FUCK U-UP

***

Ну бля-я-ять… опять вы? Какого хуя мне нужно рассказывать, что было в прошлой главе? Нет. Идите и перечитывайте сами, понятно?

Тэхён тушит окурок о свою кружку, в которой давно не плавает ничего, кроме затхлого пива. У него кружится голова и тянет на огромное желание проблеваться, потому что в желудке одна желчь, на улице дождь, а в душе… блять. Моросящая и хмурая погода совсем не подходит под летнее и яркое настроение, но так подходит для измученной, объёбанной состояниями жизни души. Тэхён медленно садится, хватается за бок и слышит что-то от своего соседа, который спрашивает о здравии. — В полном. — Чего? — Я в полном порядке, блять. — Ты хоть помнишь, что было вчера? Ты помнишь, как проебался? Еблан. Тебя в деканат вызывают. Сосед говорит с толикой сочувствия, а Тэхён вспоминает — буквально по кусочкам собирает себя и своё состояние, чтобы вспомнить, во что он вляпался снова. Эти полгода прошли такими яркими и весёлыми, что вляпаться в очередное говно показалось даже непривычным поначалу. Тэхён думал, что он ловко выкрутится — всегда же срабатывало, только вот в его крови текут гены Паков, а значит быть на дне и не слышать снизу стука — это обычное, нормальное явление. Альфа морщится. Вздыхает глубоко, тянется за новой сигаретой и попутно за своим айфоном, покрытым трещинами. Где разъебал? Обо что? Или может нужно вспоминать об кого? Пиздец. Всё разъёбано. Руки сбиты в кровь, на лице трещат едва зажившие ранки. Тэхён осматривает себя, замечая ярко-фиолетовый синяк у глаза и разбитую губу. Кто-то рассёк ему бровь. Он знает кто. У его… любимого омеги. Ну, у того самого, у профессора Харви, помните такого? Высокий статный омега с запахом кашемира, которого Тэхён поёбывал по выходным и в перерывах между лекциями, оказывается… был муж. Супруг. Альфа. И был он весьма серьёзным, злым и готовым убивать. Тэхён об этом не знал — он и домой-то к Харви никогда не ходил, жил в его левой квартире, которая предназначалась будущему ребёнку. И всё хорошо было, Тэхён в ту квартиру уже почти переехал, все удобства как на ладони — душ в любое время, удобная кровать, два укромных стула для завтрака и ужина, своё место, в котором можно готовиться к учёбе. Харви говорил, что у него сложные отношения, что он живёт с родителями и… так ловко пиздел об этом, что Тэхён верил. Уши развесил и как банально глупый омежка поверил во всё. А потом проснулся в шоковом состоянии, потому что его увидели с преподом. Не просто так увидели, а засняли настоящее порно — тогда он с Харви прятался за углом общежития, и трахались они дико, почти как и всегда. И это всё было так учтиво снято, а после выложено в студенческий чат, что Тэхён в это сначала не поверил. Разве вот так бывает? За один час разрушают его ебучую жизнь. Видео разлетелось быстро, нашёлся муж Харви, который не потрудился побегать за Тэхёном со своими крепкими кулаками. В лицо несколько раз прилетело, но охрана кампуса быстро скрутила нарушителя. Тэхён был зол. На самого себя, на анонима, что выложил видео в сеть, на всех. Он знал, что к Харви теперь было не подобраться, но омега и сам не торопился обсудить всё и обговорить. Харви прикрывал свою задницу — сменил яркие рубашки на простые серые тона, притворился серой ебучей мышкой и затих, получая выговоры от преподавателей. Все говорили, что его уволят, а Тэхёна хлопали по плечам, спрашивая о том, какого это — трахать профессора. В деканат альфа попал не в назначенное время. Он смог принять душ, надел футболку с джинсами, которые не воняли водкой, а после пошёл в кабинет как на свою собственную смерть. Сидеть было тошно — его мутило. Выпитый алкоголь просился наружу, но его нужно было сдерживать всеми правдами и неправдами. Тэхён пытался, честно. В кабинете его осмотрел омега, работая за компьютером. — Ким Тэхён? — учтиво поинтересовался, хотя итак уже знал. — Ага, — Тэхён упал в кресло и сжал пальцами свои колени, немного нервничая. — Заполните эту анкету, — омега протянул бумагу и ручку, — до этого вас не вызывали в деканат и вы были среднестатистическим учеником, судя по вашим оценкам и посещениям. — Ну да, — поддакнул Тэхён, начиная заполнять анкету. — Вы пьяны? — напрямую спросил омега, дёрнул бровями. — Уже протрезвел. Тэхён не просто ответил — огрызнулся. — Заполните ещё и эту анкету. Алкоголизм в раннем возрасте опасен, — с видом учёного выдал омега. — По какой причине вы задержали оплату за семестр? — Оплату? — переспросил Тэхён, прищуриваясь. — На адрес вашего дома приходило письмо, вы не получили почту? — Блять, — шикнул Тэхён себе под нос. Почта-то приходила на адрес его ебучего дома. Омега с раздражением поднял брови, удивляясь. Не ожидал услышать мат, а Тэхён вдруг протягивает листы обратно, не собираясь их заполнять. Итак понятно, что они хотят от него услышать. — Вы отстраняетесь от учёбы на два месяца, — говорит омега, смотря на не до конца заполненные документы. На одном листе выведено быстрым и корявым почерком «сосите хуй». Мужчина поднимает взгляд на студента с упрёком в глазах. — Мне похуй, — пожимает плечами Тэхён и встаёт, чтобы уйти. Нужно было с самого начала понять, что всё это — не для него. Он не годится для учёбы и хорошей жизни, он на том дне, на том самом дне из которого должны постучать. И со дна стучат, когда он садится в метро, надеясь быстрее попасть домой. Ему не столь важно, что в его руке — телефон или бутылка с водкой, которую он опустошает достаточно быстро. Просто ебучая жизнь опять дала ему пинок под зад.

***

— Ну и какого хуя ты не отвечаешь на мои звонки? Юнги раздражённо заправляет прядь волос за ухо и вновь поднимает телефон, делая новую фотографию. Он заперся в ванной с самого раннего утра, никого сюда не пускает и не понимает, почему его любимый Митчел не отвечает на сообщения. Он ведь не может спать в такой момент и игнорировать его! Это ведь такая подстава от него! Несправедливо. Приходится сделать ещё одну фотографию теста с положительным результатом и отправить альфе сообщение с подписью «ты правда будешь папой, поздравляю! ответь?» И он делает это уже на протяжении двух часов. Только вот Митчел не отвечает, затих, прочитал одно только сообщение и всё. Входящие не читает, на звонки не отвечает, игнорирует свой телефон, а Юнги наивно полагает, что он просто настолько сильно рад, что не может найти себе место. Юнги уверен, что он рад, потому что он и сам не может сдержать радостных и немного пугающих эмоций. Наверняка он не утаит это от своих братьев, но в целом всё будет хорошо. Он почти уверен. В дверь снова раздаётся стук. — Как долго ты ещё там будешь? — раздражённый голос Тэхёна заставляет смахнуть с раковины тест на беременность. Юнги прячет его в карман джинсовых шорт и подходит к двери, отпирая её. — Ну наконец-то. Юнги вновь отходит к раковине и быстро находит свою зубную щётку. — А выйти ты не собираешься отсюда? — возмущается альфа, снимая шорты и трусы, садясь на унитаз. — Если ты не собираешься пердеть, как старый дед, я смогу всё вынести. Тэхён закатывает глаза — он-то и сосредоточиться точно не сможет, если его брат будет находиться в ванной. Ему и так просраться тяжело в последнее время из-за бухла, а это, вообще-то, проблема. Так ещё и брат спокойно посидеть не даёт, чистит зубы и берёт свой телефон, заглядывая в экран. Ему не приходит никаких сообщений, поэтому он хмыкает и выскальзывает из комнаты, хлопая за собой дверью. — Чимин?! — Юнги орёт на весь дом, заглядывая в бывшую комнату родителей. Брат собирается на смену — натягивает джинсовые шорты и майку, а Чонгук пытается проснуться. Юнги критично смотрит на кусок голой задницы альфы и комично ставит руки в свои бока, хмурясь. Чимин подходит к кровати быстро, набрасывает на ягодицы Чонгука простынь, которой они укрываются, а после целует в голую лопатку. — М-м, — слышится от Чонгука, — уже уходишь? Сонно и так хрипло, что Чимин тут же хочет избавиться от одежды и вернуться в постель к Чонгуку. — Пойду на смену пораньше, заберёшь меня вечером? — Я могу задержаться, — отвечает альфа сразу, просыпаясь лениво. — Тогда не забудь позвонить. Чимин игриво шлёпает Чонгука по ягодице и спешит выйти из комнаты, закрывая за собой дверь. Юнги явно что-то хочет от брата, потому что всё это время стоит в дверном проёме и молчит. — Слушаю, — Чимин кидает на брата взгляд, проверяет, идёт ли тот за ним, а после быстро спускается по лестнице. На кухне Хосок и Джин готовят завтрак, разговаривают с Джуном и смеются о чём-то общем и своём. Юнги продолжает идти за братом, буквально наступая ему на пятки. Чимин наливает себе кофе в кружку и двумя глотками выпивает всё, желая хоть что-то закинуть в желудок перед тем, как отправиться на работу. — Мне нужно сходить к гинекологу, — говорит Юнги. — Зачем? — Чимин споласкивает кружку, убирая её в специальную подставку. — Хочу провериться. У меня был секс. Он говорит это громко. Слышит даже Джин, который сразу отворачивается и улыбается уголком губ. — Поздравляю! — Ты… был внимательным? — с намёком спрашивает Чимин. Он смотрит многозначительно и видит, как его младший брат закатывает глаза от раздражения. — Ну конечно же да! — Хорошо, — выдыхает Чимин, немного улыбнувшись, — ожидание того стоило? — Да, — Юнги тоже широко улыбается, — определённо. — Обсудим позже, ладно? — Чимин обхватывает щёки омеги ладонями и ласково целует в лоб, — мне пора на смену. Отведите Джуна в школу! — Я могу дойти и сам! — Джун закатывает глаза. — Не бойся, он до тридцати твоих лет будет считать тебя ребёнком, — подмигивает Джин. — Майк приедет через десять минут, мы можем довести тебя до школы. — А меня? — Хосок улыбается, хитро наклоняет голову к плечу, практически зная, как манипулировать своими братьями. — И тебя. Джин отъедает смачный кусок от тоста и запивает всё это дело обильной порцией кофе. Его отношения с Майком продвигаются удивительно… хорошо. Вполне сносно. Они ругаются, не принимают позиции друг друга, Майк возмущается, потому что он, блять, не пидор, но каждую ночь лезет целоваться и подставляет задницу. И Джину это безумно нравится. Он чувствует себя в своей тарелке. Не скрываются они только у них дома, и Майк знает, что семья Пак особо не любит трепаться. Кроме Джено, но тот уже давно не появлялся дома. Он просто ушёл вслед за Джианом. Старшие выдохнули. Даже Чонгук выдохнул, потому что Чимин стал спокойнее. И ночи их стали активнее и веселее. Чимин всё также цеплялся за подушку и скулил в неё, когда узел Чонгука распирал его изнутри. Когда он смачно вбивался в него, шлёпал по бёдрам и ягодицам, когда кусал за шею и облизывал плечи, давил на нужные точки, вызывая неконтролируемую дрожь. Чимин был открыт перед ним. Чонгук был счастлив рядом с ним. Джин с прищуром посмотрел на Чонгука, спускающегося со второго этажа. — Неужели не выспался? — подъебнуть хотелось так сильно, что закипала кровь. Чонгук выставил средний палец и привычно растрепал волосы Джуна. Они все считали его членом семьи, потому что Чонгук с ними был достаточно долго. Во все проблемы он лез с головой, помогал каждому, отдавал часть себя. Даже с Тэхёном поговорил, правда тот ещё сильнее бухать начал. Но это ведь тоже решаемо. — У Чимина была течка. — О, поверь, мы слышали. Зато он такой бодренький побежал на работу, а тебя как будто пиздили палками половину ночи. — Состояние тоже чёт такое, — хмыкает Чонгук, садясь на стул, — налей-ка мне кофейку. — Я тебе не омежка, вали к Чимину, — смеётся Джин и забирает братьев на улицу, чтобы довести до школы. Чонгук устало хмыкает и трёт сонные глаза, вставая со стула. Ему нужен кофе. Ему срочно нужно проснуться.

***

Чимин спешил на смену, потому что пропустил её из-за своей течки. Пропустил несколько последних смен, за которые теперь ему нужно отрабатывать. Отрабатывать приходилось легко, не сложно, просто Чимин привык пробиваться через узкие, заваленные едой столы. Он привык пробиваться через грубых и неотёсанных альф, от которых чаще всего чем-нибудь воняло. Некоторые не любили чистить зубы, кто-то игнорировал душ, а кое-кто вообще предпочитал не менять одежду, считая, что её можно носить всё время. Вообще Чимин любил показывать свои лучшие стороны и качества, поэтому на работе считался незаменимым работником, к которому многие обращались за помощью. В частности — забрать их смены, чтобы сходить отдохнуть или где-нибудь зависнуть, а Чимин вообще-то чаще всего соглашался, потому что для него лишние деньги никогда не были лишними. В последнее время Чимин начал замечать за собой странную закономерность — без Чонгука становилось тошно. По сути без него всегда было тошно и плохо, но в последнее время особенно: может это начинал шалить его организм после течки, стремясь быть защищённым рядом со своим альфой? А может Чимину просто так самому хотелось быть рядом с кем-нибудь. Чонгук в этот список входил. На самом деле всегда входил и был на первом месте, потому что для Чимина кроме Чонгука и своих братьев не было людей дороже. — Эй, Шон, какого чёрта происходит? Чимин спросил не просто так — около их кафе стояла одна полицейская машина. — Это пиздец, — напарник устало сел на сидение, вытянув ноги. Он держал пальцы на своём локтевом сгибе, зажимая там вату. — Я просто жалею, что вышел на работу именно в этот день. — Да что случилось? Чимин во все глаза рассматривал приостановившуюся работу кафе — сотрудники проходили комиссию? Было не очень понятно, и Шон не спешил отвечать, только сдерживал маты, которые рвались у него изо рта. Он стискивал зубы и поджимал губы, кидал злые взгляды на проходящих мимо кафе людей. Те удивлённо осматривали полицейскую машину и заглядывали в огромные витринные окна. — Этот еблан Бобби — полуёбок выщипанный, — шипел Шон, закатывая глаза. — Полицейская машина здесь из-за него? — Да. Последние дни приходил угашенным на работу, наши вызвали на него копов, а приехала эта ебанутая карета — у каждого сотрудника теперь берут кровь. Хотят выявить наркоманов среди всех сотрудников. Знаешь, что паршиво? Я вчера закинулся двумя косяками с марихуаной. — Я трезвый, — Чимин пожимает плечами. — Сдавать кровь обязательно? — Ага. Теперь на весь день эта хуйня — уйти нельзя, клиентов всё равно не пустят пока со всеми не закончат, — сокрушался Шон. — Знаешь, ты всегда можешь поднять свою задницу, чтобы отпидорить столы, которые загажены маслом и соусами, — с усмешкой сказал проходящий мимо альфа официант. Шон выставил средний палец и услышал, как Пак усмехнулся. — В кабинете Бобби, да? — Ага. Шон отвлёкся на альфу, что сел рядом, начиная обсуждать вечерние планы, которые он собирался осуществить, если бы не этот ебучий осмотр. Чимин прошёл на кухню и двинулся к кабинету менеджера, постучав легонько по двери. Милый омега, сидящий на месте Бобби улыбнулся, он кивнул, доставая новую партию чистых перчаток. — Это быстро? — спросил Чимин, садясь на свободный стул. — Вполне. Медицина хорошо продвинулась, результат узнаем через пятнадцать минут. Чимин уложил руку на край стола, немного сморщился, когда тугой жгут затянулся удавкой на руке чуть выше локтя. Омега не жалел — зажимал туго, заставлял напрягать кулак, но вены у Чимина показались быстро из-за тугой утяжки. По старой привычке, завидев острую иглу, он отвернул голову в сторону. — Не дёргайтесь, — мягко посоветовал омега. Пак поджал губы, когда неприятное ощущение пронзило его тонкую и чувствительную кожу — игла хорошо и легко вошла. Он всё ещё не хотел смотреть на это, хотя слышал, как омега ловко набирал кровь в пробирку, а потом зажал сгиб ватой. — Вот и всё. Можете подождать здесь, заполним пока что анкету. Омега быстро распределил кровь по нужным пробиркам и специальным карточкам — Чимину это было не так уж интересно. Он ответил на нужные вопросы, рассказал как его зовут, сколько ему лет, ведёт ли он здоровый образ жизни, как часто ебётся со своим… ладно. Таких вопросов не было. — У Бобби, нашего менеджера, в крови нашли наркотики? — Да, — омега не скрывал эту информацию от сотрудника. Он нагнулся к карточкам и пробиркам, отмечая в информационном листе необходимые колонки. Чимин скучающе посмотрел в потолок — теперь им пришлют нового менеджера. Потому что работать одним невозможно. Кто-то ведь должен заниматься рутиной — выписывать премии и зарплаты, рассчитывать выходные, вести бухгалтерский учёт. Скучно. Хоть и прибыльно. — Ваша кровь в порядке, — омега улыбнулся уголком губ, — состояние даже отличное, скорее всего на это повлияла ваша беременность. Чимин выпал. Максимально. Он резко повернул голову в сторону омеги, замерев. — Что?.. — Вы не знали? Поздравляю. Советую сразу обследоваться и не затягивать с этим. — Я… что? Беременность? — Чимин глупо повторял слова, не в силах принять этот факт. Резкая лавина паники упала на него, как огромный снежный ком. Сердце забилось где-то в горле — какая к чёрту беременность? Его, блять, беременность? Что?! Этого не может быть… они предохранялись с Чонгуком. Правда… не всегда. Иногда они практиковали любимый метод «вытащи вовремя», но в течку они всегда… Чёрт. Чимин поджимает губы и ошарашено качает головой, убирая вату от сгиба локтя. Он смотрит на небольшую точку синего цвета на коже и вновь поднимает взгляд на омегу. — Всё в порядке, — мягко отвечает парень, — не волнуйтесь, это нормальная реакция. Чимин знал, что люди, осознав своё положение, начинают плакать, радоваться и благодарить всех богов. У него такого желания пока что не возникало. Всё, что ему хотелось сделать прямо сейчас, это просто усмехнуться. Это ведь шутка, да? И неприятное тянущее ощущение внизу живота это ведь после течки, а не от беременности, которая началась хуй знает когда — у Чонгука частенько узел появлялся во время их секса. — Вы можете идти, — омега мягко подсказал, а Чимин вскочил на ноги так, словно если остался бы сидеть, его обследовали прям на этом стуле. Выходя из кабинета, омега закрывает за собой дверь, тяжело выдыхает — плечи прошибает волнением и дрожью. Проходя мимо кухни, Чимин натыкается на своих коллег. — Мне нужно отойти, прикроете меня? — спрашивает Чимин, замечая удивлённый взгляд Шона. — Не получится, здесь мистер Дженсон, пришёл по поводу нового менеджера. — Отлично, как только он позовёт его с нами знакомиться, придумайте что-нибудь, типа я отошёл домой или к кому-нибудь из младших братьев, не знаю, — паникуя на ровном месте, быстро говорит Чимин. Шон сочувственно поджимает губы и качает головой в сторону выхода из кафе. Там уже стоит бета, держа в руках телефон и пару цветастых папок. Чимин прищуривается, рассматривая мужчину. Ему нужно уйти, выйти и подышать свежим воздухом, расслабиться, чёрт возьми, попытаться вникнуть в происходящее. Всё, что ему остаётся — принять эту реальность. Дженсон идёт вперёд — подходит к Чимину, кладёт перед ним на стол папки и несколько документов, а потом выдаёт так, словно Чимину на сегодня пиздеца было катастрофически мало. — Пак Чимин, верно? Бобби порекомендовал тебя как хорошего и ответственного сотрудника. Якобы ты помогал ему подсчитывать премию и вести бухгалтерский учёт два последних месяца. Он сказал, что и по закупкам ты хорошо справлялся, поэтому начальство сверху ставит тебя управляющим. Зарплата немного выше, времени на работу тоже больше. Поздравляю. — Поздравляешь? — Чимин упирается руками в свои бока, слушая мужчину, — теперь это кафе моё? — Не совсем. Теперь внутри этого здания начальник ты, но и у тебя есть начальник, не забывай об этом, — Дженсон подталкивает бумаги поближе к омеге. — Надолго это? Я не хочу работать управляющим и угрёбываться здесь за копейки. Официанты получают больше в несколько раз. — Пора брать себя в руки, — Дженсон пожимает плечами, — ты собираешься до конца жизни убирать с пола чужую блевотню, а со столов собирать слюни? — Вот это привилегия, — многозначительно выдаёт Шон с толикой обиды в голосе, — то есть у него есть шанс стать успешнее, чем все мы? — Шанс есть у всех, — бета прищурился, — работать нужно, а не сосать каждому второму. — Грубо, — Шон обидчиво дёрнул бровями и выскочил из-за стола, уходя в сторону кухни. — Может есть ещё время подумать? — Чимин качает головой, — наверняка есть какие-нибудь люди, которые стремятся пойти на такую должность. Тот же Шон. — У Шона четырнадцать приводов и двадцать суток в обезьяннике, а ещё в крови нашли наркоту. А ты чист. И прошлый менеджер о тебе отзывался хорошо. Если на тебя нужно грубо надавить, чтобы ты принялся за работу, я могу это сделать, — невозмутимо пожимает плечами бета. — Меня же все будут ненавидеть. Начальство всегда ненавидят, — тихо выдал Чимин, поднимая ладони к своему лицу и растирая его в усталом жесте. — Тебя и не должны любить, — бета жёстко усмехнулся, — они должны делать свою работу, а ты — свою. Подписывай и начинай. Чимин со злостью выхватывает ручку — он так сильно раздражён. Перед тем как подписать документ, он внимательно вчитывается в каждое слово. Ему не хочется сидеть здесь до самой старости, и в официантах быть до конца своей жизни тоже, но и быть управляющим, которого все хуесосят — нет желания. Шон вот теперь обижается на своего коллегу. Он здесь работает дольше всех, но и никакими качествами не отличился, потому что всё, на что его хватало, это секс и таскание посуды. Чимин в этом плане более собранный — он несёт ответственность за братьев дома, поэтому его натура организатора и лидера всегда вырывается, хоть он и пытается быть спокойнее и тише. А теперь… К сожалению, теперь у него нет минутки, чтобы выйти покурить и переварить происходящее, потому что на него сваливается вся работа.

***

Майк закидывает окурок в стоящую банку пива, попадая прямо в яблочко. Он сжимает руки в кулаки и радостно смеётся, пока Джин рядом занимается своими делами — гладит рубашку на предстоящее собеседование. — Не понимаю, в чём твоя блядская проблема работать со мной. — Потому что с твоей работой я сяду в тюрьму к вечеру. — Да, у тебя видная мордашка, — поджимает губы альфа. — О, это комплимент моей красоте? — усмехается Джин, срываясь на смех. Сидящий рядом Хосок только прищуривается и качает головой, хоть и привык ко всему этому. Он несколько дней подряд ходил за братом, наступая на пятки, постоянно спрашивал, почему Джин любит Майка. И дело ведь не в том, что он альфа, а именно в том, что этот человек… Он на самом деле грубый и безжалостный, но Джин спокойно уверяет, что это только со стороны. Майк рядом с Джином из грубого мужлана превратился в… сторожевую собаку. Никому не позволяет называть Джина пидором, замахивается кулаками, если видит многозначительные взгляды. Он таскается за ним, но на самом деле помогает — отвозит по делам, забирает, кормит, смеётся вместе с ним и любит. Это было бы похоже на охуенную дружбу, если бы не замечательный секс. Джин оказался истинным его ценителем, а Майк — истинным давателем. В данном случае все находились в плюсе. — Я бы хотел поработать с тобой, — сразу же отзывается Хосок. — За тебя мне Чимин яйца открутит, — качает головой Джин, — занимайся своими привычными делами — ходи в школу. — Запарила уже эта школа, — морщится Хосок, удобнее разваливаясь на диване. — Майк, возьми меня на работу. — Куда, блять, я тебя возьму? Тебя многому учить придётся, — отмахивается Майк. Хосок улыбается краешком губ — понимает, что ему не отказывают, а просто не дают согласный ответ сразу. Джин успокаивается, рассчитывает на то, что Майк и Хосок замяли эту тему и больше поднимать её не будут. Сам он собирается на собеседование на очередную работу, потому что хочет работать официально и в спокойной обстановке, чтобы не бежать через весь год с риском получить пулю в задницу, как это было с Майком полгода назад. Младший брат только дожидается ухода старшего, как сразу же подскакивает на ноги и садится на стул напротив Майка, который качает головой отрицательно. — Я сначала его отвезу, потом вернусь, — Майк улыбается. Диковато, стервозно, и Хосок подхватывает эту улыбку, качая головой. Он безумно сильно хочет иметь собственное баблишко, не гоняться за работами и не отчитываться перед братьями. Ему хочется продавать наркоту и оружие, и Майк его стремление к работе поощряет, когда они находятся наедине. Джин не одобряет не потому что это плохо, а потому что за это дело всем влетит по первое число. Старший брат будет орать и ругаться, будет отчитывать, как маленьких детей, а Джин это просто ненавидит. Он в такие моменты чувствуется себя глупым ребёнком, которого ругает родитель. Чимин же любит оказываться правым и никому не позволит усомниться в этом. Ещё и напомнит об этом несколько раз подряд. Враждовать со старшим братом — заранее иметь проигрыш. Джин не желает находиться в проигрыше. Даже заранее. Особенно со своим старшим братом. Хосоку всё равно с кем ругаться и перед кем быть правым, у него есть авторитет в лице Чимина, но даже старший брат должен знать не все подробности его жизни. Это ведь логично, разве нет? Чимину пора заниматься своей жизнью. Хосоку — своей. Поэтому он ждёт, когда вернётся Майк. Тот прямо с порога с охотой начинает рассказывать про виды наркоты, количество и стоимость. Хосок записывает в блокнот всё, что не успевает запомнить, обещает самому себе всё выучить и быть специалистом в будущем. Высокооплачиваемым, блять.

***

Юнги стучит во входную деревянную дверь уже пятнадцать минут. От обиды начинает сводить судорогой челюсть, но он не позволяет эмоциям вырываться наружу — сдерживается. Сдерживается от обильной ругани, слёз и истерики. Он что, остался совсем один? Быть такого, блять, не может! Его парень просто прячется дома, потому что он настолько счастлив, что… что… Всхлипывая, Юнги со всей дури бьёт ногой по двери и делает два шага назад, когда слышит агрессивные шаги. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — шипит омега. Папа его Митчела. — Я пришёл, чтобы сказать о своей беременности. От вашего сына! Любимый, у нас будет ребёнок! — кричит во всё горло Юнги, и замечает как позади омеги показывается альфа. — Уходи, — ругается альфа, сжимая руки в кулаки, — уходи и иди сразу в больницу, чтобы делать аборт. Нам не нужны внуки, а нашего молодому сыну не нужны дети. Ты его обманул — проколоть презерватив… было очень подло. — Но у нас будет прекрасный ребёнок. Я уже беременный. Юнги улыбается и выглядит типичным разбитым подростком. Альфа качает головой и уходит обратно в дом, омега следует за мужем, наглухо закрывая и запирая дверь. Юнги остаётся один на деревянном крыльце, не решаясь уйти вот так легко и быстро. Разве его могут разлучить от парня? Разве они имеют право? Ебучие родители — думает Юнги. Это именно они всё испортили. Вытирая дорожки слёз со щёк, Юнги быстро спускается по ступенькам и идёт в сторону своего дома, обещая себе, что даже без этого испуганного ублюдка он будет хорошим папой и его ребёнок проживёт в любви. В любви и понимании. Чёртовы альфы, которые не умеют держать своё слово и быть надёжными — они просто раздражают Юнги. Заходя в дом, омега скидывает свой рюкзак на кресло и торопится дойти до кухни. Чонгук и Джун сидят за столом, занимаясь… — Что вы делаете? — Юнги недоуменно смотрит на альф и подходит ближе. — Домашку, мне задали написать эссе, Чонгук помогает, — Джун продолжает писать, показывая иногда Чонгуку. — А ты разве не на работе должен быть? — Юнги раздражённо обращается к Чонгуку. — Ты без настроения, — спокойно отвечает альфа, не подкупаясь на раздражение и отсутствие хорошего настроения. — Все альфы — козлы. Джун поднимает взгляд на старшего брата, он выглядит даже каким-то виноватым. Чонгук сразу ловит это отношение и посыл, указывает младшему Паку на лист бумаги — эссе ведь не дописал, а сам поднимает взгляд на Юнги. Он рассматривает подростка несколько секунд, после чего поджимает губы. — Что случилось? — Ты не поймёшь, — отмахивается Юнги, но садится за стол. — Неужели? — Чонгук смеётся. Искренне и без злобы, на что получает открытый и растроганный взгляд. — Тебя кто-то обидел? — Меня бросил Митчел, — Юнги скрещивает руки на груди и поджимает от обиды губы. Он кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы позорно не расплакаться, а Чонгук в это время подсаживается ближе и обнимает омегу за плечо, позволяя уткнуться в свою шею. - Ну и пошёл он на хуй. Они молчат несколько секунд, слышны только крики людей с улицы, шуршание карандаша по бумаге и их общее дыхание. Чонгук поглаживает мелкого омегу по волосам так, словно он его родитель. — И почему ты такой хороший достался Чимину? — всё ещё поджимает губы Юнги. Чонгук вновь смеётся — его забавляют речи этого мелкого подростка. Он в своих выражениях бывает таким смешным и забавным. Порой Чонгук слушает его с интересом, жалея о том, что у него не было младшего брата. — Потому что я люблю Чимина. — Честный ответ, — замечает Джун. — Вы все его любите, — с толикой зависти вырывается от Юнги. — Он много старается и трудится, — говорит Джун, отодвигая от себя листок и принимаясь за другой. Чонгук молчит, но он полностью согласен с самым младшим Паком — его парень действительно много работает и старается на благо их ебанутой семейки. То, что она ебанутая — знает каждый. Каждый житель их района. Иногда Чонгуку кажется, что про ебанутость их семьи знает не только один район. А то, что он уже входит в эту семью — стало давно понятно. — Пойду к себе, — Юнги решительно встаёт на ноги, — у меня есть домашка, хочу её сделать. Учёба важна, её нельзя пропускать. Чон кивает, упирается ладонями в свои колени и пересаживается к Джуну, беря один листок с текстом, проверяя его на ошибки. Остаток вечера они проводят в привычной обстановке.

***

Чонгук звонит Чимину, когда время близится к десяти часам. Уже вечер, начало ночи. Его парень всё ещё не позвонил ему, не предупредил о том, что опоздает, не сказал о том, где он будет и с кем. И всё это не может не возмущать ревнивого до жути Чонгука, который рычит на каждый фонарь, мимо которого проходит его омега. — Чонгук, — слышится в трубке максимально уставший голос. — Где ты? Чонгук смягчается — не хочет ругаться и выяснять отношения, потому что по голосу понимает — что-то произошло. — В кафе, — Чимин шуршит чем-то на фоне, вздыхает и щурится. — Ты можешь меня забрать? — Конечно, — Чонгук уже встаёт с дивана, хватая свои ключи. — Я тебя жду. Чимин говорит так, словно у него не осталось сил. Он продолжает разгребать бумаги по кафе, в первую очередь наводя порядок. Ему не нравится, что многие документы находятся в общей куче — так сложнее найти необходимое. Многое сохранено на компьютере, но там всё тоже в полном беспорядке — документы не подписаны нужными названиями. Шон весь день фыркает на Чимина, больше не разговаривает с тем, кого считал своим другом. Многие воспринимают его должность управляющего с подозрением и пренебрежением. Стучась в кабинет, они словно с издёвкой в голосе говорят о всякой ерунде, отрывая Чимина от действительно важных вещей. И ведь Чимину приходится вставать и проверять, кто и что натворил. Те беты и омеги, которые работали здесь дольше Чимина, пытаются его сломать. Они говорят о том, что в стуле сломалась ножка, что пролили слишком много соуса, что окна их кафе достаточно грязные, а на вывеске пара лампочек вышли из строя. Омега всегда думал, что может справиться со многими вещами, но издевательства людей ему даются тяжелее всего. Если брать Джено, то его издевательства были более оскорбительными, а здесь же, от коллег — все издевательства кажутся глупыми и скучными, но вытрёпывающими все расшатанные нервы. Чимин успевает выбежать на улицу пару раз, чтобы закурить. Всё это время его руки трясутся как в лихорадке. Даже жаль, что в его крови не нашли наркоту. Это заставляет загрустить. И с тяжёлым выдохом сплюнуть сгусток слюны, отдающей горечью от сигареты. Время близится к ночи, персонал давно ушёл домой, но Чимин продолжает сидеть в кафе. Он закрывает все выходы, выключает свет, чтобы не привлекать внимание, и заседает в кабинете, продолжая разбирать документы. Можно сказать, что к ночи он практически полностью осваивается, потому что практически все из этих документов он когда-то держал в руках и помогал ублюдку Бобби. На свою голову. И правильно говорят — не делай добра, не получишь зла. Когда Чонгук звонит в десятый раз, Чимин всё же берёт трубку. И после короткого разговора Пак выключает компьютер, подхватывает ключи и собирается домой. Только домой не хочется, в нём ещё сидит червь злости и волнения под названием беременность, о которой не хочется никому говорить. Чонгук приезжает быстро — несётся со всей скоростью, и Чимин впервые рад этому, даже не хочет возмущаться. Он закрывает двери кафе под удивлённый взгляд Чонгука и сразу же направляется к своему парню. Асфальт под ногами всё ещё отдаёт жаром после солнца, на улице чувствуется духота. Тело мгновенно потеет, приобретая жар, исходящий от кожи. — Не понял, — выдаёт альфа, задрав одну руку в сторону. Чимин сразу же прилипает к боку альфы, выдыхает всё своё недовольство в его плечо и крепко обнимает за спину ладонями. — Это что значит? — Это значит Бобби спалился на наркоте и его сняли с должности управляющего, но этот ублюдок напоследок порекомендовал меня, как хорошего работника. — Так это замечательно! — Выдаёт вдруг счастливый Чонгук, опуская взгляд на своего омегу, который обречённо качает головой. — Ладно, я понял. Чонгук больше ничего не говорит — подпихивает омегу к машине, садится за руль и не спешит включать музыку. Чимин скрещивает руки на груди, лямка от майки немного сдвигается, полностью оголяя плечо, но омега только сонно мотает головой, наблюдая за тем, как Чонгук сворачивает с привычного поворота. — Мы не домой? — Тебе нельзя домой. — Почему? — Ты со своим нагнетающим настроением никого не обрадуешь прекрасной новостью. — С какого хуя эта новость прекрасная? — Чимин этого совсем не понимает. — Я тебе всё объясню. — И куда мы едем? Вывезешь меня в лес и убьёшь? Спасибо заранее. Чонгук смеётся — омеги семьи Пак для него невероятно смешные и забавные. Но он лишь качает головой — ничего не отвечает. Он догадывается, что Чимин прекрасно понял, куда они едут. Чонгук только заезжает за кофе и сэндвичем для своего омеги в небольшую круглосуточную кафешку, а после всё же едет к нужному месту. Когда они приезжают, Чимин почти управляется с сэндвичем. Он немного пачкает футболку соусом, но никто из них не обращает на это внимания. Чонгуку никогда не было неудобно за то, как ест Чимин. А ел он всегда максимально аккуратно — кусал маленькими порциями, капал на себя соусом и отмахивался. Это привычное в их жизни. Привычное и то, что они идут на своё любимое место. На набережной, на сочной зелёной траве с видом на мост и огромную реку они чувствуют удобство. Чонгук вытягивает ноги и позволяет своему омеге приятно развалиться рядом, положив на его бедро голову. Чимин смотрит на звёзды, соскальзывает взглядом на своего альфу и поджимает губы. Чонгук опускает взгляд на омегу, впивается пальцами в его волосы, разглаживает и массирует. Собирает всю его усталость в свои пальцы и вычёсывает из головы. Если бы он мог и от мыслей дурных избавить, он бы с радостью сделал это. — Начинай, — даёт добро Чонгук. — Всё в полном беспорядке. — Чимин прикрывает глаза, складывая руки на животе, пока Чонгук окидывает его влюблённым взглядом, — документы не подписаны, рассортировки никакой, с несколькими поставщики истёк срок соглашения, нужно либо расторгать, либо продлевать, в компьютере точно такая же хуйня. — И когда ты не справлялся с беспорядком? — задаёт резонный вопрос Чонгук. Он прав. Чимин всегда справлялся с беспорядком. — И коллеги. Они теперь видят во мне начальника. И относятся… мне не нравится такое отношение — ненависть, издевательства и издёвки. Я не сделал ничего плохого и вообще был против, чтобы меня ставили на место управляющего. Эта работа не для меня. — Почему нет? Чонгук вовремя находит за что хочет зацепиться. — Потому что нужно быть ответственным и всё время проводить на работе. — А у тебя сейчас разве не так? — Так, но… — Чего ты боишься? Скажи мне, что из всего этого тебя так сильно пугает? То, что на документах теперь нужно будет ставить свою подпись, а не подделывать подпись Бобби? Из всего того, что ты перечислил, я не нашёл ни одной проблемы, с который ты не мог бы справиться. Всё что ты сказал — тебе по силам. — Твоя вера в меня не всегда должна быть такой, — Чимин тихо хмыкает, но раздумывает над словами альфы. — Ты управляющий. Ты вправе вносить свои порядки и правила. Не нравится персонал и их отношение — увольняешь их и находишь новых. Не нравится что-то из документов — наводишь свои порядки, чтобы тебе было удобно. Платить ведь будут больше? — Больше, — согласно кивает Чимин, открывая глаза. Рука Чонгука всё ещё поглаживает его по голове, перебирая волосы. — Значит могут ещё больше, если вывезешь это место в более презентабельный вид. Чимин смеётся немного истерично, но Чонгук наклоняется, мягко и коротко целуя щёки своего омеги. От парня пахнет соусом и сэндвичем и Чонгук слизывает этот вкус с его губ, вовлекая в спокойный поцелуй. На самом деле Чонгук не верит, что Чимин испугался только этого — дома у него практически такая же работа, только «персонала» меньше, но обязанностей в несколько раз больше. — Хочу домой, — тянет Чимин, дуя губы. — Вы с Юнги дуете губы одинаково, — Чонгук улыбается, нежно целует парня в кончик носа и понимает, что со стороны выглядит как влюблённый подросток. — Пусть дует губы, но не творит ничего опасного. Его увлечённость сексом меня пугает. — Вспомни себя в его возрасте и выключи роль родителя, — советует Чонгук, получая шлепок ладошкой по груди. Он смеётся — крадёт ещё несколько поцелуев у Чимина, зажимает его у машины и всё же везёт их домой. Ночь проходит спокойно.

***

Тишина прерывается мгновенно. Не то чтобы они не привыкли к этому, но просыпаться каждый раз от крика — значит вытрепать себе все нервы с утра. Чимин протестующе мычит, когда слышит с первого этажа своё имя. Он не хочет вставать из постели, потому что лежит под небольшим вентилятором, раздувающим горячий воздух вокруг. С ним хоть дышать становится немного легче. — Чимин! На этот раз кричит Тэхён. — Я, блять, встану и отмудохаю всех, — рычит точно такой же сонный Чонгук рядом, медленно и тяжело поднимаясь на ноги. Он хочет крикнуть в ответ, что они встали, но вместо этого он находит свои шорты и футболку, пока Чимин отлипает от постели, чувствуя лёгкий приступ тошноты. Его сильно мутит, но Пак собирается с силами, поднимаясь на ноги. Он тоже влезает в шорты и майку, которая не скрывает его чуть вставших сосков. — Блять, — шипит Чонгук, протирая глаза руками. — Маленькие сволочи. Чимин даже не находит сил, чтобы усмехнуться, он только оставляет маленький чмок на плече Чонгука и спешит к лестнице, краем глаза замечая, как из комнаты омег выходит Юнги, тоже сонно протирая глаза. Спускаясь по лестнице, Чимин бросает взгляд на братьев, а после замечает пару на входе в свой дом. Они стоят около входной двери, выглядя критично раздражёнными. Чимин непонимающе смотрит на братьев. — Что вы успели натворить? Чонгук тоже просыпается почти мгновенно, когда замечает враждебно настроенных чужих родителей. В голове сразу же проскальзывает множество мыслей о том, что успели натворить мелкие. — Мы пришли по поводу Юнги, — начинает омега, — по поводу его беременности. От нашего сына Митчела. Чимин замирает, приоткрывает рот, слыша сдавленный кашель Тэхёна. — Ой… сюрприз? — Юнги, спустившийся с другой лестницы на первый этаж, улыбается уголком губ и смотрит на своего шокированного старшего брата. Чимин не может сказать ни слова. Сюрприз, блять. Ебучий сюрприз.