Follow you down

На колесе перерождения

— Ты отпустил его. — Он сделал тоже самое для меня. Это было лишь справедливо. — Услуга за услугу. — Правда за правду. — Жизнь за жизнь.

***

Вудсток, 1969

Опять идет дождь. Кип ничуть не возражает, если честно. В дожде есть что-то, что заставляет чувствовать себя свободным; во всяком случае, свободнее, чем он есть на самом деле. Свободнее, чем он может описать. Даниэль ложится на траву рядом с ним, позволяя дождю падать на его лицо и в грязь вокруг него. Он промок до нитки – они все – но улыбается широко, счастливо и спокойнее, чем Кип видел за последние годы. — Передай сюда, - говорит парень. У него сильный французский акцент. Он чувствует себя комфортно, позволяя ему выскальзывать немного больше, чем обычно. Кип издает тихий смешок. — Он должен вращаться, - говорит рыжий, кивая Харви, чтобы защититься от дождя, и щелкает зажигалкой, надеясь, что она искрит. Это требует нескольких попыток, но в конце концов он выуживает достаточно большое пламя, чтобы оно загорелось в углу миски, которую он упаковал несколькими минутами ранее, — Харв следующий. — Харв даже не курит, - возражает Дэвид, чуть приоткрыв глаза и откидывая голову набок, щурясь на Харви, стоящего рядом с ним, — Он ведь ханжа. — Заткнись, - хмурится Харви. Родинка под его левым глазом морщиться по краям, — Я курю. — Когда ты делал это в последний раз? — Прямо сейчас, блять, - говорит он, выдергивая трубку из рук Кипа и жестом показывая ему, чтобы он защищался от дождя точно так же, как делал минуту назад. Кип ухмыляется, смеясь, когда Харви затягивается, и через мгновение тут же кашляет. Дэниел подхватывает его смех. — Неважно, - говорит он, — Я буду ждать целую вечность, если это означает смотреть, как он вот так задыхается. Кип смеется громче, передавая трубку Даниэлю, а сам откидывается на траву и позволяет капле дождя скатываться вниз по его щекам. Он закрывает глаза, распластавшись, кивает в такт музыке, доносящейся со сцены. Его длинные волосы окружают его, словно ореол, бандана не позволяет челке лезть в глаза. Он вздыхает, чувствуя, как приятный гул травы расползается по всему телу, делая его тяжелее, а голову легче и оставляя глаза полуприкрытыми. Он дергает край своей рубашки, натягивая ее через голову, даже не садясь, позволяя дождю мягко падать на его живот, грудь и душу, стирая все мысли и не оставляя ничего, кроме этого мгновения, музыки и его друзей. — Пошли, - говорит Харв, вставая, — Я хочу быть ближе к сцене. — Здесь удобно, - пожимает плечами Кип, не удосужившись открыть глаза. — Пойдем, - говорит Даниэль, — Будет классно. Мы можем набрать немного воды по пути или каких-нибудь напитков. Я чертовски хочу пить. Ой. Теперь, когда он это сказал, да, Кип может согласиться. Он хочет пить, и быть ближе к сцене было бы здорово, да и дождь, в любом случае, скоро прекратиться, так что, конечно, честно говоря, да, может быть, почему бы и нет? Они медленно встают и собираются с мыслями, пробираясь вперед к палатке в нескольких сотнях ярдов, из которой течет вода. Они пьют и идут дальше, смеясь, улыбаясь и двигаясь в такт музыке; сейчас на сцене Мелани, и Кип немного покачивается на ногах, запрокидывает голову назад, позволяя телу двигаться самостоятельно. Он доволен, действительно, здесь, в этот момент. Это стоило того, чтобы ехать, стоило огромной толпы, стоило того, чтобы бросить машину на полпути дороги и пройти последние три мили только для того, чтобы добраться до места проведения фестиваля. Он смотрит на двух своих до глупости высоких друзей (хотя серьезно, почему они вдвоем намного выше его?) и думает про себя: пожалуй, все не так уж и плохо. Он крутится, пятясь назад, проводит руками по волосам, царапая кожу головы. Он никогда не знает, что делать со своими руками, когда он под кайфом. Хочется куда-то их деть. Никак не может усидеть на месте и не двигаться. — А когда выступает Джоан Баэз? - спрашивает рыжий. Дэниел пожимает плечами, а Харви на минуту задумывается. — Возможно, сегодня вечером, - говорит он, — Или, может быть, завтра? Не уверен, если честно. — Наверное. Я надеюсь, что еще не слишком поздно, потому что я действительно хочу уви- черт возьми! Прости, прости, чувак, прости. Он врезался кому-то в спину, из-за чего они оба потеряли равновесие и чуть было не поскользнулись. Незнакомец, вроде бы не упал, но, учитывая, что всего десять минут назад Кип лежал в грязи, он надеется, что не испортил футболку другого человека. С другой стороны, они в чертовом Вудстоке. Люди здесь не привыкли париться по пустякам. Однако, когда он оборачивается, его встречает кто-то, кто выглядит довольно раздраженным. Невысокий парень со светлыми волосами, которые вьются вокруг ушей, и браслетами, обмотанными вокруг его предплечий так высоко, что почти достигают локтей. Его брови сдвинуты, и он с сердитым лицом разглядывает Кипа. Однако, как только они пересекаются взглядами, злость в его глазах исчезает, сменяясь чем-то другим. — Ты, блять, издеваешься? Честно говоря, это не то, что Кип ожидал услышать. Поэтому он наклоняет голову, немного сбитый с толку, и щурится на человека, о котором идет речь. — Это грязь? Прости, чувак. Если хочешь, я могу дать тебе одну из своих футболок. Я не хотел пачкать твою, правда. Парень тихо фыркнул, прежде чем другой, более высокий подскочил к нему сзади, его темные волосы доходили до плеч и дико вились вокруг его лица. На нем большие круглые розовые солнцезащитные очки, и он улыбается Кипу, толкая локтем человека, в которого Кип врезался. — Сэм! - его улыбка почти достигает ушей, и Кип не может не улыбнуться в ответ, — Мы потеряли тебя! Ты как? Уже нашел себе новых друзей? - он многозначительно смотрит на Кипа, который машет рукой. — Нет, - говорит человек, которого, вероятно, зовут Сэм, — Он просто проходил мимо. — О, чувак, - говорит Кип, слегка дергая себя за волосы и делая шаг вперед, — Все в порядке, правда. Просто возьми одну из моих, хорошо? Мне очень жаль, что я испортил твою. — Все в порядке, - говорит Сэм, но его друг машет рукой перед его лицом. — Нет-нет! Действительно. Если этот молодой человек готов отдать тебе свою футболку, Сэм, то кто ты такой, чтобы отказывать ему в этом? Глаза Сэма сужаются. — Моя рубашка в порядке, Марк. Прекрати. — Не обращай внимания на моего кузена, - говорит мужчина, протягивая руку Кипу, который пожимает ее, — Я Марк. Это Сэм. Он довольно ворчливый. Хотя его брат Джесси ненамного лучше. Он должен быть где-то здесь. — Только не говори мне, что потерял его, - говорит Сэм, и Марк быстро качает головой. — Нет-нет! Он был как раз позади м- там! Вот он! Джесси! Привет! Парень, о котором идет речь, проталкивается сквозь толпу людей в нескольких футах позади них. Он спотыкается, немного раздраженный, но вроде бы в порядке, и останавливается рядом с братом. Ой. Они близнецы. Либо это, либо эта травка была пропитана чем-то, о чем Кип не знал. Но он склоняется к первому. — Я Кип, - говорит он, игнорируя собственные мысли, — Это Даниэль, а это Харв. — Хочешь выкурить косяк? — Дэниел, чувак, просто… — Что? Харв, это манеры. Нужно быть вежливыми. — Чувак, серьезно, ты не можешь так просто это делать. Ты даже не знаешь, курят ли эти парни. — Хорошо. Вы курите?

***

Оказывается, эти они действительно курят. Марк казался оскорбленным при мысли об отказе от бесплатной травки, так что вот они, с косяком, накурившись еще больше, разместились на одеяле, которое близнецы принесли с собой. Марк на траве, слева Кип, Сэм с Даниэлем болтали черт знает, о чем, а Харв и Джесси спали справа. Кип подтягивает колени к груди, закрывает глаза и упирается щекой в колено, пока Джоан Баэз играет на сцене. Он тихо напевает, растворяясь в музыке. Его разум рассеян, но цел, фрагменты связаны вместе все еще активными синапсами, которые отказываются отпускать. Он плывет, дрейфует, его тело не может чувствовать землю под собой, в то время как его разум движется вперед и назад, влево и вправо за его веками, как будто он бродит в темноте по полю, которое простирается на многие мили вперед, вперед и вперед, пока не исчезает его край. Вдруг, край появляется. Стена, едва существующая, но выкрашенная в черный цвет, словно фон картины, которая рано или поздно должна закончиться. Он мог бы постучать по ней, если бы протянул руку, но не делает этого, вместо этого позволяя своему разуму отступать назад, назад и назад, пока он не оказывается у забора, здесь, посреди поля, в окружении овец и звезд, звезд и овец, которые простираются на мили, мили, мили и- -он замечает парня его возраста с карими глазами, похожими на мед, и спокойным голосом, который сталкивает его с забора, с уступа, с обрыва и он падает, падает, падает, падает- Открыв глаза рыжий, видит, как Сэм смотрит на него. Его карие глаза вспыхивают с интересом, когда Кип моргает один, два, три раза, прежде чем заговорить. — Что было в этой траве? Уголки рта Сэма дергаются, как будто он пытается подавить улыбку. — Ничего, о чем бы вы еще не знали, - говорит Сэм. Он откидывается назад, вытаскивая пачку сигарет из переднего левого кармана и темно-красную зажигалку из правого, — Что, слишком сильный эффект или что-то в этом роде? — Или что-то в этом роде, - повторяет Кип. Блондин рассеяно мычит, зажигая сигарету и делая долгую затяжку. Его глаза полуприкрыты, и Кип уверен, что его собственные тоже. Его мысли все еще туманны, но теперь он чувствует себя более бдительно, поскольку его глаза хотя бы частично открыты. Теперь, когда он может видеть. Он позволяет запаху сигарет Сэма окутать его и клянется, что чувствует, как снег сползает по его спине. — У тебя когда-нибудь возникало чувство дежавю? Он спрашивает так тихо, его едва слышно из-за того, что Джоан Баэз гремит из динамиков, но Сэм слышит его, долго глядя на него краем глаза, прежде чем ответить. — Ты не представляешь как часто. — Это странно, - говорит Кип, — Как будто это… Должно имеет смысл, но это не так. Знаешь, как будто я уже проживал этот момент, хотя это происходит впервые. На этот раз Сэм позволяет своей улыбке расплыться по лицу. — Я знаю. Они молчат долгое время, музыка – единственный звук между ними.

***

Ты уйдешь, ничего не сказав на прощание? Не оставив ничего позади? Я бы мог любить тебя лучше Я не хотел быть таким злым Пойми, это была последняя мысль в моей голове

***

Кип снова упирается щекой в колени, наблюдая за курящим Сэмом. Блондин же смотрит на сцену с непроницаемым выражением лица. — Из всех здесь присутствующих, - говорит Сэм после долгой паузы, — Пятьсот тысяч человек. Это полмиллиона, знаешь ли. — Знаю. — Полмиллиона человек, - повторяет он почти про себя, — И из всех, кто мог бы испортить мою футболку, мне попался именно ты. Кип немного хмурится, не совсем понимая, к чему он клонит. — Еще раз извини за твою футболку, - говорит он, Сэм усмехается. — Проблема не в этом. — Тогда в чем? Блондин смотрит на него краем глаза. — Я не могу избавиться от тебя. Кип улыбается, поднимая бровь. — Знаешь, ты же можешь просто попросить меня уйти. Сэм снова молчит, снова затягиваясь сигаретой. — Не знаю, хочу ли.

***

У тебя были причины, чтобы уйти Это я знаю, это я знаю Ибо сорняки неуклонно растут Не уходи, пожалуйста, не уходи

***

Они снова погружаются в умиротворяющую тишину. Их плечи соприкасаются, а пространство в сердцах превращается в бесконечную бездну, которая простирается подобно полям в снах Кипа.

***

— Они были хорошими людьми, - говорит Даниэль, сидя на заднем сиденье машины. Он распластался, откинув голову на сиденье, и смотрит на крышу машины, — Ты взял их номер телефона? — Нет, - ответил Кип, — Он сказал, что у них нет телефона. — Эх, жалко, - Даниэль цокает языком. Харви слишком занят сном, чтобы ответить; его щека прилипла к окну рядом с ним, — Я хотел бы увидеть их снова. — Ага, — говорит Кип, крепче сжимая руль, — Я тоже.

***

Ты уйдешь, ничего не сказав на прощание? Не оставив ничего позади? Я бы мог любить тебя лучше Я не хотел быть таким злым Пойми, это была последняя мысль в моей голове