Follow you down

На колесе перерождения

— О, эта, пожалуй, была веселой. — Признаюсь, Би, это было не так ужасно, как в прошлые несколько раз. — Но ты никогда не шел в ногу с ним, не так ли? — Я уже сказал ему, что лучше умру свободным в море, чем скованным на суше. — И ты сделал именно это. — Ураганы - говно, Би. — Не спорю. ***

Салем, Массачусетс, 1692 г.

Элиас сидит на сеновале в сарае, его ноги прижаты к груди, а подбородок упирается в колени. Он слышит, как дождь падает на деревянную крышу, и наблюдает за протечкой в дальнем углу, где маленькие капли льются через трещины в стене. Он считает их, сопоставляя свое дыхание с их падением. Он слышит, как отец ищет его снаружи, и пытается уменьшить себя, свернувшись калачиком и зажмурившись. Логически он знает, что прикрытие только ухудшает ситуацию. Но он не может заставить себя выбраться из чердака и столкнуться с жестокими ударами, которые, как он знает, он получит, когда вернется в дом. Он не совсем уверен, в чем провинился на этот раз. Пытаясь вспомнить события прошедшего дня, он искал причины: может быть, пролил воду в стакане, может быть, забыл выполнить некоторые из своих дел, или, может быть, просто слишком много раз открывал рот. Как бы то ни было, в конце концов ему придется столкнуться с этим. Он слышит, как под ним открывается дверь сарая, и затаивает дыхание, считая шаги, ведущие к лестнице на чердак. Однако вместо отца его встречает светлая макушка, за которой следует вечно скучающее лицо Ансела. Его карие глаза смотрят на Элиаса сверху вниз. — Как ты меня нашел? - спрашивает он. Блондин усмехается, поднимаясь по лестнице на сеновал и садится поближе к Элиасу. — Тебя не так уж и сложно найти. Элиас усмехается. — Только потому, что ты знаешь, где искать. Ансел равнодушно смотрит на него, и Элиас смеется. Их колени касаются друг друга от того, насколько близко они сидят, лицом друг к другу, и вокруг них ложится тишина. Единственным источником шума остаётся их мягкое дыхание и вода, капающая с крыши. — Мне приснился еще один сон. Ансел говорит это так тихо, что Элиас почти что пропускает его слова мимо ушей. Он смотрит на него спокойным ровным взглядом и Ансел на некоторое время замолкает. — Там был огонь. Я не мог его потушить. Я увидел тебя- Он запинается и поджимает губы, на что Элиас хмурится и протягивает руку, останавливаясь в миллиметре от него, пока Ансел не кивает. Он позволяет своим пальцам изучить черную ткань рукава вокруг предплечья блондина, двигаясь с осторожностью и избегая его взгляда — Я в порядке, - произносит он, на что Ансел лишь усмехается, — Серьёзно. Я здесь, рядом с тобой. И никуда я не денусь. Ансел приподнимает собственную руку и держит её у лица парня, пока тот не кивает. Он кладет ладонь на его щеку, ощущая тепло под пальцами и смотрит на Элиаса таким взглядом, от которого мурашки пробегаются по спине. — Пока что, - говорит Ансел, — Хотя я не уверен, надолго ли. Элиас не спрашивает его об этом, несмотря на то, что хочет, вместо этого лишь наслаждаясь тишиной и теплом Ансела. *** — Хирам проводит еще один костёр, - говорит Сайрус с суровым выражением лица, глядя на поля, на которых пасется скот. Элиас хмыкает в знак подтверждения, и Сайрус продолжает. — Он утверждает, что мисс Бишоп - ведьма. — То, что она кормит жителей города сказками и поклоняется Дьяволу со своим ковеном по ночам. — Мисс Бишоп - добрая женщина, которая безропотно ухаживает за пожилыми людьми и заботится о детях, - говорит Элиас, — Хирам просто перекладывает вину, чтобы избежать стыда из-за того, что она отвергала его ухаживания. Сайрус корчит гримасу. — Она не отвергала его ухаживания. — Это его слова? – усмехнулся Элиас. — Как бы то ни было, - продолжает Сайрус, — Суд уже состоялся, и она будет сожжена в течение следующих нескольких дней. Ты будешь присутствовать? — Зачем мне это делать? — Чтобы показать, что ты не одобряешь колдовство. — Колдовства не существует, Сайрус, и ты это знаешь. Эти охоты на ведьм - просто мужчины и женщины, движимые скукой и личными обидами. Я не буду стоять в стороне и смотреть, как горит невинная женщина. Он позволяет взгляду упасть на родимое пятно под левым глазом Сайруса. — Если бы Хирам не держал тебя на поводке так сильно, ты бы думал также. Элиас поворачивается, чтобы уйти, но не раньше, чем замечает, как Сайрус вздрагивает от его заявления. *** На сеновале холодно. Элиас сидит у открытой двери чердака и смотрит, как дым от костра поднимается вверх в ночное небо, пряча звезды над головой. — Ты не остановишь это, наблюдая. Рыжий не оборачивается, когда Ансел садится к нему, позволяя ногам свисать с края сарая. Элиас пожимает плечами. — Я не смог бы остановить это, несмотря ни на что. — Ты не обязан что-либо делать, - ровным тоном говорит Ансел, — Как бы ты поступил? — Я не знаю, - горячо отвечает Элиас, — Как-нибудь. Она была хорошей женщиной. Она этого не заслужила. — Ни один из них этого не заслуживает, - говорит блондин, — Особенно учитывая, что среди них не было ведьм. Ни один из них не был злым,- возникает пауза, во время которой он будто пробует следующие слова на языке, прежде чем произнести их, — Ни у кого из них не было видений. — Ансел, - медленно, и четко произносит Элиас, ладонями проводя по лицу блондина, пока тот не пересекается с ним взглядом, — Даже если они у них были, это не значит, что они заслуживают того, чтобы их сожгли. Ансел кивает один раз и поворачивается, чтобы посмотреть, как клубится дым над городом под ними. *** — Твой отец сделал это с тобой. Это не столько вопрос, сколько подтверждение факта, и Элиас немного вздрагивает, когда Ансел теребит синяк на щеке. Он не может этого отрицать, и Ансел знает. — Я не проследил за огнем. Он погас ночью, и отец замёрз. Ансел усмехается. — Если он хотел, чтобы огонь горел всю ночь и сжёг ваш дом, ему следовало позаботиться о нем самому. Может, пламя поглотило бы его целиком и избавило бы всех нас от кучи проблем. Уголок рта Элиаса дергается вверх. — Ты же знаешь, что я тоже был бы в этом доме, верно? — Ты был бы достаточно умен, чтобы вовремя выбраться. — Ах, конечно. — Конечно. Почти что наступила зима, и Элиас чувствовал, как сквозь его плащ просачивается холод. Он заворачивается в него сильнее, хотя это не помогает так, как ему хотелось бы. Ансел выглядит не лучше, поэтому Элиас решает провести их в ближайшую таверну, захлопнув за ними дверь и направившись к угловому столу. Они удобно сидят бок о бок и болтают о делах города, своих семьях или своих фермах. Элиас рассказывает Анселу о своей матери, которая недавно снова заболела и может не пережить эту зиму. В свою очередь, Ансел рассказывает Элиасу о своем отце, который несколько месяцев назад сбежал с женщиной, с которой они никогда раньше не встречались. — Скатертью дорога, - пожимает плечами блондин. Элиас смеётся. — Полагаю, на один рот меньше кормить. Ансел открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает звук стула, скребущего по деревянному полу таверны. Они оба смотрят вверх через комнату, улавливая конец разгоряченного разговора. — ...о чем ты говоришь. — Не так ли? - это Хирам, стоящий нос к носу с человеком, в котором Элиас узнает брата Элизы Бишоп. Брат Элизы, Джозия, похоже, готов броситься в драку. — Как ты посмел? - говорит он, и Хирам склоняет голову набок, ожидая, что тот продолжит, — Как ты посмел ложно обвинить мою сестру в таком ужасном поступке, только чтобы потом прийти и докучать мне. — А, - говорит Хирам, — Вот где ты ошибаешься. Я не докучаю тебе. Я просто говорю, что для твоей несчастной сестры ничего нельзя было сделать. Она была слишком испорчена. Возможно, если бы вы догадались обо всем раньше, вы могли бы ее спасти. Кулаки Джозии дрожат по бокам, и Хирам смотрит на них с удивлением. — Ты бы не ударил брата губернатора, а, Джозия? Если только тебя не развратила твоя сестра. — Нет, - кричит голос рядом с Элиасом. Он в шоке поворачивается и смотрит, как Ансел шагает из-за стола и направляется через комнату, — Он просто расстроен, потому что ты придурок, Хирам. Улыбка пляшет на лице Хирама, он сужает глаза, внимательно наблюдая за блондином. — Ты осмеливаешься говорить со мной таким образом? — Осмеливаюсь, - говорит Ансел, — И делаю это. Потому что ты придурок. Хирам выглядит бледным, и Элиас не уверен, удивляться ему или пугаться. — Оставь его в покое. Однажды он прошел через ад из-за ваших ложных обвинений о прекрасной женщине. Ему не нужно, чтобы ты солил на его все еще свежие раны. — Обвинения не были ложными, - начинает Хирам, — Мисс Бишоп... — Отказалась от ваших авансов за три недели до вашего расследования, - Ансел заканчивает, — Две недели назад она снова отказала тебе. За неделю до этого она в своих самых добрых словах сказала тебе отвалить, и ты сильно рассердился. И вот ты и отомстил. Хирам выглядит готовым сделать то же самое сейчас, входя в его личное пространство, но Ансел игнорирует это, не мигая. — Я окажу мисс Бишоп услугу, сказав то, что она не могла сказать, Хирам, - говорит он тихо и спокойно, — Отвали. Хирам рычит, его верхняя губа приподнята, он тычет пальцем Ансела в грудь. — Ты пожалеешь об этом, - говорит он, и Ансел пожимает плечами. — Меня это особо не волнует. Хирам уходит, однако Элиас не может избавиться от беспокойства, которое прячется в уголках его сердца. *** Это беспокойство возвращается в полной силе неделю спустя. Понадобилось одно слово Сайруса, пробормотавшего "Ансел", прежде чем Элиас бросился бежать, спотыкаясь по городу, пока не добрался до здания суда. Остальные уже там: Хирам с самодовольной ухмылкой стоит перед комнатой, Ансел с прямой спиной и нейтральным выражением лица, двоюродный брат и брат-близнец Анселя, которых можно было услышать почти снаружи. — Он ничего не сделал! - Брат Ансела выглядит готовым сразиться с любым, кто подойдет достаточно близко, его едва сдерживает плачущий кузен, —У вас нет доказательств! — А, - говорит Хирам, его ухмылка становится шире, и он кивает в сторону губернатора колонии позади него, — У моего брата есть все необходимые доказательства. Хирам показывает небольшой дневник в кожаном переплете, и Элиас наблюдает, как руки Ансела дергаются по бокам. — Вы должны пройти разбирательство, - дрожащим голосом говорит двоюродный брат Ансела, — Вы не можете просто… — Но мы можем, - говорит Хирам, — Ложные пророчества, предвидения будущего, допуск к поклонению ложным богам и участие в колдовстве - здесь более чем достаточно, чтобы признать его виновным даже без суда, - Он смотрит на Ансела, приподняв бровь, — Если вы не можете сказать что-то в своё оправдание? Ансель молчит. Элиас нет. — Он не может, - говорит он, выходя в зал суда. Все глаза обращаются к нему, — Я могу. Глаза Ансела горят, изучая его, а голос тихий и расчетливый, когда он спрашивает: — Что ты делаешь? Элиас пожимает плечами в извинении, за то, что не знает, и позволяет призрачной улыбке коснуться своих губ. — Они бы узнали всё равно. Нет смысла брать на себя вину за меня. — О чем ты говоришь? - нетерпеливо спрашивает Хирам, — Здесь есть записи о… — О моем собственном влиянии, ну да, - говорит Элиас, засовывая руки в карманы и шагая вперед. Он движется перед Анселом, закрывая тому поле зрения, — Ансел не колдун. Он с трудом может отличить переднюю часть дневника от задней. Это я. Я колдун. Ансел находился исключительно под моим влиянием. Комната сидит какое-то время молча, никто не знает, что делать. В ушах Элиаса звенят сигналы тревоги, каждая кость в его теле умоляет его бежать, но он стоит твердо, находясь между Анселом и смертью, и он падал бы на этот меч снова и снова, если бы это означало, что тот будет жить. — Почему я должен тебе верить? Хирам выглядит разъяренным. Элиаса это не удивляет; Хирам ненавидит Ансела. Он много лет искал повод, чтобы избавиться от него, и вот Элиас, с впечатляющим усилием, мешает ему. Он пожимает плечами. — Я всегда ненавидел эти костры. Как ты думаешь, почему это так? Ты ущемлял нас, подбирался все ближе и ближе ко мне, и мне это совсем не нравилось. — И почему я должен верить, что ты так охотно во всем признаешься? Элиас улыбается острой, хищной улыбкой отца несмотря на то, что пальцы так и чешутся стереть её с лица. — Потому что, - говорит он, как будто это самая очевидная вещь в мире, — Я не допущу, чтобы кто-то другой возложил на мою работу должное. И ты знаешь, Хирам, как я ненавижу, когда люди прикасаются к тому, что принадлежит мне. В комнате снова наступает тишина, ее тяжесть окутывает всех, словно туман. Элиас чувствует дыхание Ансела на своей шее, злое и неровное, и думает, что это того стоит, умереть за мальчика, которого он просто любит больше, чем жизнь. — Хорошо, - говорит губернатор со своего места в передней части комнаты, — Тогда я полагаю, это все улаживает. *** В дни до своего костра он принял ровно трех гостей. Первым был Сайрус, который все время шипел на него за то, что это ”самый глупый поступок в твоей жизни, Элиас,” и “Ты мог бы стать кем-то. Кем-то великим, кем-то образованным, кем-то хорошим.” В ответ Элиас просто пожал плечами или хотя бы попытался сделать это своими руками, прикованными цепями к стене. Он не извинился. Он никогда бы не сделал это. Вторым был его отец, который долгое время ничего не говорил. Он просто усмехнулся, засунув руки в карманы и приподняв подбородок, прежде чем, уходя, сказал простое: — Я должен был догадаться. А теперь третий - Ансел. Он ничего не говорит почти столько же, сколько и его отец, глядя на Элиаса с выражением чистого гнева, он так сильно сжимает дверь камеры, что его костяшки на его пальцах белеют. — Как ты посмел, - говорит он, наконец, спустя несколько часов. Элиас моргает. — Что? — Как ты посмел занять моё место вместо меня, - говорит Ансел, — Они не позволяют мне исправить это. Говорят, что я не понимаю, о чем говорю, что я нахожусь под влиянием темной магии. Элиас улыбается, или хотя бы пытается — Хорошо, - говорит он, блондин хмурится, — Я бы сделал это снова. — Никому не нравится гребаный мученик, Элиас, - выплевывает Ансель сквозь зубы, и Элиас снова пытается пожать плечами. — Я бы не смог жить с собой, если бы это был ты. Ансел трясет дверью, и на секунду Элиасу кажется, что она может сорваться с петель. — А как должен я? Элиас шумно глотает. — Я ничто, - говорит он, — А ты стоишь намного большего. Ты должен это сделать. Ты должен выжить. — Иди к черту, - говорит Ансел, и Элиас улыбается. — Проводишь меня в последний раз? — Мечтай. *** И пока языки пламени танцуют у его ног, Элиас ловит взгляд Ансела в толпе, и, на мгновенье, жар костра не может сравниться с жаром в глазах блондина.