Ночь

Мирабель знает, что не может долго стоять под дверью. Потому что вокруг ходят гости, и это будет выглядеть странно. Не следует привлекать к себе излишнее внимание. Тем более, на чужом празднике. Но ей так сложно перебороть себя и войти, что приходится все же остановиться, перевести дыхание, и успокоить быстро бьющееся сердце. А, еще, она чувствует взгляд Камило на затылке. Разговора с ним Мирабель боится почти также, как и предстоящего с бабушкой. Осознание неизбежности обоих, заставляет ее чуть похрабриться. Чем быстрее все начнётся, тем быстрее закончится. /ничего плохого не случится, так ведь? / Она спешно вытирает вспотевшие ладони о платье, и открывает двери. Бабушка стоит к ней спиной, обращённая к окну. Седые волосы подсвечиваются пламенем свечи, создавая на голове золотую корону. Мирабель неловко переминается с ноги на ногу. — Бабушка, — аккуратно окликает она. — Долорес сказала, что ты хотела поговорить со мной. Альма оборачивается к ней. Вместо привычной строгости, на лице у неё вырисовывается взволнованность. — Сядь, милая, — она тепло улыбается внучке, и Мирабель чувствует себя лучше. /она же изменилась, правильно? / Иногда, очень сложно забыть прошлое. Ещё сложнее, когда оно приходит к тебе во снах. Мирабель присаживается на кровать, расправляя складки юбки на коленях. Бабушка садится рядом, берет ее руки в свои ладони. Она запомнила их точно такими же: сухие и полные, с помятой кожей и желтыми пятнами старости. Точно так же они сидели десять лет назад, перед ее провальной церемонией. Мирабель окутывает вуалью важности происходящего в этой небольшой комнатке. — Итак, — произносит бабушка, разрезая плотную тишину низким голосом. — После того, как мы открыли твой дар, я долго думала, как именно должно пройти твоё обучение. Мирабель замирает, словно загнанный зверёк. /дар? / — Дар? — срывается с языка перед тем, как она осознает, что хочет сказать. Бабушка уверенно кивает. — Дар, который ты получила от меня, как хранительница Каситы и дома Мадригаль. Воцаряется молчание. — Дорогая, неужто ты не поняла этого? — взволнованно осведомляется Альма. Мирабель хмурится, хаотично бегая глазами по полу. — Я вернула магию, знаю. Но причём тут., причём тут это? — она взволнованно вытирает потеющие ладони. — Как я могу быть хранителем свечи? Я… я ничего не умею, бабушка. Альма аккуратно берет внучку за подбородок, приподнимая поникшее лицо. — Милая моя, — мягко произносит бабушка, и Мирабель поднимает на неё полные грусти глаза. — Дорогая, ты спасла эту семью, этот город. Ты спасла Каситу и разожгла свечу заново, когда я боялась. Бабушка улыбнулась ей, крепко сжимая ладони. — Ты уже справляешься лучше меня, — рассмеялась Альма. Мирабель неуверенно улыбнулась, чувствуя, как в груди расцветает надежда. — Я никогда не была более горда тобой. Но уверена, что ещё буду, — заверила бабушка. Влажные глаза в сетке глубоких и мелких морщин, что так долго смотрели с укором, теперь действительно светятся гордостью. Мирабель резко подаётся вперёд, крепко прижимаясь к бабушке в объятиях. — Спасибо, — шепчет Мирабель. Бабушка отстраняется, желая снова взглянуть в лицо внучке. — Это мы все должны быть благодарны тебе, — ее голос сделался серьезным. — Но, перед тем как я направлюсь на встречу с Педро, я должна кое-чему научить тебя. — Бабушка, перестань! — вскрикнула Мирабель. — Никуда ты ещё не направляешься, что ты говоришь. Альма вздохнула. — Все мы не вечны, Мирабель. Но я чувствую, что оставлю семью в добрых руках, — бабушка коротко улыбается. — А сейчас, возвращайся на праздник. Поговорим об этом завтра. Мирабель выходит из комнаты, тихо затворяет за собой двери. Бабушка собирается сделать ее главой дома, подумать только… Её. Бабушка собирается ее обучать. У Мирабель есть дар. Не такой, о котором она мечтала, но все же есть. Судьба не забыла о ней. Магия не оставила в одиночестве. /бабушка гордится/ Мирабель чувствует себя так, будто кто-то хорошенько встряхнул ее, словно тряпичную куклу, а после поставил на место. У неё кругом идёт голова, в груди бьется тревога, предвкушение и радость, попутно себя сменяя. И, кажется, она уже чувствует ворох забот, что собирается свалиться ей на плечи. Но чертов червь, грызущий ночью и повторяющий о никчёмности и обиде, наконец, пропал. К этому ещё нужно будет привыкнуть. Спускаясь по лестнице вниз, Мирабель замечает Камило, недовольно шипящего на друга. Тео высоко приподнимает брови, вздыхает и отвечает также недовольно. Они коротко о чём-то спорят, но, заметив ее, замолкают. Камило успевает бросить в него еще пару слов, перед тем как подойти к ней. — Как прошло? — спрашивает он, нервно поглаживая шею. Мирабель кидает взгляд на Тео, потягивающего напиток, и не отводящего от них взгляда из-под насупленных бровей. — Лучше, чем я ожидала, — тревога возвращается. Когда их танец закончился, она боялась только того, что последует после. Пока звучала музыка, а Мирабель впервые за долгое время кружилась в танце, она была счастлива. Пока ее босые стопы чувствовали прохладный камень, а кожа пылала от его быстрых прикосновений, ей было все равно, что будет потом. Камило смотрел на неё так, как никто ещё не смотрел. И она была уверена, что в ее собственных глазах пылал тот самый огонь, ради которого Мирабель была готова сгореть здесь и сейчас. Более того, она бы предпочла такую участь. Поскольку теперь, остывшей и растерянной, ей приходилось нести ответственность за свои решения. — Мирабель, — тихо начинает Камило. — Можно поговорить с тобой? Она молча кивает, не способная выдавить из себя ни слова. Страх сковывает. Мирабель боится того, что он хочет сказать. Ей совершенно не хочется слушать о той, в кого он влюблён. Она знала, что придёт время этого разговора. Знала, и не хотела признаться себе. Но теперь уже слишком поздно. — Только не тут, — Камило кивает в сторону сестры. — Идём за мной. Он берет ее за руку, переплетая их пальцы. Мирабель бросает в жар от теплоты его ладоней, и она послушно ступает за ним в ночь.