Седьмой курс

Северус потягивал вино и размышлял над советом Минервы. — Разве я похож на волшебника, который когда-нибудь женится? — Разве? — возразила Минерва и улыбнулась реакции Северуса. — Хочу сказать, что, хотя я и считаю себя совершенно независимой и счастливой, годы замужества были лучшими в моей жизни. Дорогой Элфинстоун был прекрасным мужем. Северус был удивлен, как мало он знал о своей коллеге. — Как долго вы были вместе? Она прокашлялась. — Мы были женаты три года, он умер на следующий день после моего пятидесятилетия… Она запнулась. — Мы много лет встречались. Меня никогда не интересовало замужество, и я твердо решила для себя, что никогда не выйду замуж, но он был таким романтиком, чем и покорил меня. Северус замолчал, снова наблюдая за Гермионой, танцующей с Поттером. Его сердце пропустило несколько ударов, когда он заметил их. Они всегда были вместе, но теперь было неоспоримо, что Поттер наконец-то понял, что его подруга стоит того, чтобы добиться ее. Только время покажет, сможет ли Гермиона полностью раскрыть свой потенциал, встречаясь с Поттером. Северус надеялся, что если кто и сможет устоять перед обаянием мальчика-который-теперь-жил-и-был-героем, то это она. Но, видимо, и она поддалась его чарам. — Мне был двадцать один год, когда мы познакомились, а ему почти сорок пять, — продолжала вспоминать Минерва. — Тогда такая разница не была необычной… Сегодня, когда мы принимаем во внимание продолжительность жизни маглов, такая разница в возрасте многим просто вскружила бы голову. Северус кивнул. Он не понаслышке знал о проблемах в отношениях из-за старения волшебников и маглов. Его отец беспокоился о том, что его мать могла бы встретить мужчину после его смерти. Когда он постарел, а мать оставалась такой же молодой и привлекательной, он стал настолько ревнивым, что запретил ей вообще выходить из дома. — Я утешаю себя мыслью, что у меня впереди еще как минимум тридцать лет преподавания. — Минерва, ты же сама знаешь, что через десять лет захочешь уйти на пенсию. Она усмехнулась. — Вряд ли. На пенсии я просто с ума сойду. Она погрузилась в раздумья, закрыв глаза. Северус почувствовал теплоту в ее мыслях и понял, что она вновь переживает воспоминания десятилетней давности. Северус знал, что у Минервы МакГонагалл впереди еще долгая жизнь. У нее в волосах было всего несколько седых прядей, а вокруг глаз виднелись только легкие морщинки. В свои шестьдесят с хвостиком она все еще была сильной и энергичной. Продолжительность жизни магов сильно варьировалась. Некоторые доживали и до ста лет, а некоторые начинали угасать и в шестьдесят. Сделав еще один глоток вина, Северус стал вслушаться в слова песни, исполняемой бесталанной певичкой. Он заметил, что Гермиона снова смотрит на него. Она положила голову на плечо Поттера, медленно покачиваясь в такт музыке. Он почувствовал что-то похожее на грусть. Гермиона была одета в костюм, как и многие студенты, независимо от того, посещали они Магловедение или нет. Она выглядела намного старше и была сногсшибательна в этот вечер. Ее вьющиеся волосы, всегда собранные в пучок, были уложены в локоны и спрятаны под золотой платок. Прическа, золотое мерцание платья и пузырек с зельем на шее не оставляли сомнений в том, что она была Готильдой Гриффиндор. Неудивительно, что она выбрала историческую личность, а не мифическое существо. Северус постарался не смотреть на молодую пару и переключил свое внимание на группу. Однако он не удержался и рискнул поискать мысли Гермионы в хаосе других студентов, мысли которых излучали сопливые, романтические мечты. Где-то рядом с ней ощущалось смущение и нервозность, но никакие другие эмоции он не чувствовал. Северус не сомневался, что если установить зрительный контакт, то с ней можно будет мысленно поговорить. Она же смогла сказать ему «спасибо» во время церемонии в Большом зале. — Простите, мы опоздали! — крикнул Почти Безголовый Ник, когда в Большой зал ворвались призраки. Некоторые ученики зааплодировали, другие же неуверенно смотрели на происходящее. Оркестр заиграл торжественный марш, и начался парад. Призраки сделали один круг, а затем начали смешиваться со студентами, наслаждаясь визгами ничего не понимающих первокурсников. Северус увидел, как Гермиона и Поттер направились к дверям. Он видел, как Гарри обнял Гермиону за плечи и вывел из зала. Теперь, когда музыка снова стала громкой, Северус почувствовал, что голова начинает раскалываться. Он решил пройтись по замку и саду, чтобы убедиться, что никакие непутевые студенты не шныряют в поисках укромных мест для поцелуев. Проходя через зал, Северус заметил, что нигде не было видно Драко. На мальчика было не похоже, чтобы он сторонился своих однокурсников со Слизерина; мальчик, как и отец, любил внимание. Северус застукал несколько пар, пытавшихся пробраться в закрытую библиотеку. Он вернулся во двор, заметив, что его присутствие заставило еще одну парочку поспешно ретироваться. Осмотрев пустые скамейки, он выбрал одну и сел. Вечер был прохладным, но на удивление теплым для октября. Северус не мог отделаться от мыслей о Гермионе Грейнджер. Возможно, ему стоит предложить Минерве поговорить с ней о ее будущем, напомнить ей о том невероятном потенциале, которым она обладала. Через несколько недель он попросит профессоров просмотреть ее работы, чтобы понять, могут ли они позволить ей сдать какие-нибудь экзамены досрочно. Если она сможет сдать ЖАБА хотя бы по нескольким предметам до Нового года, она сможет начать проект или пройти стажировку в какой-либо области. Да, у нее будет много работы, но это позволит ей сосредоточиться на своем будущем, и у нее будет меньше времени на общение с Поттером. Северус полагал, что не стоит предоставлять только одной Гермионе возможность наверстать седьмой курс. Было несколько когтевранцев, которые тоже могли бы сдать ЖАБА к концу декабря. Можно было бы предложить несколько ускоренных курсов, чтобы уместить годовое обучение в один семестр и приблизить студентов к выпуску. У профессора Бабблинг была небольшая учебная программа, и она, несомненно, могла бы совместить еще один раздел Древних Рун. Флитвик и МакГонагалл не упустили бы шанс поработать с самыми талантливыми студентами по Трансфигурации. Гораций скорее откажется от дополнительной работы — это же отнимает его время в «Клубе Слизней». Ладно, Северус и сам мог проводить занятия по Зельям и Защите. Оставались Гербология и Арифмантика, которые из-за объемных проектов, должны были длиться весь учебный год. Насколько Северус знал, никто из студентов седьмого курса (разумеется, кто мог бы претендовать на досрочную сдачу ЖАБА) не был заинтересован в дальнейшем изучении Астрономии и Ухода за магическими существами. Чары, Трансфигурация, Защита и Зелья были самыми популярными предметами для выпускников Хогвартса. Довольный своим решением, Северус снова позволил себе подумать о чем-то другом. Он вдруг понял, что впервые в канун Хэллоуина не вспомнил о смерти Лили. И он снова вспомнил второе пророчество. …Слуга Темного Лорда бросит его… предатель будет спасен невинной жертвой девушки… она спутница его заклятого врага, она равна ему по уму… и из-за любви к ней он предаст своего хозяина, но если он не будет с ней, его ждет беда… и только если она полюбит его, он сможет избежать проклятия Темного Лорда, которое связывает их… тот, кому доверяет Темный Лорд, будет спасен невинной девушкой… Если бы он только знал, что пророчество не о Лили, он смог бы как следует оплакать ее смерть. Северус не мог отделаться от ощущения, что когда-то он должен сказать Гермионе, что она, как и Поттер, была частью пророчества. Северус все еще ждал, когда Гермиона начнет расспрашивать его о проклятии Волан-де-Морта. Он знал, почему оно было снято, но на сколько хватит ее терпения? Возможно, в данный момент она была просто счастлива, что жива и здорова. Он знал, что сила любви, подобная той, что спасла Поттера, имеет к этому какое-то отношение, но как именно разрушилось их проклятие, оставалось загадкой. На самом деле, Гермиона случайно закрыла его собой, но небольшая часть заклинания все же попала в Северуса. Тот факт, что Волан-де-Морт создал проклятие специально для Северуса, означал, что он хотел наказать его за то, что он сомневался в чистоте крови. Темному Лорду было известно о его привязанности к Лили в детские годы. Северус смог закрыть свои чувства к ней ненавистью к ее мужу и сыну, заставляя Темного Лорда думать, что он ненавидит Лили так же сильно, как и их. Возможно, Волан-де-Морт разработал проклятие, которое могло бы усыпить душу, используя в качестве вдохновения слабость своего доверенного шпиона. Наверное, его мог снять только поцелуй маглорожденной ведьмы. А может быть, это была просто необъяснимая магия. Проклятие, несомненно, было очередным экспериментом больного ума Лорда, и, возможно, оно даже не сработало так, как планировал его хозяин. Не было смысла рассказывать ей о пророчестве, пока она сама не начнет задавать вопросы. Возможно, она не захочет ничего знать, и им обоим суждено просто быть свободными. Северус был счастлив освободиться от проклятия, счастлив работать в кругу коллег, которых любил и уважал, но он стал ощущать, что одиночество, которое он игнорировал, будучи шпионом, тяжелым грузом давило на него. В течение многих лет ему приходилось сохранять жизнь себе и Поттеру, отчитываться перед двумя хозяевами. Преподавание у студентов седьмого курса поможет ему избавиться от тяжелых дум. Кроме того, он должен найти новый проект, в который можно было бы погрузиться с головой. Решив все эти вопросы, Северус встал, почувствовав вечернюю прохладу. Подойдя к Большому залу, он увидел, что довольно много студентов собралось на последнюю песню. Профессор Уайт стояла возле дверей. — Северус, как Вам вечер? — Неплохо, даже очень неплохо, — сказал он. — Я вижу, Вы уже раздали все сладости. — Ах, да, несколько минут назад я была очень щедра и раздала их второкурсникам. Думаю, они не будут спать всю ночь. — Именно по этой причине мы оба будем счастливы, что мы не старосты, — сказал Северус. Уайт рассмеялась. Она шла рядом с Северусом, пока он направлялся к своему месту. — О, я слишком долго была на ногах! — сказала она, присаживаясь. — Я знаю, что женщина не должна говорить свой возраст, но в свои почти шестьдесят восемь лет эта старая дура все еще носит каблуки! Северус ухмыльнулся. — Вы не выглядите старше сорока, и Вы это прекрасно знаете. — О, перестаньте, — сказала она. — Больше никакой лести. Знаете, если бы мне на самом деле было около сорока, мы бы с профессором Бартрам дрались за Ваше внимание. — Если я узнаю, что Вы вбиваете в голову мисс Бартрам подобные мысли… — Северус замолчал, наблюдая за тем, как она пытается превратить свои туфли в удобные тапочки. — Я постепенно вспоминаю заклинания, — сказала она. — После стольких лет, проведенных в мире маглов, я удивлена, что вообще помню, каково быть ведьмой. Северус, нет ничего глупого в том, что Вы нравитесь мисс Бартрам. И я не имею к этому никакого отношения, хотя легко могу понять ее. — Видимо, я обладаю непревзойденным очарованием, которое скрыто от большинства женщин, — категорично заявил Северус. — О нет, Вы не очаровательны, — сказала она, слегка усмехаясь. — Вы загадочный, саркастичный мерзавец, но под всем этим скрывается довольно благородный характер. Молодые ведьмы слишком незрелы, чтобы понять, что когда-то Вы были чутким и ранимым, но жизнь заставила Вас стать черствым. Северус приподнял бровь. — И Вы полагаете, что ведьмы готовы упасть к моим ногам? — Вы обладаете такой удивительной внешностью… Вы поразительны. — Что Вы задумали? С какой целью Вы льстите мне? Уайт улыбнулась. — Чтобы напомнить Вам, директор, что Вы не такой жалкий и нелюдимый, как пытаетесь себя убедить. После минутного молчания, Северус жестом указал на бледную темноволосую красавицу, оживленно беседующую с профессором Слизнортом. Она нахально улыбалась, а профессор Зельеварения хихикал и целовал ей руку. — И Вы хотите, чтобы я обратил свое внимание на эту развратницу, — язвительно заметил Северус. Уайт откинулась на спинку стула и покачала головой. — Северус, я лишь хочу сказать, что она не виновата в том, что пытается соблазнить тебя при каждой возможности. Да, она бесстыдная кокетка и немного тщеславна, но я не думаю, что она готова так низко пасть. Аплодисменты прервали их беседу, когда группа спела свою последнюю песню. МакГонагалл еще раз поднялась на сцену, чтобы поблагодарить группу и отпустить студентов по комнатам. Как только зал опустел, профессор Флитвик и профессор Спраут начали демонтаж декораций. — Директор Снейп, — сказала Мара Синглтон, подлетая к нему, словно фея, и протягивая руку. — Спасибо, что приняли нас и позволили устроить Зимний бал. Все складывается просто замечательно. Ваши студенты будут в восторге! — Спасибо, — ответил Северус. — Я уверен, что это будет незабываемый вечер. Темные миндалевидные глаза Синглтон сверкнули, когда она наклонилась к нему ближе. — Я надеюсь, что на балу Вы хорошо проведете вечер, — сказала она. — Я заметила, что Вы исчезли вскоре после того, как заиграл оркестр. Только не говорите мне, что Вы презираете подобные мероприятия — я буду чувствовать себя ужасно, если буду навязываться Вам! — Навязывайтесть сколько хотите, — ответил Северус. — Эти мероприятия организованы не для моего удовольствия. — Что ж, я надеюсь увидеть Вас в декабре. Может быть, Вы не откажете мне в танце? Не дожидаясь ответа, она ушла, оставив ошеломленного Северуса. Вечер наконец закончился, и Северус лег спать раньше обычного, даже не взглянув на стопку книг на прикроватной тумбочке. На следующее утро он застал Минерву перед завтраком и рассказал ей о своем плане ускоренных занятий. Вместе они составили список учеников. После обеда старосты встретились со студентами, чтобы обсудить их расписание. К концу недели все будет готово, и в понедельник начнутся новые занятия. Северусу предстояло проделать много работы при подготовке, но он был уверен, что преподавание Защиты у талантливых семикурсников доставит ему удовольствие. Помимо Гермионы, в число других студентов, которым была предоставлена возможность сдать некоторые предметы досрочно, входили Энтони Голдстейн, Лиза Турпин, Су Ли и Мэнди Броклхерст с Когтеврана, Уэйн Хопкинс и Эрни Макмиллан с Пуффендуя, Трейси Дэвис со Слизерина. Северус должен был признать, что с нетерпением ждал возможности снова преподавать. С таким набором учеников это было бы гораздо приятнее. Ему уже не терпелось увидеть, на что способны лучшие из лучших.