень похож на своего младшего брата, только черты лица более острее, и рост немного ниже — вровень с ним, а глаза хризолитового цвета. И тем более это человек, который умеет держать язык за зубами, ведь работает на его брата — Майкрофта. Так что очень заманчиво…        — Хорошо.       Вот, что и стоило доказать. Никто не хочет стоять и слушать чужие стоны. Не важно, что тот мог пойти прогуляться по ночному Парижу, а потом спокойно вернуться обратно. Такого он точно не предложит. Это слишком просто и неинтересно.       Хмыкнул и открыл, под удивленный взгляд, соседний номер.        — Милости прошу в мою и… кхм… — покосился на соседнюю стену, — и моего друга — Уильяма Мориарти — скромную обитель. Располагайся, — указал на диван. — Если нужно, — губы дрогнули в ухмылке, — то туалетная комната там.        — Всё в порядке, — произнес Александр, возвращая контроль над своими эмоциями, и сел на диван.       Плюхнувшись на диван напротив и закинув ноги на кофейный столик, заметил осуждающий и неодобрительный взгляд на его скромную персону. Только посмотрите на такого важного и спокойного, но с отчетливым стояком. Просто прелесть.        — Мистер Хо-        — О-о, — перебил Шерлок. — Ты обо мне слышал. Отлично. Только зови меня Шерлоком, ни к чему эта формальность, Лекс.        — Пожалуй откажусь, мистер Холмс. И Вам советую.       Никто ранее не сокращал его имя так. Это было необычно услышать. Тем более от известного детектива. Но думать было тяжело, напряжение в штанах никак не хотело опадать. И все силы уходили на то, чтобы поддерживать в спокойном ритме дыхание и держать каменное выражение лица.       Какой жеманный… Но ничего. Он это исправит и… Ох, в его голову приходят порой странные мысли. И за то, что он планирует сделать, может получить в двойне — от Ричарда и Уильяма. Однако, когда его останавливало?        — Я тут наслышан о твоей проблеме.       Ва-банк, так ва-банк. Флорал-старший из тех людей, который будет юлить до последнего, используя манеры как оружие.        — О твоей жене.       Заметил остекленевший взгляд Лекса, а кисти рук плотно сжались, выдавая напряжение.        — Не подумай ничего такого, — резко встав, приблизился к, резко вжавшему в диван, Александру.        — Чего ты хочешь?        — О-о, уже на «ты». Мне нравится, — наклонившись, прошептал на ухо и положил руку на надплечье. — Не в моих интересах кому-либо угрожать или шантажировать имеющейся информацией. Ведь… — провел языком по завитку уха, ощутив, как тот вздрогнул и попытался встать, второй рукой надавил на пах, вызывая судорожных вздох, — не мне такое осуждать, — посмотрел в шокированные, но не менее возбужденные, глаза.        — Почему?..       Шерлок с нажимом огладил возбужденную плоть сквозь брюки и вдруг его предплечья сжали чужие руки, пытаясь отстранить от себя. Но то ли он сильнее, то ли чужое тело ощутило приятную слабость — ничего не вышло. И снова погладив, ощутил, как его предплечья отпустили и двинули бедрами в такт его руки.        — Черт… — закусил губу Александр, откинув голову на спинку дивана, полностью расслабившись. И пусть что будет, то будет…       Усмехнулся, посмотрев, на, неосознанно, раздвинутые ноги.       Не ожидал, что будет так просто. Ох уж эта похоть и желание удовольствия. Не стоило Александру воздерживаться от плотских утех. А теперь он в его руках. Буквально.       Рука, расстегнув брюки, проскользнула под белье, обхватывая влажную и твердую плоть.       Тихий стон и нетерпеливо толкнулся в руку Шерлока.        — Ммм… Когда у тебя был последний секс?       Свободной рукой развязал черный галстук и расстегнул несколько пуговиц чужой рубашки, открывая вид на ключицы. Провел языком по ямке над ключицей, продвигаясь выше по шее.        — Давно… — выдохнул. Как он позволил этому случится?.. Его подобные утехи особо не интересовали, а были лишь в напряг, но сейчас… сейчас он тает от смелых касаний малознакомого человека, так еще и мужчины. Черт…        — Это я и так понял. А ублажал себя давно? — промурлыкал Шерлок.        — Да-а-а… — простонал, ощутив, давление на головке его члена.       Шерлок начал неспешные движения рукой, вызывая тихие, но не менее волнующие его естество, стоны. Сам он уже давно тверд, но в приоритете чужое удовольствие. Нельзя еще сильнее испугать. Он и так пошел на нешуточный риск, однако, оно того стоило. Эти сладкие стоны просто музыка для его ушей, а вот то, как содрогнулось тело от накатившего оргазма, — вызвало неподдельный восторг.        — Ах… Отлично… — глаза так и пылали, впиваясь в расслабленное тело.       Растянув чужое удовольствие слишком медленными движениями, вытянул руку, пересекаясь с затуманенным взором хризолитовых глаз. Перевел взгляд на свою, измазанную чужим семенем, руку и обратно на, заволоченные пленкой удовольствия, глаза.       Ухмыльнулся.       Преподнёс свою руку ко рту и нарочито медленно провел языком по ладони, переходя на пальцы и обсасывая их, устраняя возникший беспорядок…       Александр смотрел на сие непристойное действо, не в силах отвести взгляда. Нахлынувшая от удовольствия слабость покрывала все тело, а видя, как Шерлок творит столь бесстыдные вещи, то его орган снова налился кровью. И Шерлок это заметил.        — Хочешь еще? — промурлыкал, ставя колено меж раздвинутых ног. Заметив нерешительный взгляд и тяжелый вздох, продолжил: — Это Париж. Здесь можно почувствовать себя свободным, в отличии от Англии. Не бойся, — наклонившись, укусил за мочку уха. — Я не сделаю ничего такого, что тебе бы не понравилось и ты вряд ли вернешься этой ночью в свой номер, пока там Лиам, — вкрадчивый шепот.       Александр тяжело выдохнул и его несмелые руки скользнули по чужим бедрам…