Не скучай

Губы Лизы солёные. Да, то было самое яркое воспоминание за прошлый день. Взгляд непроизвольно тянулся к ним каждый раз. Какими бы солёными они ни были, они приковывали внимание. Лиза спит. Во сколько она вообще просыпается? Такая спокойная. Пальцы только легли на плечо, чтобы её разбудить, как вдруг раздался громкий звук. Звонок. Несмотря на то, что Джинн выбрала наиболее спокойный рингтон, он уже начал бесить. Она прошла к телефону, оставленному на полке, и приняла звонок. — Долго берёшь. Упрёки с самого утра. — Была занята. — Умей расставлять приоритеты. У меня новость. Это «новость» всегда подразумевало под собой «приказ». И правда. Вот только приказ оказался такой, что Джинн сползла спиной по стеночке, оказавшись на полу. Сказала бы сесть для начала. — Я не могу. У меня работа, — еле выдавила из себя блондинка. — Сможешь. Да и нужна она тебе? Я уже давно твержу — приезжай, я выделю тебе хорошее местечко. Не пытайся выглядеть самостоятельной — из тебя плохая актриса. У тебя две недели. Две. Две недели. Фредерика положила трубку, оставив Джинн смотреть себе в ноги. Она и не заметила, как Лиза опустилась поблизости. Ощутила она это только тогда, когда ладонь легла на щёку. — Всё в порядке? — голос мягкий, заспанный. — Да, — Джинн мягко улыбнулась, обещая себе со всем разобраться. — Всё хорошо. Как спалось? Взгляд шатенки всё ещё был обеспокоенным, но она вздохнула и ответила: — Хорошо, Джинн. Спасибо. Лиза поцеловала её в щёку, и это вернуло в реальность — Гуннхильдр вспомнила, в каком она положении. Захотелось вскочить и тут же одеться, вот только успокаивал тот факт, что девушка перед ней тоже была не при параде. Чужие губы вдруг легли на губы Джинн. Чувствовалось лёгкое удивление Лизы, когда руки блондинки вдруг обвились вокруг шеи и потянули её на себя. Джинн знала, что ей не откажут. Она также знала, что хочет забыть обо всём лишнем, обо всех проблемах. И Лиза вжимала её в стену, придвигаясь всё ближе и ближе, спасая своим телом от холода, идущего по низу; она целовала нежнее вчерашнего, но позволяла себе гулять руками по телу — то гладила бёдра, то щупала пальцами пресс. Эти движения выводили не на шутку, заставляли тело прогибаться под собой, а низ живота — гореть. Джинн сама не заметила, как стала перехватывать инициатуву. Внезапное касание к внутренней части бедра вырвало из неё тихий стон, и кто знает, до куда это могло дойти, если бы их не прервал внезапный шум. Джинн подпрыгнула на месте от того, насколько это было резко. Лиза же состроила недовольную гримасу, поднялась, прошла к тумбе и нажала на кнопку в телефоне. Кажется, то был её будильник. — Ты настолько глубоко спишь, что тебе нужно такое, — она выделила слово голосом, — чтобы проснуться? — Именно, — со вздохом ответила шатенка, окидывая её взглядом. Джинн, наверное, выглядела не лучшим образом — на глазах проступили слёзы, щёки раскраснелись от своих же действий. Жуткая тяга внизу на мгновения вытягивала из реальности. — Сколько времени? — Семь. — Ты серьёзно встаешь так поздно? — Дорогая, у нас на всё целый час. Это её «дорогая» теперь воспринималось как-то по-другому. Они договорились, что Джинн подвезёт. Потому, собравшись в кучку, она сбегала к себе, экипировалась и заскочила в машину — дожидаться Лизу. Время без неё поблизости было таким сложным. Мысленно она вновь ныряла в разговор с матерью, обдумывала её слова. Джинн нашли жениха, да и выбор этот был сделан не по его личным качествам и способностям, а согласно планам матери. В общем, фиктивный брак ради осуществления какой-то там задумки, в которую блондинка даже не постаралась вникнуть. Были надежды на то, что простого штампика в паспорте хватит — это и держало её на ногах. Фредерика никогда не интересовалась планами дочери. Пускай Джинн искренне надеялась на то, что, выбрав профессию не по нраву матери и переехав, она сможет что-то изменить и выбиться из-под её рук, к ней всё равно прилетел запрос. А ведь ей стольких нервов стоила учёба на педагогическом — поступила она туда назло, пускай и получила за это не раз. И за что она боролась вплоть до синяков, если слова матери всё ещё оказывают на неё такое влияние? «Не пытайся выглядеть самостоятельной — из тебя плохая актриса». И они действительно успели. В мыслях всё маячили события утра. Голову всё крыли вопросы. Хотела ли она этого? Было ли это справедливо по отношению к Лизе? Можно ли назвать чувства Джинн любовью? Это перечило ей. Она верила в чистую любовь, самые светлые эмоции, чувства; она ждала объятий, тёплых слов любви. Теперь же она позволяла вот так легко себя касаться, брать, целовать, и лишь поддавалась. А ведь недавно она считала всё это грязным. Докуда она пустит Лизу? Нежность шатенки, её касания, её поцелуи — всё это было так искренне. Были ли чувства Джинн такими же? Любит ли она? С Лизой практически не выходило пересечься, но она выглядела задумчивой. Её что-то волнует? Может, Джинн сделала что-то не так? Вчерашние слёзы никак не давали о себе забыть. Лиза плакала, цеплялась. Как больно ей было, пока Гуннхильдр не было рядом? Как сильно она скучала? Как сильно Джинн её ранила? Лиза выглядела такой спокойной, собранной. Окажись они наедине — выйдет из строя, сломается. Появляется ещё один вопрос: лечит ли её присутствие блондинки или же только доламывает? Любит ли Джинн?