Янтарь, мерцание и шрамы

Как только Вай начинала думать, что к запаху в доках худо-бедно можно привыкнуть, жизнь подкидывала особенно жаркий день, а море – новую тварь, которая источала такую вонь, что желудок предательски сжимался и грозил низвергнуть из себя только что съеденный суп. Девочка сдернула с лица уже почти высохшую ткань и обмакнула ее в ведро, чтобы затем снова прикрыть ею нос. Жуткий смрад стал гораздо менее ощутим, и хотя в подобной маске было тяжеловато дышать, без нее делать это было попросту невозможно. Вай была благодарна тому, кто придумал использовать различные настойки, чтобы перебивать этот запах. Возможно, правда, вдыхать его постоянно было не слишком полезно для легких, но раз Моргана так и не ответила на ее молитвы и не лишила ее обоняния, приходилось выбирать из двух зол меньшее. - Давай закончим с этой и уйдем на перерыв, - рядом с девушкой возник Жан: довольно высокий, выше Вай на две головы, но при этом упитанный парень чуть постарше нее. У него были большие глаза грязно-серого цвета, слегка навыкате, а также большой рот с острыми зубами. Вай не знала, родился он с такими или специально спилил их себе, а спрашивать не хотела. Жан был похож на рыбу, но, несмотря на свою неказистую внешность, парень обладал дружелюбным характером и отменной выносливостью, отчего работать с ним в паре для Вай было одно удовольствие. - С радостью, - девочка завидовала тому, что, насколько бы сильно не воняло, Жан никогда не кривил лицо, будто бы у него с рождения был иммунитет к воздуху доков. Вай же порой думала, что даже на самых нижних уровнях Зауна ей дышалось гораздо легче. Но выбирать не приходилось, и потому девочка с остервенением накинулась на особо огромную тварь, чтобы поскорее уйти подальше, туда, где можно будет снять тряпку с лица и сделать вдох полной грудью, не боясь, что тебя стошнит.

***

- С тобой все хорошо? Что-то случилось с твоей подругой? Вначале они молча сидели в самой дальней части доков, где почти не было людей – прямо на горячих от солнца камнях, слегка влажных от брызг воды, приносимых с моря ветром. Вай с удивлением посмотрела на Жана, который с удовольствием поглощал бутерброд. Девочка не хотела знать о его начинке – парень был почти всеядным, а вот Вайолет не была уверена в том, что это знание ее не добьет. Достаточно и одной вечно блюющей Сервир. Правда, если бы та не использовала свою силу… - Как ты догадался? Врать Жану не хотелось. Всего несколько человек знали о том, откуда Вай родом и с кем путешествует: Жан, Люк и его сестра Зузу. Первые двое работали в доках вместе с ней, а Зузу всегда ходила хвостиком за братом, так сильно напоминая Вайолет Паудер, что девочка и не заметила, как сама к ней привязалась. Новая компания настолько была похожа на погибшую семью Вай, что иногда той становилось нестерпимо больно. Пока Люк не начинал шутить неприличные шутки, а Зузу – пытаться из-за этого его заткнуть. Все заканчивалось тем, что Жан разнимал их до того, как глаза Вайолет начнет щипать от слез воспоминаний и только слегка утихшей боли. - Вряд ли на твое настроение так повлияло предложение Окто. Ты ведь его так еще и не приняла, да? Вай плотно сжала губы, смотря куда-то за горизонт. С этой стороны казалось, что море, окружающее Билджвотер, бескрайнее. - Пока нет. Я бы хотела, но… Сервир беспокоится. Если со мной что-то случится… - Мне казалось, Темные жрицы могут о себе позаботится. Разве это твоя обязанность? Она старше тебя. И у Окто ты заработаешь намного больше. Из нас всех ты справишься с этой работой гораздо лучше. Вайолет не понимала, уговаривает ее Жан или же пытается натолкнуть на какую-то мысль, как он иногда делал, когда девочка уходила в себя и не хотела ни с кем говорить о том, что крутится у нее на уме. Парень так сильно напоминал ей Клаггора, что с ним откровенничать получалось само собой. Вай не замечала, а уже изливала тому свою душу, а Жан лишь молча слушал, никогда не перебивал и в итоге всегда давал совет, который помогал ей хотя бы на время. Она действительно с удовольствием бы приняла предложение и ушла в гарпунщики, не только из-за денег: будучи в море, ты избавлен от невыносимых запахов, пропитавших доки. Они, конечно, не весь Билджвотер, но пока этот город ассоциировался у нее лишь с ними. Ей не хотелось, чтобы в ее воспоминаниях первый посещенный ею город пах так. Вайолет желала отправиться в море и снова вдохнуть этот свежий, дурманящий аромат, который заставлял голову кружиться, а губы – расплываться в улыбке. Но для этого у нее было лишь два варианта: пираты или гарпунщики. Девушки нигде не приветствовались, но Окто что-то в ней разглядел, а потому упускать эту возможность было глупо. И все-таки она беспокоилась. - Это не моя обязанность. Но… Так надо. - Ей становится хуже? Как-то Жан притащил Вай бутылку медовухи, которую обожала Сервир, и они распили ее на двоих, и тогда девочка рассказала ему гораздо больше, чем планировала – то, о чем никогда не сказала бы ни Люку, ни Зузу. Но Жан сохранил этот секрет, и спрашивал ее сейчас лишь потому, что рядом с ними никого не было. - Да. Я хочу сходить в храм Нагакейборос. Как думаешь, сколько дополнительных смен мне нужно будет взять, чтобы они хотя бы заговорили со мной? - Думаю, для этого тебе придется стать гарпунщиком. Здесь ты столько не заработаешь. Особенно если хочешь, чтобы они дали тебе рабочее средство. Вайолет со вздохом уткнулась лбом в колени, обхватив те руками. Все шло к тому, что ей придется соврать Сервир и уйти в море. Но долго ли сохранится в секрете ее ложь, особенно с учетом того, что Моргана видит и знает все – а значит, легко расскажет об этом своей жрице. Через медальон или при помощи видений. Если бы Моргана еще хотя бы раз приняла сторону Вайолет. Ведь для ее же последовательницы она старается. - Ты так и не сказала, что тебя беспокоит. Вай вздрогнула, прикусив губу изнутри до боли, но затем пристыжено хмыкнула. Скрыть что-то от Жана было так же тяжело, как и от Вандера когда-то. Все видит и все замечает. Только редко об этом говорит. А вот сейчас сказал. - Ты так хорошо чувствуешь людей, что тебе бы держаться поближе к мисс Фортуне. Возможно, она бы сделала тебя своей правой рукой. Читаешь всех, как раскрытые книги. - Боюсь, я рожей не вышел для того, чтобы быть чьей-то рукой. Докам я подхожу больше. Но не переводи тему. Если хочешь уйти в гарпунщики, тебя ничего не должно отвлекать, особенно твои мысли. Промажешь раз – и не факт, что вернешься обратно на сушу. Жан был прав, и Вайолет нечего было ответить. Она так сильно была погружена в мысли о Сервир и о том, что к ней чувствует, что от этого тошнить начинало сильнее, чем от воздуха в доках. Разобраться самой ей было уже не под силу, а откровенно поговорить Вай могла только с Жаном. Думается, он единственный бы ее не осудил. - Дело в Сервир. - Я догадался. И, как я понимаю, не в ее состоянии. - Да. Вай засопела, не зная, как произнести вслух то, о чем она постоянно размышляла. Это было так тяжело, словно язык не слушался, и горло сжималось всякий раз, как только та пыталась открыть рот. Вайолет злилась – на то, что не только чувства, но и даже слова ей были неподвластны. - Кто она для тебя? Иногда казалось, что Жан умеет читать чужие мысли, но сейчас Вай это было только на руку. Раньше девочка называла ее «подруга», хотя и это слово совсем не подходило для описания их отношений. Но так было короче. И проще. А сейчас все было сложно. Так не должно быть. - Я не знаю. Не понимаю. Взъерошив волосы обеими руками, девочка теперь вглядывалась в носки своих сапог. На них остался ошметок той твари, что они разделывали ранее, но Вайолет это волновало меньше всего. Жан молчал, и Вай поняла: дальше ей придется говорить самой, помогать он больше не будет. Со вздохом опустив руки на колени, она вновь уставилась на горизонт. - Вначале она раздражала меня. Бесила. И злила. Меня никто не спрашивал, мне пришлось быть рядом с ней. А потом… Я начала к этому привыкать. К ней. К тому, что она всегда рядом. Все еще порой раздражающая – тем, что пытается заботиться обо мне, словно я ребенок. Постоянно так себя ведет. Но я вижу, что ей плохо. И с каждым днем становится все хуже. И меня злит то, что она не говорит, почему. Я знаю, что есть причина, сука, всегда есть причина! Но она будто не доверяет мне или… Не думает, что я смогу ей помочь. Возможно, считает, что раз старше, то должна справляться со всем этим в одиночку, но если так пойдет и дальше, то я ее потеряю… И не только ее. Сервир – та ниточка, что связывает ее с сестрой. Раньше Вайолет цеплялась за эту мысль, думая, что лишь по этой причине так трясется над жрицей. Пока не призналась самой себе, что даже если та умрет, Вай всегда может вернуться обратно в Заун и встретиться с Паудер и без нее. Умрет. От этой мысли девушку затрясло. Это будет уже слишком. - Я хочу ей помочь. Не потому что должна. Я… Если с ней что-то случится… Но она так не хочет, чтобы я шла в гарпунщики. И я боюсь причинить ей боль. Потому что и так уже достаточно много ей наговорила до этого, не хочу, чтобы она ненавидела меня. Потому что она мне… Дыхание снова перехватило, но на этот раз Вайолет приложила неимоверное усилие, чтобы закончить предложение: - Кажется, Сервир мне… Нравится. - Я так не думаю. Девочка ошарашено посмотрела на совершенно спокойного Жана, который также смотрел на горизонт, дожевывая остатки бутерброда. От того, каким он был расслабленным, тогда как сама Вайолет буквально была напряжена, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться, хотелось схватить его за плечи и трясти, чтобы он сказал еще хоть что-то на ее исповедь. Кажется, Жан почувствовал это во взгляде подруги, потому что обернулся к ней и хмыкнул. - Ты испытываешь к ней влечение? Ну, половое. Вай отшатнулась от него и посмотрела с таким шоком, словно парень решил закусить куском вонючего мяса с ее ботинка. Жан хохотнул и прищурился. - Ладно, если не влечение, то, может, ты хотела ее поцеловать? - Что ты несешь?! Это… неправильно. Неправильно? Почему? Вай уже давно смирилась с тем, что ее привлекали девушки, заметив это очень рано. В Зауне с этим проблем не было, но раньше Вайолет была слишком занята выживанием и заботой о сестре, так что никогда и не задумывалась над тем, чтобы начать с кем-то встречаться. Стала просто игнорировать данный факт, решив, что еще не время. А затем появилась Сервир. Холодная. Едкая. И очень красивая. Они провели столько месяцев вместе, что это должно было быть естественно. Нежелательно. Не к месту. Но вполне ожидаемо. И все-таки… Все-таки слова Жана отчего-то вызывали у нее отторжение. Если, как она считала, Сервир ей нравится – разве ей не должно этого хотеться? Когда она гладила ее по лицу тогда, ночью, то не чувствовала желания. Скорее… нежность? - На мой взгляд, ты боишься не того, что влюбилась в нее. А того, что она стала твоей новой семьей. А терять членов семьи гораздо, гораздо больнее. Ты хочешь заботиться о ней. Но не как о возлюбленной, а как о… старшей сестре? Знаешь, влечение, похоть – оно проходит, и потом уже не больно. Ты боишься гораздо более прочных уз. Ну а если я не прав, то поцелуй ее – и тогда уже точно все поймешь. Идем, наш перерыв окончен. Жан поднялся с места и замер, протянув Вайолет руку, чтобы помочь той подняться. Девочка же молча, с чуть приоткрытым от шока ртом, хлопала глазами. Но затем качнула головой и схватилась за протянутую руку, поднимаясь и отряхиваясь, хотя ее одежда была гораздо грязнее камней, на которых та сидела. Пока они шли обратно, Вайолет прокручивала в голове слова Жана и понимала, что все гораздо хуже, чем она думала. Кажется, если бы Сервир ей просто нравилась, это было бы не так страшно, как то, что Вай начала к ней чувствовать на самом деле. И Жан был прав. Это пугает намного больше.

***

Вайолет все-таки приняла предложение Окто, и теперь направлялась в трактир, чувствуя себя так, словно предала Сервир. Завтра ей нужно будет выходить в море, но вместо предвкушения девочка чувствовала лишь тревогу. Она не знала, в курсе ли жрица о ее сомнительной затее, не растрепала ли ей обо всем Моргана – или это было настолько незначительное событие по меркам богини, что та и не планировала этого делать? Вай не знала, по какому принципу богиня насылает на Сервир свои видения, а спрашивать жрицу было бессмысленно: она не любила отвечать на подобные вопросы, как будто и сама ответов толком не знала, а признаваться в этом было слишком унизительно. Время ночных гулянок и пьянок подходило к концу, так что посетителей в трактире практически не было, и Вай решила, что жрица уже спит. Но, поднявшись по лестнице, увидела тонкую полоску химтекового света – дверь в комнату была приоткрыта. Вайолет напряглась, чуть ускоряя шаг. Сервир бы точно не допустила такой оплошности, поскольку в Билджвотере пьянчуги и головорезы могли расценить подобное чуть ли не как приглашение. - У меня ощущение, что я с каждым днем проебываюсь все больше и больше. Словно хожу по кругу и не могу найти выход. Все, что я делаю – бессмысленно. Я не справляюсь. Вай замерла у приоткрытой двери, остолбеневшая от слов Сервир. Она не собиралась подслушивать. Правда, не собиралась. Но теперь даже пошевелиться боялась, не рискуя врываться в комнату, пока жрица молилась. Как оказалось, она не молилась, а вела диалог. - Ты делаешь все, что можешь. Я не могу требовать от тебя большего. Вайолет была уверена, что если бы смогла, не привлекая внимания, приоткрыть дверь сильнее, то увидела бы клубящиеся тени над землей и фиолетовые глаза богини – как тогда, в комнате трактира, когда они с Сервир встретились в первый раз. А точнее, когда обе при этом были в сознании. Видимо, разговор был настолько серьезным, что Моргана решила принять один из своих физических обликов. - И все равно я делаю недостаточно. Что, если я не успею? Если я умру до того, как… Сервир запнулась, а Вай внутренне похолодела. То есть, не одна она боялась подобного исхода. А значит, Вайолет себя не накручивала – если жрица говорила об этом, то это было возможно. А по дрожащему голосу Сервир становилось ясно – это могло произойти даже в ближайшее время. - Ты знаешь, когда умрешь. И это будет нескоро. Если Моргана своими словами хотела успокоить жрицу, то выбрала не самые удачные – по крайней мере, у Вай от них болезненно сжался желудок. Сервир это знала? Нормально ли вообще знать, когда ты умрешь?! И насколько это знание тяготит ее? - Может быть, то видение ложное. Может, я умру раньше. По крайней мере, ощущаю я себя так, будто я уже одной ногой в могиле. - Видения никогда не лгут, и ты это знаешь. Шрамы на твоей спине должны служить тебе достаточным напоминанием об этом… Дитя. Сервир прошипела что-то, но слов Вай разобрать не смогла. И это что-то явно было не комплиментом ее богине. - Шрамы, кошмары… Я устала от этого. Каждый раз эти воспоминания настигают меня во снах, которые я не могу контролировать, не могу проснуться. И мне приходится проживать это снова и снова, раз за разом, и это просто невыносимо... А ведь они даже не мои! Вай нахмурилась, не понимая, что жрица имеет ввиду, тогда как раздраженный голос Морганы смутил ее еще сильнее. - Они твои. Возможно, потому, что ты никак не можешь с этим смириться, тебе становится еще хуже. Не отторгай их, а прими. Девочка услышала, как стул проехался по полу, а затем шаги, которые то приближались, то отдалялись от двери – видимо, Сервир больше не могла сидеть на одном месте. - Это не важно. Даже если бы я сейчас была в лучшей форме, это не помогло бы мне справиться с Вай. Она не слушает меня. Эти подростки… Они неуправляемые! Я не знаю, как вести себя с ней. Что бы я ни делала, это воспринимается в штыки. Я должна направлять ее, чтобы она не совершила тех ошибок в будущем, но я не понимаю… Я не знаю! Моргана, дай мне совет! Что мне нужно сделать, чтобы она перестала ненавидеть его? Это вообще возможно?! Сервир остановилась на месте, и от отчаяния в ее голосе Вайолет стало тошно. Кажется, это было важно. Важнее жизни жрицы, и от этого Вай почувствовала злость. Действительно, возможно ли, что она перестанет ненавидеть того, кто убил ее отца, из-за кого погибли ее друзья? - У меня нет ответа на твой вопрос, дитя, - Вайолет не удивилась тому, что после этих слов Сервир в отчаянии закричала, а затем что-то тяжелое врезалось в стену и разбилось. После девочка услышала глухой стук и еще один, более приглушенный, вой. - И снова я одна. Совсем одна, и ты ни черта не помогаешь! Какой мне прок от того, что я могу тебя слышать, если ты никогда не говоришь ничего полезного?! Отчаяние и злоба. Вай не была уверена в том, что с богиней можно разговаривать таким тоном, но и понимала, отчего Сервир не может себя контролировать. Сама Вайолет не поклонялась ни одному богу: перед ее глазами каждый день находилось живое подтверждение тому, что эти высшие сущности помогают выборочно, следуя каким-то своим, почти что человеческим желаниям. Ставят цели последователям, но достигать их те должны самостоятельно. Вайолет думала, что Моргана разозлится и больше ничего жрице не скажет. Но ошиблась. - Ты могла убить ее. Тогда, в переулке. Но не сделала этого. - Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я не убила беспомощного ребенка?! – зашипела Сервир, и Вайолет вздрогнула от ненависти, сквозившей в ее словах. И вспомнила, как таким же тоном жрица разговаривала с ней – в те первые дни их знакомства. Вай и вправду могла тогда умереть? Лежа в грязи, без сознания, среди всполохов огня, от кинжала Темной жрицы? - Ты ведь думала об этом. - Я была в отчаянии! Я не знала, что делать! И ты бы все равно мне не позволила. - А ты бы смогла? Повисла тишина, и Вайолет почувствовала, как капля пота стекает по ее позвоночнику. Она боялась услышать ответ. И понимала, что ей это необходимо. - Ты же в курсе, что нет. - Даже зная, что из-за нее произойдет? Что ее сестра окончательно сойдет с ума? Станет монстром? Все уничтожит? - Этого не случится! Я не позволю! И ты сама говорила, что Вай не может получить искупление за то, чего еще не совершала, так почему ты решила вспомнить об этом сейчас?! - Потому что ты сделала этот выбор, зная, к чему это может привести. Взяла на себя ответственность. Дала ей шанс на то, чтобы она не совершила ошибку. Эта девочка здесь, с тобой – а не в тюрьме, где должна была быть. Ты дала ей эту жизнь. Потому что знала, что так правильно. Так нужно. Теперь вы связаны. И только в твоих силах изменить будущее. Сделать так, чтобы все остались живы. - Все, ха… Все, кроме меня, - последнее было сказано так тихо, что Вай не была уверена в том, что ей не послышалось. Она до боли сжала пальцы в кулаки, прикусывая губу, удерживая себя. От того, чтобы ворваться в комнату, накричать на Моргану, послать к чертям всех и все: это будущее, Силко, гребанные выборы. И прижать к себе Сервир, чтобы разделить с ней то отчаяние, в которое она погрузилась с головой – и которое чувствовалось даже через дверь. Пока та еще жива. - Благодарю за уделенное мне время. Как я и думала, спрашивать тебя о чем-то бесполезно. Лучше бы я просто напилась. Вновь послышались шаги, а затем дверь ванной комнаты хлопнула. Вайолет так и стояла в коридоре, пока не услышала, как потекла вода. Только тогда она зашла внутрь, успевая заметить тени, таящие в воздухе и расползающиеся по полу и углам. А также большие, фиолетовые глаза, смотрящие словно прямо ей в душу. Моргана знала, что Вайолет стоит за дверью. И хотела, чтобы та слышала их с Сервир разговор – но «забыла» сообщить жрице об этом. Вот только Вай теперь не понимала, что ей делать со всей этой информацией. Если богиня так хотела помочь, то способ она выбрала своеобразный.