FUCK U-UP

Да вы, блять, издеваетесь? Не помните, что было в прошлых главах? Так поднимите свою задницу и идите перечитывать, засранцы.

Хосок лениво потягивается на своей кровати — он смачно зевает и заходится в лёгком хриплом кашле. Брат с соседней кровати реагирует на этот звук особенно недовольно — он укрывается одеялом с головой и лезет под подушку. Хосок же садится на своей кровати, тянет руку к подмышке и чешет её, вновь смачно зевает, а после лезет к своему телефону. На экране ни одного входящего. Как только он попал в приёмную семью, его телефон нагло забрали. У него не было возможности вести общение с другими альфами и бетами с сайта знакомств, а те, что были рядом, после дня игнора испарились, словно их никогда и не было. Это безумно сильно печалило Хосока, хоть он и создал другую страничку, опять же соврав про возраст. Так уж вышло, что ему было комфортно общаться с теми людьми, которые были старше. Сверстники его почти никогда не привлекали. Юнги на соседней кровати вдруг высунул голову из-под одеяла и шумно принюхался. — Ты че? — Хосок тоже втянул носом воздух и резко прижал ладони к лицу, — только не говори, что ты испортил воздух! Его голос прозвучал гнусаво. — Да нет же, — Юнги раздражённо закатил глаза и подскочил с кровати, поправляя свою пижаму. Он влез в тапки и побежал к двери, — чувствуешь? Чимин готовит что-то вкусное! И омега тут же выскочил за дверь, уносясь в сторону лестницы и кухни. Хосок ещё раз принюхался — да, чем-то вкусным точно пахло, что-то хорошее, съедобное, то, что поднимет настроение и придаст сил. Медленно выбираясь из своей постели, Хосок быстро переоделся из пижамы в домашнюю одежду, а потом вышел из их общей с братом комнаты. В коридоре аромат еды распускался сильнее, словно восточное цветущее растение. Решая на всякий случай заглянуть в комнату старшего брата, Хосок приоткрыл дверь и замер. На узкой кровати лежали двое. Чонгук как обычно лежал спиной к стене (он очень сильно любил там спать), вытянув свою руку. На его руке лежала голова спящего Чимина, который жался спиной к груди своего альфы. Чонгук же, услышав копошение со стороны двери, поднял пальцы свободной руки вверх и прижал указательный к губам, намекая на тишину. — Он ещё спит? — шепотом спросил Хосок, держась за ручку двери. Чонгук мягко и медленно кивнул, а потом неожиданно ласково убрал руку от губ и пригладил волосы Чимина за ушко, чтобы те не лезли ему в глаза и не мешали сну. Уснули они с Чимином ближе к четырём часам утра, когда Джено и Джиан в соседней комнате перестали заниматься сексом. Чимин был зол. Он несколько раз вставал с кровати и подходил то к двери, ведущей в родительскую спальню, то к стене, и громко стучал, призывая быть тише. Его не волновал их секс, разве что дети, которые могли все слышать. Поэтому засыпать было крайне тяжело, также тяжело и просыпаться. Чонгук старался не двигать той рукой, на которой лежала голова омеги, но все его тело давным давно затекло. Он терпел, чтобы не тревожить Чимина. Хосок постоял ещё пару секунд около парочки, а потом направился к выходу, вновь закрывая за собой дверь. Непонятным образом он почувствовал себя странно. Максимально сильно странно. Словно что-то идёт не так, не обыденно, не по настоящему. Словно он попал в ловушку раннего утреннего тумана, из которого выбраться самостоятельно очень сложно, практически невозможно. Решая не придавать этому значения, Хосок направился в сторону лестницы, сразу же попадая на кухню. Там же царила обычная семейная обстановка, которую можно было бы встретить в обычных семьях. Омега с лёгкой улыбкой, тронувшей его губы, осмотрел помещение. Джено стоял около раковины, покачиваясь и запевая какую-то необычно надоедливую песню, которая сразу же стала раздражать. Джиан стоял рядом — у плиты, он переворачивал блинчики и тоже подпевал, криво вытягивая ноты. Его голос был хриплым, и все они прекрасно знали, почему так было. Намджун тоже был на кухне — сидел за столом, завтракая перед школой, а Юнги вышел из туалета на первом этаже. Значит второй туалет кем-то был занят. Всё превращалось в обычную рутину, а это означало, что скоро проснётся Чимин. — А вы можете, блять, не орать так с самого утра? — не выдержал Джин, спустившись по лестнице с другой части дома. Он поправил рубашку, которую нацепил поверх футболки, и прошёл в сторону шумной кухни, — ещё не все встали. — А нам-то что до других? — Джено обнял супруга за талию со спины, смачно прикусив дряблую на шее кожу, — мы лишь предаём свои сердца любви, чего и вам советуем делать. Ведь любовь и радость плотских утех должны быть всегда, во всех семьях, среди всех людей. — Да! — весело поддержал Джиан, — это залог успеха и здоровья, милый. — Здесь же ребёнок, — намекая на Джуна, Джин закатывает глаза и кивает брату в сторону выхода, — пошли, отведу тебя в школу. А вы постарайтесь прикрыть свою псевдо-охуенскую любовь и съебаться отсюда подальше. — Мы в своём доме, и нас ебать ваши советы не должны! Так-то, моя деточка? Джено снова вжался губами в шею мужа, кусая и целуя его, пока Джиан хихикал и ворочал подгоревший блинчик. Юнги смотрел на родителей с улыбкой, а Хосок сел к брату, не решаясь стоять и натыкаться на новые недовольства членов семьи. У него сегодня, можно сказать, было просто прекрасное настроение. Он даже выспался. Если не считать разных неприятных ночных звуков и отсутствия сообщений на телефоне. Юнги рядом хмыкнул над очередной шуткой родных, а потом принял тарелку с блинами, счастливо улыбаясь брату. Хосок ответил улыбкой — разве он мог иначе?

***

Чимин медленно открыл глаза и сощурился от яркого солнечного цвета — его маска сползла с головы и валялась где-то под боком, неприятно вдавливаясь в кожу и мешая спать. К огромному удивлению омеги в доме была тишина. Переворачиваясь с живота на бок, Чимин приподнялся, сразу же уперевшись рукой в постель — голова немного кружилась после сладкого сна. Дверь в его комнату была приоткрыта, но Чонгука и его вещей не было видно. Чимин поднялся резче и быстрее — запустил пальцы в волосы, сжал у корней, расчесал кожу голову ногтями и подошёл к комоду, открывая его, чтобы взять бельё. Чистое и свежее в одну руку, полотенце в другую. В ванной комнате был шум. Чимин открыл дверь и заглянул, замечая задёрнутую шторку и раскиданные по полу вещи Чонгука. Заходя в комнату, омега закрыл за собой дверь и практически сразу отдёрнул шторку в сторону. Чонгук не испугался — он продолжал стоять лицом к текущей из лейки воде, намыливая волосы. Чимин опустил голову, медленным взглядом оценивающе прошёлся по ногам и бёдрам своего альфы, поднял взгляд на пах, задержавшись там на несколько секунд, а после проследил за каплями воды, стекающими по торсу и груди. Наконец, подняв взгляд и голову на уровень лица Чонгука, Чимин улыбнулся уголком губ. — Я не стал тебя будить, — признался альфа, — ты и так плохо спал ночью. Решил дать тебе поспать, хотя твои предки очень громко орали на кухне. — Они снова трахались? — удивлённым голосом спросил Пак, отбрасывая чистое бельё и полотенце на пол, стягивая попутно с себя бельё и майку. — Нет, просто готовили какую-то хуйню от которой я бы блевал дальше, чем видел. Чимин усмехнулся — дёрнул плечами и залез в ванную, поворачиваясь лицом к своему парню. Вытягивая шею и голову для получения поцелуя, Чимин мгновенно прикрыл глаза. Он чувствовал поток прохладной воды, ошеломляюще бьющей по затылку и плечам, стекающий вниз по телу. Руки Чонгука были горячее. Его рот был горячим. Омега успел сделать только один единственный вдох, потому что Чонгук неожиданно страстно вжался губами в рот Чимина, сжал его губы и мгновенно пролез внутрь своим влажным языком. Чимин не успел сказать, что ещё не чистил зубы, но Чонгук и так это знает, и для него нет преград и проблем. Чимин усмехнулся вновь, неожиданно чувствуя, как начинает подниматься настроение. Поднимается у Чонгука же не только настроение. Поэтому альфа опускает ладонь на поясницу своего омеги, проводит по ней пальцами, сжимает кожу, собирая её в маленькие складки. Он тянется ниже — к пышным ягодицам, что определённо нуждаются в ласках. Чимин не сопротивляется, он скользит ладонями по влажным плечам Чонгука, оглаживает его грудь и задевает ногтями чувствительные соски. Пока Чонгук давится смешком и слегка дёргается, сжимая крепче ягодицы омеги, разводя их в стороны, Чимин в это время царапает ногтями торс парня. Он скользит вниз. С властным взглядом омега обхватывает одной ладонью член Чонгука, сжимая его у самого основания. Чонгук выдыхает совсем потеряно и горячо, тянется губами к шее Чимина, кусает его кожу и тянет на себя, дёргает бёдрами в попытке получить как можно больше наслаждения. Он получает то, что хочет. Получает то, к чему стремится. Жарко стонет в тонкую шею и вновь жмётся к ней губами. Чимин приподнимается на носочки и громко стонет, позволяя приятному чувству возбуждения пройтись по всему телу. Пальцы Чонгука оказываются внутри. Они длинные, тянут нутро в разные стороны, пачкаются в смазке и заставляют громко стонать. Почти что вскрикивать. Шумно и быстро дыша, Чимин начинает активнее надрачивать член Чонгука, получая в ответ более быстрые движения пальцев внутри своей задницы. Омега прикусывает нижнюю губу и сдерживает рвущийся из горла скулёж, потому что Чонгук не просто движет пальцами одной руки — оба его указательных пальца находятся внутри, растягивая и поглаживая, доставляя удовольствие. Чимин хватается одной рукой за шею Чонгука и почти что виснет на нём, задирая голову и подставляя беззащитное горло под поток воды. Чонгук смотрит с обожанием и похотью, смотрит с наслаждением и любовью. Он смотрит эмоционально, пошло, Чимину очень везёт, что он не видит его взгляд, потому что только от этого можно кончить. Он и так на грани. И без того хочет разбиться о скалы удовольствия одним лёгким движением, сдерживая себя от падения в пропасть. Чонгук над ухом рычит. Он убирает пальцы, вынимая их. Все испачканные в смазке, они крепко сжимают бёдра омеги, а руки альфы тянут его вверх. Чимин ощущает своей спиной холод плитки, и он обнимает Чонгука обеими руками, чтобы удержаться на нём. Он не сдерживает громкого хриплого вскрика, когда головка члена проникает внутрь его влажной задницы. Чонгук придерживает за бёдра и тяжело дышит в самое ухо. Он находит губы своего парня, стараясь поцеловать как можно сильнее и ярче, и делает первые движения. — Блять, — шипит Чимин, протягивая руку в сторону, — счет за воду. — Я всё оплачу, — рычит в ответ Чонгук, не позволяя дёрнуться в сторону. — Да они же ебейшие будут! — снова ругается Чимин и почти что падает, дотянувшись до кранов. — Блять, — ругается Чон и снова тянет омегу к себе. Им больше не мешает вода. Им не мешает никто.

***

— Почему ты не хочешь меня целовать? — спрашивает Джек прежде, чем успевает подняться с колен. Он упрямо натягивает тонкую белую майку на своё тело, пряча пару засосов на груди и вставшие соски. В его комнате витает аромат алкоголя и чего-то сгоревшего, здесь пахнет спермой и пылью. Тэхён смотрит в потолок ещё пару секунд, прежде чем приходит в себя после оргазма. Он спустил ему в рот, как спускал обычным шлюхам в барах и клубах. Он обошёлся с ним не грубо, скорее даже слишком ласково — волосы придерживал, давил пальцами на губы и не толкался бёдрами в самое горло, чтобы не издавать лишних хлюпающих звуков. Он не должен был привлекать внимание, а Майк не должен был знать, что его младшего брата нагло совращают в соседней комнате. Прекрасным было то, что Майк не знал инициатора этого совращения. Тэхён бы не стал делать это сам, а Джек… и в первый раз настоял, и всегда был рядом, прилипчиво прижимаясь и мило улыбаясь. Он заглядывает в глаза альфы и дёргает бровями, призывая того ответить и сказать правду. Кроме неё Джек не хочет слушать практически ничего. — Ну, — Тэхён ведёт плечом, приподнимаясь и натягивая трусы и штаны на задницу, — я не люблю целоваться после минета. — Пиздёж, — Джек морщится и отмахивается, — просто скажи, что не хочешь целовать именно меня. Омега присаживается на кровать рядом с парнем, подтягивает ноги к груди и поворачивает голову в сторону, рассматривая симпатичный профиль лица. Тэхён красивый. В его понимании самый лучший, самый умный, самый обходительный. — Поцелую, — обещает Тэхён, хмыкая себе под нос. Он привстаёт снова, застёгивая ширинку, и тянется к пачке сигарет, брошенной на пол. Потом кидает взгляд в сторону опасно открытой двери и достаёт одну никотиновую палочку, закуривая. Дым наполняет лёгкие быстро и не критично, создавая видимое облегчение. Лишь на несколько секунд. — Я думаю, чё делать дальше, — честно делится Тэхён, вновь возвращаясь на кровать. Почёсывая кончиком пальца веко, он смотрит на Джека, — Надо искать нормальную работу. Нужны деньги. Я не хочу сидеть вечно в нашем доме. — Можешь переехать ко мне, — сразу же предлагает омега, заметно оживляясь. — Не, я не в том смысле, — отмахивается Тэхён, вновь затягиваясь, — можно попробовать поискать что-нибудь серьёзное, а не всякие там подработки в домах престарелых и общепите. Не хочу продолжать как Чимин — мыть посуду или крутить жопой среди замужних, чтобы получить хоть копейку на сраную пачку кэмела. — Тебе на неё хотя бы хватает. Они не сдерживают весёлые смешки. Вскоре замолкают, продолжая сидеть рядом. Тэхён сжимает сухими губами кончик фильтра, затягиваясь, осматривает серые стены комнаты, замечая несколько жёлто-грязных разводов около окна. Наверняка у них протекает крыша, на чердаке обитает плесень, а по трубам течёт почти всегда ржавая вода. Джек среди этого хаоса выглядит неподобающе правдиво и уместно. Ему это идёт. Бардак в комнате, разбросанные бутылки из-под алкоголя, разные вещи, полотенца и листки, которые должны быть полноценными тетрадями. Помимо общего хлама здесь можно увидеть комод, в котором лежит не одежда, а склад оружия, которое упрямо прячет Майк по всем щелям этого дома. И Джек вписывается сюда просто прекрасно. Он трёт щёку ладонью и смотрит слишком внимательно. Тянет ладонь к растрёпанным волосам Тэхёна, вплетает пальцы у корней и слегка тянет, создавая боль. Такую же — тянущую — он ощущает и сам. — И что, пойдёшь работать каким-нибудь сраным менеджером, будешь топить за кемпинги по выходным и пить пиво по пятницам? Такую жизнь себе хочешь? — А я похож на того, кто любит сраные вылазки на природу? — Тэхён смеётся хрипловато, тушит сигарету о пепельницу и пожимает плечами, — мне предлагали идти в университет. Типа недобор сейчас. А я хоть и набрал необходимый балл не в этом году, но всё равно могу пройти. Прикольно, да? — И ты хочешь уехать? — Джек убрал ладонь от волос альфы, сжимаясь. — Ну… это не так далеко. Несколько часов на поезде. Я могу приезжать на выходные. И у меня появится возможность выбраться из того дерьма, в котором я сейчас живу. Тэхён облизал нижнюю губу и бросил взгляд на несколько плакатов, висевших на стене в комнате омеги. В дверном проёме показался Майк — он держал в руках бутылку пива. Идти дальше он не стал, замер. Заглянул в комнату и вопросительно посмотрел на брата. — Какого хуя вы тут делаете? — Курим, — ответил Тэхён. — Ебёмся, блять, — закатил глаза Джек, мгновенно раздражаясь и закатывая глаза, — не мог бы ты свалить нахуй подальше? — За языком следи, малой, а то договоришься так, что я этому пиздюку оторву его маленький жалкий член, — выплюнул Майк, подхватывая раздражение брата. — М-м, — любезно и притворно улыбнулся омега, поворачиваясь в сторону брата, — найди руку побольше своей, а то не обхватишь. — Чё сказал? — Майк крепче сжал бутылку в руках, бросая взгляд на Пака, — ты что, показывал ему свой член? — Нет, — Тэхён поднялся на ноги, качая головой, — я не совращаю малолеток. Он двинулся к выходу из комнаты, не подхватив даже свою пачку сигарет. Вляпываться в разговор с Майком лишний раз ему не хотелось, потому что альфа практически всегда был достаточно агрессивным и пьяным. С таким нормального и конструктивного диалога не выйдет. — Показывал, — резко бросает Джек, говоря с твёрдостью в голосе, он встаёт позади Тэхёна, — я только что отсасывал ему, пока ты там сидел и убухивался, понятно? — Блять, — Тэхён поджал губы и даже не сразу успел среагировать. Ещё на начале предложения сильный и крепкий кулак Майка влетел ему в лицо, разбивая нос. Кровь из лопнувших сосудов сразу же стала литься бурным потоком на губы и грудь, пачкая футболку. Озверевший старший брат не собирался останавливаться. Он сделал рывок, замахиваясь бутылкой с пивом, ударяя ею по голове Пака. Разбившаяся о голову бутылка привела в чувство Джека, который сразу же попытался оттолкнуть парня от брата, закрыв собой. Тэхён ошалело качнул головой, ощущая после резкой боли прохладу пива, растекающегося по голове и шее. В таком случае он не собирался стоять в стороне. Чуть пригнувшись, он кинулся вперёд, обхватывая альфу поперёк груди, Тэхён двинулся дальше как танк. С напором, агрессией и злостью, он завалил Майка на пол, падая сверху. — Хватит! — стоявший рядом Джек вцепился в локоть Тэхёна, пытаясь его отодвинуть от брата. — Тварь ебливая, — пыхтел Майк, получая смачные удары по лицу. — Гнида паскудная, — рычал в ответ взбешенный Тэхён, крепко держа кулак и замахиваясь в очередной раз, чтобы нанести очередной удар. Майк плюнул кровью в сторону и дёрнул ногами, пытаясь сбросить с себя тело альфы. Он вытянул руки, чтобы ударить в ответ, и они снова сцепились, одновременно пытаясь удержать и побить друг друга. — Я тебя в самосвал засуну, мразь ублюдская, — Майк рычал и снова дёрнулся всем телом. — Пожалуйста, хватит, — Джек вновь дёрнул Тэхёна за локоть и с надеждой посмотрел на открывшуюся дверь в гостиной. — Помоги! Джин вообще-то не собирался встревать в драку или даже продолжать (заканчивать) её, сказать больше — он вообще не ожидал драки. Первым делом он шёл к Джеку в надежде увидеть Майка, и просто так ему идти не пришлось — без причины, потому что у омеги был его брат. Поэтому зайти за Тэхёном и потереться около Майка казалось максимально логичным, без дурости и лишней паники. Вместо громкого крика, спрашивающего о том, если ли кто дома, Джин натолкнулся на обезумевшего от злости брата. Джек почти плакал — в его глазах действительно стояли слёзы, и он упорно смаргивал их, пытаясь стащить Тэхёна с тела своего брата. Увидеть альф в крови оказалось так неожиданно, что на минуту Джин растерялся. Ему пришлось приложить определённые усилия, прежде чем кинуться вперёд и вцепиться в тело брата, обхватывая его со спины, поднимая и оттаскивая от альфы. Тэхён всё ещё вырывался и пытался отбиться от рук брата, пока Майк шумно и быстро дышал, сплёвывая на пол кровь. — Да отпусти ты меня, блять! — вскрикнул в очередной раз Тэхён, отмахиваясь от рук брата. Он смотрел на присутствующий осоловелым взглядом, сдерживаясь, чтобы не накинуться вновь. — Какого хера тут происходит? — спросил наконец Джин. — Не вздумай ко мне, блять, больше подходить, — Тэхён выставил указательный палец вперёд, показывая на Джека, — я не желаю, блять, видеть тебя рядом со мной больше, маленькая ты паскудная тварь, не следящая за своим ублюдским языком. Тэхён переводит взгляд на Майка, пока тот поднимается с пола. Он зло усмехается. — Кстати, да. В ничего такой глотке. — Мудила, — шепчет Майк. Джин оказывается быстрее, вставая перед альфой, закрывая собой брата. — Я тебя достану, слышишь? — Майк выглядывает из-за плеча Джина и хмурится, — я всажу в тебя все пули своего дробыша, ублюдский мудак. — Сосни хуйца, Майк, — выставив впереди себя средний палец, Тэхён разворачивается и кидается к выходу из дома. Он достаточно быстро спускается по ступенькам, пытаясь заглушить свою ярость, которая от каждого вздоха становится только сильнее. Его не отпускает — не становится легче. Он движется по улице и качает головой, замечая редкие взгляды прохожих, рассматривающих его разбитое лицо. — Сука, — сквозь стиснутые зубы продолжает Тэхён, — чтобы я ещё хоть раз связался с мелкими неопытными омегами, блять, ни за что в своей жизни. Альфа пинает камень на дороге и сворачивается в сторону домов, чтобы найти лавочку, на которую можно присесть. Злость оглушает и оседает вязкой смолой в груди. Тэхён задирает край футболки и прижимает к лицу, стирая кровь. Пятна и следы всё равно остаются, но у него с собой нет воды, чтобы можно было умыться и привести себя в порядок. Зато есть бомжеватый парень, проходящий мимо, держащий в руках бутылку водки. Он пьёт прямо с горла, не считая нужным разбираться в том, что делает. Идёт спокойно — шатается, конечно, почти заваливается и тормозит около лавочки. Его грязная и потасканная одежда даёт понять о том, что он не менял её несколько дней. — Это моя точка, — бомжеватый парень гнёт брови и садится рядом с Тэхёном, рассматривая его лицо, спокойно рассуждая, — ебальник тебе подкрасили ничего так. — Не то слово, — Тэхён собирает сгусток слюны вперемешку с кровью и сплёвывает в траву. — На, обработайся, — парень протягивает бутылку водки и даёт добро. — Добро. Тэхён полощет горло обжигающей жидкостью и без всякого зазрения совести делает несколько смачных глотков, пока палящее солнце прячется в высоких ветвях деревьев.

***

— Свет моих очей, мой прекрасный омега, ненаглядной красоты твоё лицо и тело, — мурчит обдолбанный в ноль Джено, вжимаясь носом в волосы и шею Джиана. Омега хихикает, ведёт плечом в сторону и счастливо улыбается. Он вытягивает губы в трубочку и гнёт брови, тянется к альфе в ответ и смачно его целует, игнорируя колкость щетины. От Джено несёт алкоголем. Как и от самого Джиана. — Какой же ты мастер в комплиментах, любимый, — шепчет Джиан, изворачиваясь потасканной кошкой в руках альфы, — мне так нравится тебя слушать. Мне так нравится то, что ты говоришь. Милый, ты такой нежный, такой заботливый! Ты отличный отец! — Да брось, — усмехается Джено, — я и так это знаю, любимый. Знаю, что я лучший отец в мире. Я и ты… мы вырастили шестерых неблагодарных засранцев, которые вечно нас с тобой через хуй как нехуй делать кидают. Джиан сразу же грустно вздыхает и обхватывает лицо альфы ладонями, поглаживая его щёки. — Да, я бы так хотел всё исправить. Я так сильно их люблю! Они наши дети, милый, наши прекрасные дети! — Джиан влюбленно качает головой и почти что задыхается от собственных слов и их значимости, — я совершил большую ошибку, когда бросил вас. Ох, это моя вина, моя ошибка. Он даже не сразу замечает, как на глазах появляются уродливые слёзы, расшатанная эмоциональная система не выдерживает порыва после дозы героина. Джиан почти что рыдает, продолжая держаться за щёки своего мужа, и Джено видит всю эту назревающую истерику. — Нет, нет, — Джено качает головой и тоже морщится болезненно, — твоей вины нет в том, что они так неблагодарно себя ведут. Ты в этом не виноват. Но ты бросил и меня тоже… Пауза затягивается на несколько минут. Джиан задыхается от возмущения только спустя время. Его слёзы высыхают мгновенно, словно в лицо дует северный ветер. Хоть в помещении, в котором они сейчас находятся и нет ветра, но холодок, проскальзывающий по ногам, ощущается достаточно сильно. Лицо омеги вытягивается в непонимании и неверии происходящего. — Как… какого хуя ты так говоришь? Ты бросил меня, Джено! Джиан отталкивает мужа подальше от себя. Даже делает шаг назад, спотыкаясь о кроссовок и практически падая на задницу. Неведомая сила удерживает его из последних сил. На такой выпад измученный альфа лишь пожимает плечами, гнётся немного, словно на этих плечах у него огромная ответственность и обязанность, которую он несёт. Джено трясёт головой в согласии, кивает сам себе пару раз и разводит руки в стороны. — Ну я отчасти был не так уж и прав, да… — Ты переспал с тем шлюховатым парнем по имени Райни! Это был день Благодарения и мы были в гостях у моего отца! — возмущается Джиан. — Джи, солнышко моё ясное, его звали Райан, и оказывается это был твой дальний родственник, я не особо вслушивался. Да, в этом есть моя вина — красивые тела влекут меня в свою влажную бездну, но… милый, ты должен знать, только твоя жаркая, горячая и влажная бездна всегда вела меня к себе — только твоя. Джено складывает ладони в молитвенном жесте прямо перед собой и с надеждой смотрит на супруга. — Правда? — голос Джи становится тихим, скромным и совсем застенчивым, словно он вернулся в очень далёкое прошлое, когда в его школьном классе хулиганы хвалили его задницу. — Правда, — Джено вновь разводит руки и улыбается, делая шаг поближе к мужу, обнимая его руками за поясницу. Его цепкие ладони сразу ползут вниз, хватаясь за задницу, — Именно твоя сокровищница смогла выстоять и прижить в себе моё семя. Если бы не ты, мой дорогой муженёк, то у нас бы и не было шестерых детей. — Ох, Джено, ты такой милый, — омега улыбается от такого комплимента и обнимает супруга за шею, пьяно дыша ему в губы, — давай заведём ещё ребёнка! Джено намёк понимает сразу, его руки уже тянутся к ширинке на джинсах, которую он пытается расстегнуть, пока Джиан с улыбкой продолжать рассказывать про то, какого ребёнка он бы хотел, и как бы он хотел его воспитать. Самостоятельно, конечно же. Ага, блять.

***

Джин вздыхает и переводит взгляд на своего друга, подавая ему бутылку пива. Джек отмахивается и продолжает обиженно сопеть в сложенные руки. Они сидят на траве под огромным мостом уже около часа, и никто из них не пытался начать разговор и обсудить то, что произошло на днях. Джин видел брата дома. Видел, что тот немного выпил и отходил от синяков, предпочитая выспаться, но также Джин видел и взбешённого Майка, пыл которого немного поутих. Бешенства у него, как у дикого пса, совсем не отнять, а желания убить кого-то очень наглого — чуть ниже среднего. Майк вообще живёт по шкале «уебать или убивать», а Джин, если честно признаться, любит его такую резкость и такое дикарское поведение. Отношение. В плане того, что Майк готов защищать близких, этим он очень похож на семью Пак, на что и купился Джин. Не только на внешность. На неё он не всегда смотрит. — Как ты? — спрашивает Джин, когда решает, что время заговорить подошло. — Не хочу говорить об этом, — тяжёлым голосом выдаёт Джек, сдерживая попытку заплакать, — я не хотел, чтобы Майк узнал так, но он меня так сильно выбесил своим заглядыванием в комнату, что я просто не сдержался. — Он первым ударил Тэ? — поинтересовался альфа. — Да. А Тэхён потом просто как с цепи сорвался. Так сильно начал его избивать, что я в какой-то момент подумал, что и мне тоже прилетит… Он был бешенным. — Иногда бывает, если его сильно задеть словами. Или поступками. Джек не отвечает — он глубоко вздыхает и на несколько минут прикрывает глаза, поддаётся эмоциям грусти. Кроме неё он ощущает лёгкую вечернюю прохладу и шум от поезда, что проносится прямо над головой. Совсем недалеко от их места можно увидеть пару бочек, в которых разжигают костёр местные бомжи. Наверняка они нашли что-нибудь съестное в мусорках около ресторанов и кафе, и сейчас собираются это согреть. Пак тоже не сдерживает вздоха, после которого следует немая тишина. Они снова молчат, не пытаясь наладить разговор. Джек смотрит на бомжей, потом в сторону, на улицы, потом на альфу. Он рассматривает Джина и вдруг тянется к нему ногой, толкая в бедро. Альфа от неожиданности заваливается на бок, но не падает окончательно, вовремя успевая упереться ладонью в траву. Он лишь ошалело смотрит на омегу, замечая на его губах скромную улыбку. Подсаживаясь ближе, Джин протягивает другу алкоголь вновь, потом приобнимает его за плечо и сам улыбается, наслаждаясь хорошим вечером. — Всё наладится, — говорит Джин, когда Джек делает первый глоток уже тёплого пива. — Ага, — легко отвечает омега и кладёт голову на плечо друга, — ты знал, что он хочет уехать в университет? — Нет. Но я уверен, что он знает, как нужно поступить. Он не совершит ошибок. А если совершит, то исправит их. — Ты так сильно его ценишь, — замечает Джек с улыбкой на губах, срывая около себя маленький стебель травинки, раскручивая его в пальцах, — почему у тебя нет омеги? Ты очень заботливый. — Потому что мне не нужны отношения, — резче, чем нужно было, отвечает Сокджин. — Врёшь, — лёгким тоном выдаёт омега, — все хотят, чтобы их любили. Он улыбается, поднимает взгляд на друга, замечая его брови, сведённые к переносице, его абсолютно серьёзный, но немного грустный вид. Джек понимает это иначе. — Тебе кто-то нравится, да? Это не взаимно? — Много ли ты понимаешь, — сдаётся Джин, начиная улыбаться. И задумывается. На долю секунды он решает, что может сказать парню, в чём дело. Он может довериться Джеку и рассказать ему ту часть правды, которую не многие знают. Ведь он может? На самом деле сложно. Особенно в их месте, где они живут, когда каждый на улице кричит о том, что грязных пидорасов нужно сжигать, Джин предпочитает не оборачиваться на такие заявления, а спокойно идти по делам. В их мире это всё ещё считается постыдным и грязным. Но Джек смотрит доверчиво, мило улыбается, потому что он понимает, что и его собственная любовь не всегда доставляет ему счастливую жизнь. Не всегда приносит пользу и желание улыбаться и срать мирными и добрыми поступками. — Вообще-то… — Джин запинается, — есть человек, который мне нравится. — Вот! — Джек вскакивает, победно улыбаясь. Он нависает над Джином, смотря на него сверху вниз. — Кто это? — Это альфа, — Джин выпаливает это быстро и едва слышно. Джек замирает. Он поджимает губы, которые до этого распахнул, и прищуривается, всматриваясь в лицо своего друга. Смотрит так странно, словно… не верит. — Да ты пиздишь мне! — Нет, это правда. Это твой брат. Майк. Он мне нравится. Джин чувствует странное ощущение в груди, словно камень облегчения и плохого предчувствия внезапно соскользнул с его сердца и, не долетев до назначения, упал обратно. — И если ты ему об этом расскажешь, он придёт со своими друзьями к моему дому, чтобы сжечь меня на праведном костре, называя какими-нибудь ублюдскими словами вроде китайского пидораса. Ну, знаешь, это то, что он обычно и делает. Джек садится на землю, растерянно смотря на альфу. Он видит поселившуюся грусть в его глазах, видит обречённость и странное поведение. Прищуриваясь, омега глубоко вздыхает, раздумывая над правильными словами, которые должен подобрать. Он бы ни за что не стал никому рассказывать такой секрет друга, но происходящее его тоже печалит. — Я не скажу ему, — обещает Джек, — если обещаешь поговорить с Тэхёном о случившемся. — Хорошо, — Пак не сдерживает грудного смеха. Спустя минуту они падают на траву, посматривая на тёмное небо, освещаемое множеством фонарей и баннеров. Омега складывает руки на животе, а Джин закидывает свои за голову. Они разговаривают о многом, о том, что должно оставаться только между ними. Их дружба способна вынести и выдержать многое.

***

Юнги зачёркивает очередную цифру в календаре и просчитывает то, сколько ещё дней осталось до главного праздника в его жизни. Главное событие, которое он ждёт с огромным нетерпением — его собственный день рождения! Он станет на год старше, а это значит скоро у него будет первая течка и первые отношения. Проводить течку в одиночку он абсолютно не собирается, поэтому уже начинает основательно готовиться. Первым делом Юнги собирает информацию — журналы, газеты, интернет, рассказы близких и знакомых. Он даже выписывает всё в дневник. Самое главное — о поведении, о том, как найти альфу, как произвести на него впечатление, как хорошо и взросло выглядеть, где можно достать косметику и красивое бельё, и самое главное, через кого это всё можно купить. Юнги подходит к делу совсем основательно, только вот не совсем ожидает попасться на самом банальном и простом. Когда он ушёл в ванную, чтобы почистить зубы, Чимин зашёл в их с Хосоком комнату, чтобы убрать грязную одежду и собрать посуду. Ему нужен был хотя бы видимый порядок. Раскрытый дневник лежал на столе и Чимин не должен был его читать, но он не смог пройти мимо красивой надписи, выведенной яркими фломастерами. Новый этап — потеря девственности. Охуевая от прочитанного, Чимин подхватил дневник и смахнул его со стола одним резким движением. Первым делом он порывался просто бросить его в мусорку, но потом подумал что будет лучше отнести его в свою спальню. Решая обговорить всё с братом напрямую, Чимин стал дожидаться его из ванной. Чонгук же ходил по кухне, пытаясь дожарить мясные котлеты и не спалить их. Ему безумно сильно хотелось есть, а ещё взбежать за второй этаж и найти Чимина, чтобы сжать его в объятиях и полапать несколько минут. Это уже чисто для успокоения собственной души. — Чимин! — громко крикнул Чонгук, стоя посреди кухни. Пак услышал крик Чонгука, поэтому практически сразу пошёл вниз, быстро спускаясь по лестнице и вопросительно дёргая бровями. Ему не особо понятен крик Чонгука, и то, что он вычитал в дневнике брата до сих пор задевает раздражающим фактором, поэтому Чимин не хочет медлить. — Ну? — Иди ко мне, — говорит Чонгук хитрым голосом, — я соскучился. — Я знаю, — дёргано улыбается омега и спускается окончательно, подходя к парню, — просто у меня назрела одна проблема. — Какая же? Я смогу её решить? — Чонгук флиртует, делая свой голос немного пошловатым. — Чимин! — громкий крик со второго этажа заставляют Чонгука задрать глаза к потолку. После слышится хлопок двери и громкий, частый топот. — С этой проблемой, — многозначительно говорит Чимин, дёргая бровями. Юнги выглядит очень злым, когда тормозит на последней ступени. Он даже не смотрит в сторону Чонгука, только на своего старшего брата, которого в эту минуту считает наглым, невоспитанным и плохим человеком, который совершает ужасные поступки. Юнги сжимает руки в кулаки и даже не пытается сдержать обиду, засевшую в его голосе. — Какого хера ты взял мой дневник?! Куда ты его спрятал?! — Во-первых, не ори, — Чимин упирается руками в тумбу, продолжая говорить максимально спокойным голосом, — во-вторых, я не просто твой брат, я твой опекун. И я буду следить за твоим ментальным и физическим здоровьем, потому что это моя обязанность, и в мои обязанности также входит то, чтобы ты сохранил свою девственность хотя бы до семнадцати лет. — О господи, какой же ты тупой зануда! — Юнги едва ли не топает ногой. — Эй, потише в выражениях, — напоминает о своём присутствии Чонгук. — Да он же сам лет с четырнадцати трахался со всеми подряд, а я что, не могу? Почему?! Я что, обязан жить по твоим правилам, Чимин? Ты мне не папа и не отец! — Юнги, — строже говорит Чонгук, прерывая обиженную тираду младшего омеги. — Ты не должен сравнивать моё и своё детство. Ты ещё ребёнок, Юнги, — спокойно продолжает Чимин. — Я уже взрослый! Я подрабатываю на каникулах и вкладываюсь в счета для коммунальных услуг, я хорошо учусь и я очень ответственный! Я могу приготовить завтрак и постирать кучу вещей! — возражает омега. — Да, но не это делает тебя взрослым, — отвечает Чимин, бросая взгляд на Чонгука, пока тот переворачивает котлеты лопаткой. — Я не ребёнок! — Юнги подходит к обеденному столу, шумно хлопая по нему руками. — Юнги, — Чимин подходит к брату, обхватывая его плечи ладонями, — ты ещё юный и ты, конечно же, можешь с этим спорить, но сейчас я прав. Совсем скоро у тебя будет праздник и мы можем закатить тебе взрослую вечеринку, если хочешь. Ты можешь позвать друзей, устроите пижамную вечеринку. Будете смотреть ужастики по телевизору хоть всю ночь. Юнги замирает. Он внимательно рассматривает лицо брата, видя его мягкую улыбку и доверчивый взгляд. А ведь Хосоку ещё не разрешали устраивать такие вечеринки, поэтому… Конечно же он хочет этого! И точно хочет быть круче своего брата, хочет его во многом опередить. Чонгук поднимает одну ладонь в воздух, якобы показывая, что он точно не против такого расклада, пока Чимин продолжает смотреть с мягкой улыбкой и уверенностью во взгляде. — Тогда сделайте мне вечеринку как для взрослого, без всяких поздравительных растяжек и прочей херни, — Юнги видит кивок брата. Он удовлетворяется таким ответом и сразу же бежит в спальню, уже приготовившись писать Хосоку сообщения. — Травки и кокса ему надо достать для взрослой вечеринки? — со смешком в голосе и улыбкой на губах спрашивает Чонгук. — Завались, — Чимин закатывает глаза и подходит к своему альфе, чтобы от всей души шлёпнуть его по заднице. Чонгук на такой выпад только хихикает, выкладывая еду в большую общую тарелку. Он бросает игривый взгляд в сторону Чимина и его пухлых бёдер, отмечает то, что он стал ещё более сексуальным в последнее время. Приходится медленно и собранно выдохнуть, после чего достать сигарету из пачки, прикурить никотиновую палочку от фабрики мальборо и затянуться от души. Чимин крадёт сигарету почти сразу, когда подходит ближе и попадает в поле зрения Чонгука. Он зажимает её пальцами, тянет к своим губам и шумно затягивается. — Семейство! — слышится голос со стороны входной двери. Абсолютно пьяный голос, — ёбана в рот. — Милый, — Джиан заваливается следом, пьяно смеясь. Он смотрит с обожанием и любовью на лицо своего супруга. — Блять, — Чимин поджимает губы и отдаёт сигарету Чонгуку, делая несколько шагов в сторону гостиной, чтобы посмотреть на невероятно пьяных родителей. Джено едва стоит на ногах — держится за стену ладонью, а Джиан висит на нём, целуя его в шею и заглядывая в глаза. Обычно в такие моменты они не появлялись дома, им нужно было дойти до невероятно сильной и убийственной кондиции, либо находиться в состоянии похмелья. В любое другое время они даже не вспоминали, что у них есть дом. А Джиан вообще мог пропасть на несколько месяцев и появиться только тогда, когда ему становится что-то нужно. В крайнем случае это деньги и наркота. Чимин ненавидит те моменты, когда их папа возвращается домой, потому что это всегда заканчивается разочарованием. Хорошо что они с Тэхёном и Джином перестали верить старому мудаку, но переубедить младших детей в том, что их отец — сраное хуепутало — просто невозможно. Они верят в то, что родня сможет бросить бухло и наркоту, и Чимин честно не хочет, чтобы дети переживали лишний раз из-за родителей, но сделать ничего не может. Только быть рядом тогда, когда это нужно — в самый уёбский для младших момент. Чимин и прямо сейчас собирается прогнать родителей из дома, чтобы они дали возможность семье нормально поужинать, но его прерывает спускающийся по лестнице Джун. Младший брат держит в руках свой самолёт, сделанный из палочек и спичек, весь обмазанный в клею. Его проект, который он захотел сделать сам — без помощи взрослых. Чимин лишь периодически заходил к брату, чтобы поддержать его и проверить, получается ли хоть что-то. Джун очень сильно удивлял — у него выходило достаточно аккуратно и красиво. — Папа! Отец! Он подбежал к пьяным родителям достаточно быстро — даже спрыгнул с последней ступени. Прижался лицом к их животам, чувствуя запах алкоголя и грязи. Но даже это делало Джуна счастливым — родители были дома. Он бросил счастливый взгляд на старшего брата, а потом выставил впереди себя красивый макет самолёта, показывая его родителям. Чимин скрестил руки на груди, неотрывно смотря на то, как Джено присел на колени перед младшим сыном, рассматривая его поделку. Чонгук подошёл сзади, положил подбородок на плечо своего омеги и замер. Он смотрел на пьяных Джиана и Джено с лёгким презрением. Он прекрасно знал, сколько боли они доставили каждому члену семьи. — А ужин будет? — спросил Джено, отдавая самолёт младшему сыну, поднимаясь на ноги. — Только для тех, кто оплачивает счета, Джун не в счёт, он ещё не может зарабатывать. — Пожимает плечами Чимин. — Да без проблем, — с победной усмешкой в голосе проговаривает Джено. Он лезет в задний карман своих джинс, достаёт смятый пакетик с белым порошком и пару скрученных купюр, бросая всё это на диван. — Товар хороший, чистый, сбыть его можно за углом, сам знаешь, где. Сходи пока, погуляй, нам с твоим папкой надо кое-чем заняться. — Опять будешь переманивать детей на свою сторону или потрахаетесь в спальне до желчной блевоты? Чонгук усмехается на слова парня, отходит от него и приближается к дивану, цепляя пальцами пакетик с купюрами. Деньги он разворачивает, рассматривает и отдаёт Джиану, а тот ведь с радостью забирает, суёт к себе во внутренний карман рубашки, оголяя ключицы и часть груди. Чон, как только замечает сосок, сразу же отворачивается, выглядя несколько удивлённым. — Хватит тут светить грудью, идите в ту дыру, из которой ушли, — Чимин подходит ближе, бросив короткий взгляд на Намджуна. Брат поджимает губы и снова смотрит на родителей. — Ты такой жестокий, позволь нам остаться, ну же, — с милой улыбкой и просящим тоном требует Джиан. — Чимин, пожалуйста, — просит Джун. Омега семьи Пак бросает взгляд на брата, прищуривается и вздыхает. — Ладно, но только если ты поужинаешь и отправишься в кровать, — предупреждает Чимин, замечая, с какой скоростью Джун срывается с места и уносится на кухню. Дверь в дом снова открывается и хлопает прямо в тот момент, когда Чимин собирается сказать родителям проваливать ночью куда-нибудь подальше. Стоящий на пороге гостиной Тэхён выглядит помято. Он кутается в кофту с длинными рукавами, потому что его знобит с похмелья, трёт щёку, и губы, с которых ещё не сошли синяки. Чимин смотрит на брата с сожалением, тогда как Джиан и Джено не сдерживаются в своих выражениях. — Чёрт, сынок, — Джиан тянется ладонями к лицу Тэхёна, обхватывая его щёки, — выглядишь херово, милый. Хочешь водки? — Ага, — вмешивается Чимин, — спаивай своего сына, это ведь то, что ты умеешь делать. — А ещё съебаться подальше он тоже умеет, — не обращая внимания на руки папы на своём лице, говорит Тэхён, — да я лучше в луже своей мочи захлебнусь, чем с вами забухаю. — Иди поспи, — вмешивается Чонгук, — тебе нужно проспаться. — Похер. Тэхён безразлично жмёт плечами и выворачивается от рук папы, медленно и устало поднимаясь по лестнице. Чимин, наблюдая за братом, решает, что с ним нужно поговорить. И поговорить срочно, узнать, что случилось, чтобы предотвратить эти попытки набухиваться каждый день. Омега не хочет, чтобы Тэхён шёл по стопам родителей. Он и этим ублюдкам позволяет остаться на ужин, потому что возвращается Юнги, с улыбкой начиная разговаривать с омегой и альфой. Чимин выглядит отстранённым — слушает, но сам находится в своих мыслях. Его это всё пиздец как сильно угнетает.

***

— С днём рождения! Хосок смеётся оглушительно громко, потому что он поднимает подушку брата и кричит ему любимую фразу почти что в лицо. Особое удовольствие его посещает после того, как он видит ухмылку Юнги и его заспанный взгляд. Он поджимает губы, хмурится, отмахивается ладошкой. Просит дать ему больше времени для сна, но Хосок не хочет отступать от своих желаний, поэтому он кидает красивую обёртку на грудь брата. — Твой подарок. Вставай давай. — Разве именинникам не положено спать до самого вечера? — ворчит Юнги, медленно садясь. Он провёл огромное количество времени в телефоне прошлой ночью, уснул только к утру, и поэтому сейчас выглядел максимально сонным и уставшим. Смачно зевнув, Юнги почесал щёку и бросил взгляд на брата — Хосок выглядел выспавшимся и радостным. Тот уже находился в обычной повседневной пижаме, даже успел причесаться и умыться. Хосок с улыбкой смотрел на Юнги, кивая подбородком на свёрток. — Я подумал, что тебе такое понравится. — И что там? Пистолет? — Не сучься, — пыхтит от смеха Хосок, растягивая губы в широкой улыбке. Юнги рвёт подарочную упаковку сразу же, раскрывает её и ещё раз зевает, а после… замирает. В ней лежит один красивый комплект белья — трусики и топ. Всё в нежно-розовом цвете, с бантиками и прочей херью. Вроде даже пахнет как-то сладко — клубнично. — Вау, — Юнги широко распахивает глаза и достаёт бельё, рассматривая его. — Мой размер? Где ты достал это? — У меня свои методы, — смеётся Хосок, — тебе нравится? — Очень! — Юнги смотрит с милой улыбкой на брата, — я обязательно надену это для альфы. Потеряю девственность самым красивым. — Это верно, — Хосок хихикает и подхватывает со своей постели телефон, отсоединяя его от шнура с зарядкой, — ладно, я погнал вниз! Чимин поехал за тортом, а Тэхён накрывает на стол. — Да, он сказал, что днём мы посидим всей семьёй, а ночью мне можно закатить настоящую вечеринку. Я уже пригласил кучу народа. — Я думаю, будет весело, — хмыкает Хосок, сжимая в руке телефон. Он выскакивает из комнаты в хорошем настроении. Заглядывает в спальню к родителям, находя её пустой, смотрит по сторонам и снова выпрыгивает в коридор. Он замечает Джина, выходящего из ванной комнаты. Тот придерживает полотенце на поясе и идёт в их общую с братьями спальню, чтобы нацепить на себя одежду. — Как дела? — спрашивает Хосок, забегая вслед за братом, мимолётом бросая взгляд на его голые ягодицы. — Да всё нормально, а у тебя? — Джин натягивает носки и хватается за дезодорант. — Отлично! У меня всегда всё отлично! Когда вернутся Чимин с Чонгуком? — Уже должны. Тэхён ведь внизу? Пойду помогу ему. Юнги-то проснулся? — Да, — Хосок идёт в сторону коридора, — он встал. — Отлично, — Джин надевает джинсы и первую попавшуюся футболку, догоняя брата на лестнице. Тэхён действительно накрывает на стол — носит посуду, выглядит трезвым и спокойным. Джин только хочет подойти к нему, чтобы поговорить насчёт Джека, но не успевает — в гостиную вваливаются Джено и Джиан. Они начинают предаваться воспоминаниям о том, когда и где они зачали Юнги, а Тэхён закатывает глаза. — Лучше вспомните, под чем вы были, а не где. — Вроде бы… экстази? Милый, ты помнишь? — Джиан сочувственно поджимает губы и выглядит слегка виноватым. Он смотрит сначала на Джено, потом на длинный стол. — Так много еды… — Ага, скажи спасибо Чимину и Чонгуку, они половину из этого готовили, а половину купили, — Тэхён ставит кружку на стол и поднимает взгляд на Джиана. Тот выглядит совсем иначе, чем с последней попойки — любвеобильный взгляд течной кошки мгновенно пропал. Джиан косился взглядом себе под ноги, скромно улыбался, виновато опускал глаза и чувствовал себя явно не в своей тарелке. Джин и Тэхён на это внимания обращать не стали, они продолжили дальше готовиться к прекрасному дню, а вот Джено пройти мимо взгляда своего любимого омеги не мог. Он сразу же начал с ним ворковать, упрашивая улыбнуться и выглядеть немного более счастливым. Хосок крутился рядом со старшими братьями, пока со второго этажа не спустился Юнги. Он убрал волосы за ушки невидимками и надел новую кофточку, которую подарил ему Чимин с Чонгуком ещё ночью. Принимать поздравления от братьев было лучшим и счастливым моментом для Юнги. Он даже не заметил, как через заднюю дверь с кухни пришли Том и Руби. Том держал ящик с пивом, неся его в своих крепких руках, а Руби прекрасно вилял бёдрами, широко улыбаясь и держа коробку с пиццей. Юнги поспешил к друзьям-соседям, чтобы поприветствовать их. Они пришли одновременно с Чонгуком и Чимином, только зашли через другой вход. Чонгук держал в руках коробку с тортом и ключи от машины, а Чимин со счастливой и явно очень весёлой улыбкой что-то рассказывал своему альфе. Разговаривая и смеясь, они раздали друг другу алкоголь и другие напитки, Чимин разрезал торт, а Юнги улыбался, слушая разговоры братьев. Он потянулся за кусочком пиццы и поморщился. — Не отцепляется, — пожаловался Юнги Тэхёну. — Я принесу нож, — Тэхён быстро отозвался, поднимаясь на ноги, но его опередили. Джиан вцепился в руку сына и усадил его, мило улыбаясь. Он сам встал на ноги и повернулся к Юнги. — Я принесу, дорогой. Чимин, облизывая палец от крема на торте показал на нож, который можно было бы отнести помыть и им же нарезать пиццу. Джин в этот момент включил музыку на старом стерео, пританцовывая, а Хосок сразу же включился в общий мотив, подпевая знакомой песне. Они не думали, что в тот момент может произойти нечто плохое. Они не рассчитывали на грустный исход дня, потому что были заняты друг другом, своими улыбками и смехом, были заняты весёлым настроением, громкой музыкой и алкоголем. Чимин смеялся, прижимаясь лицом к плечу Чонгука, а Руби всё лез пошептаться к своему другу. Том сочувственно поджимал губы и рассказывал о работе в баре, в то время как Джено пытался вставить свои пять копеек и уломать соседа на скидку. Хосок танцевал вместе с Джином и Джуном, а Юнги смотрел на всех с улыбкой, обнимая Тэхёна за руку. Он был так счастлив. — Пойду заберу у папы нож, — сказал Юнги, поднимаясь со своего стула — он так устал ждать. Всего лишь пара секунд отделяли его от шока. Пара секунд, прежде чем он прошёл из гостиной в кухню. Пара секунд, когда Юнги замер, распахивая от шока глаза и губы, смотря на своего папу. — Чимин! Громкий и испуганный вскрик брата заставил старшего омегу семьи Пак сразу же встать на ноги. — Что? Чимин не стал стоять около стола, он кинулся к Юнги, лицо которого практически побелело от шока и страха, а после увиденного он и сам замер, крепко обняв брата со спины и прижав его к себе. На помощь сразу же прибежали братья и друзья. — Ёбаный пиздец, — громко выругался Том, оборачиваясь на своих друзей. — Блять, блять, — шептал Чимин, прижимая к себе Юнги и обнимая его обеими руками. Он подхватил подошедших Хосока и Джуна, не давая подойти ближе. Джиана трясло, а взгляд его метался из стороны в сторону. Он словно находился в припадке и сознании одновременно. Пол кухни и запястья омеги окрасились в красный цвет. Тёмный даже. Бордовый. Запахло сталью. — Нужны полотенца, вызовите скорую, — сразу же скомандовал Руби, подхватывая тряпку со стола и без страха подходя к полусидящему Джиану, — Чонгук, помоги, ему нужно поднять руки и зажать раны полотенцами. — Я вызову скорую, — крикнул Том, уже хватая телефон из кармана шорт. Юнги почувствовал, как слёзы начали застилать его глаза, поэтому он повернулся к Чимину лицом и вжался в его тело, не сдерживания рыдания. Поддержать в этом деле брата решили все младшие в доме, и Джин мгновенно подхватил Намджуна на руки, унося его в сторону гостиной, подальше от увиденной сцены. — Его нужно поднять, вынести хотя бы на крыльцо, чтобы быстрее было, — Тэхён едва мог шевелить губами от шока. Он кинул взгляд на старшего брата, а после подошёл к Чонгуку и Руби, помогая им поднять Джиана на руки. Скорая приехала достаточно быстро, но день пролетел в медленном ожидании. В приёмной осталась только семья Пак. Джено ушёл, как только приехала карета скорой помощи, он даже не стал смотреть и оставаться рядом. Хосока и Намджуна до больницы довезли Руби и Том, но оставаться до самого конца пара не стала, отправилась на работу. В машине Чонгука ехали Чимин с Юнги и Тэхён с Джином. В больнице они все сидели рядом друг с другом. Чимин гладил Юнги по волосам, перебирая их, натыкаясь на невидимки, и моргал так странно, заторможенно и устало. Он знал, что какой-нибудь пиздец обязательно произойдёт, если Джено и Джиан будут рядом, но он не знал, что случится именно это. Юнги больше не рыдал, только тихо плакал, и Чимин не спешил спрашивать брата о причине слёз. Возможно, это шок, а возможно, это жалость к папе. Тэхён устало откинулся в своём кресле, а Джун, сидевший на его коленях, уснул. Его детский организм справился со стрессом только так — во сне. Хосок тоже сидел рядом с Тэхёном, прижавшись к нему плечом, а Чонгук кружился вокруг — ходил курить, приносил кофе, успокаивал Юнги и Чимина. Был рядом. К счастью (или сожалению) всё закончилось хорошо. Джиан спокойно спал в своей палате — ему наложили швы и бинты, а семья Пак пытался восстановить настрой друг друга. У них не выходило, но это было той реальностью, с которой они практически всегда справлялись. Каждый пиздец, происходящий в их жизни — закалял. Закалял душу, тело и сердце. Каждый ебаный пиздец.

— А как же дети? — спросил Чимин, вернувшись домой с Чонгуком, чтобы отмыть кухню от крови. — Не переживай, — вздохнул Чонгук, хватая тряпку и ведро, — они и так ебанутые.