Follow you down

На колесе перерождения

— Почему ты ушел? — Я не мог остаться. — Почему нет? — Это было слишком. Слишком рано, слишком быстро, слишком внезапно. — У тебя было время для подготовки. — Да, но быть там, видеть его. Это было совсем по-другому. — Ты хотел извиниться. — Он бы и так не понял, о чем я болтаю, даже если бы я решился. — Хочешь попробовать ещё раз? — А у меня есть выбор? — Выбор есть всегда, - с улыбкой ответила женщина. *** Солнце низко нависает над Римом, раскрашивая небо почти лиловым оттенком, который растекается, словно краски, которыми красили его тунику. Тепло даже для позднего вечера, и Алекс не может решить, стоит ли ему встретиться с Костасом или просто рано лечь спать. Костас решает за него и появляется на пороге его виллы. Окрикнув его, ждёт. — Пойдем, - говорит парень, Алекс тяжело вздыхает. — Слишком жарко, - уныло возглашает он, но Костас игнорирует это и направляется в Колизей, — Мне не хочется сегодня смотреть на гладиаторов. — Сын императора сегодня воюет, - говорит Костас, — Ты должен. Голова болит. Он снова проснулся прошлой ночью из-за снов, которые представляли собой стремительный вихрь из веток орешника, небесных созвездий и овец, лежащих на бескрайних полях. Были звуки смеха и крики боли, чувство падения, падения, падения, пока он не проснулся. Все его тело тряслось, а мать кидалась на него, чтобы он замолчал. После этого он больше не заснул. Рев Колизея не поможет. Он изо всех сил пытается прийти в себя, какое-то время наблюдает за гонками на колесницах и играми, но к тому моменту, когда начинаются гладиаторские бои, он уже вымотан. Несколько драк проходят, но он не обращает на них особого внимания, пока Костас внезапно не выпрямляется и не бьёт Алекса по ноге, дабы привлечь его внимание. — Гляди! Алекс смотрит на арену и видит сына императора – Родоса, с широкой ухмылкой на лице и родинкой в виде пятна от вина под левым глазом. Алекс замечает, как Костас позволяет своей левой руке прикоснуться к его, но не утруждается сказать ему, чтобы тот прекратил. Он думает, что это должно быть неприятно, когда Костас наблюдает за битвами Родоса, зная, что он тоже мог бы быть там; зная, что он мог стать лучшим, если бы только Родос не сломал его руку, оставив его без единого шанса на выздоровление за год до этого. Алекс позволяет своему взгляду упасть на шрамы на левой руке Костаса, чешущиеся на родинке, и чувствует, как по нему пробегает легкая, но уверенная волна жалости. Он дает ему секунду, прежде чем нежно убирает его руку, и Костас позволяет ей упасть обратно на колени. Алекс усаживается на свое место под рев толпы вокруг него и немного вытягивает шею, чтобы посмотреть, как ворота на дальней стороне арены открываются для второго участника. Это юноша. Или, по крайней мере, он выглядит как мальчик с того места, где сидит Алекс, он не может быть старше его самого. Его предплечья от запястья до локтя обернуты черными полосками ткани. Он блондин, невысокого роста и крепко сложен. У него скучающая походка, говорящая о том, что его не заботит тот факт, что он идет навстречу своей смерти. Никто не борется с сыном императора, чтобы выжить. Женщина рядом с ним озвучивает мысли за него, издавая легкое цоканье и восклицая: — Жаль его. Так молод и красив. Тут же начинается драка. Это движение вперед и назад, как признает Алекс, довольно равноправно с точки зрения навыков, особенно с учетом того, что у мальчика нет ничего, кроме едва удерживаемого вместе меча и деревянного щита, практически нет доспехов, о которых можно было бы говорить. В то время как Родос - в точности противоположен ему: его новый меч и щит сияют на солнце, а доспехи немногочисленные, но тяжелые, размещены в наиболее стратегически важных местах. Это несправедливый бой. Но римляне никогда не заботились о справедливости. Тем не менее, мальчик довольно долго держится, отражая атаки Родоса со скучающим выражением лица и взмахом запястий, бросая свой деревянный щит после особенно сильного удара, когда он раскалывается на дюжину мелких частей. А затем Родос бьёт своим клинком под углом, из-за чего он вылетает из рук, и мальчику приходится уклоняться, чтобы остаться в живых. В голове Алекса что-то крутится. Он моргает, сейчас ночь, и он сидит перед полем, раскинувшимся на многие мили. Он моргает, возвращается, и мальчик скользит по грязи, уклоняясь от клинка сына императора. Он моргает, вокруг него кружится орешник, и он падает, падает, падает, падает и... Толпа внезапно ревёт, и он снова оказывается в настоящем. Мальчик лежит на полу, Родос стоит над ним, и кровь стекает вокруг его ног, а глаза метают ножи. Родос широко и безумно ухмыляется, смотрит туда, где сидит его отец, ожидая разрешения положить конец всему этому. Мальчик еле поворачивает голову, и Алекс клянется, тот смотрит на него. Он усмехается. Император кивает. Родос поднимает свой меч.