Alone. Бессмертный

Clint Mansell & Kronos Quartet - Requiem for a Dream O.S.T. Я удивительный экземпляр для исследований. Учёные разорвали бы меня по частям, если бы узнали, что я существую. Они бы перегрызли друг другу глотки, чтобы меня заполучить, они бы уничтожили весь мир. Люди жалкие жадные твари. В них столько желчи, что хочется уничтожать их один за другим. Хочется вырезать всех, кто хоть как-то грешен. Но я не Бог. Не мне судить их. Я напиваюсь каждую неделю, но у меня нет привыкания. Я курю каждый день, но только для того, чтобы расслабиться и заполучить рак лёгких. У меня нет зависимости. Я употребляю наркотики, чтобы выпасть из времени и забыть хотя бы незначительную часть своей жизни. Но у меня потом нет ломки. Я никогда в жизни не болел. Даже насморка не было. Я никогда не умирал от вирусов, чума меня пощадила, холера тоже. СПИД никогда не брал. А ещё я бесплоден. Совершенно здоров и нормален. И никогда не предохраняюсь. Вот только умереть не могу. Это единственный минус в моей жизни. Самый важный и самый бесполезный пункт, который мне подарили. Наверное, взамен на то, что я не могу иметь детей, Бог наградил меня бессмертием. Как же глупо с его стороны, да и с моей тоже верить, что он существует. Леонардо да Винчи когда-то написал мой портрет. Он говорил, что я идеален. Что нет никаких изъянов, что у меня великолепное лицо и тело, я будто создан для того, чтобы он меня нарисовал. И пусть в то время мода была на жирных леди, которых и леди то назвать трудно, меня всё равно посчитали прекрасным. Идеальные глаза, губы, скулы. Идеальный цвет лица и форма ушей. Всё идеально. Но вот только кому нужна эта идеальность, если я не могу быть счастливым и счастливым умереть? Картину так и не нашли. И никогда не найдут. Потому что она в единственном экземпляре висит у меня дома над старым роялем. Она мне нравится. Безумно нравится. Сегодня вечер субботы. Сегодня я снова в клубе, пытаюсь уничтожить свой собственный мир, чтобы, наконец, сжечь свою душу дотла. Сколько раз она ещё сможет перерождаться? Сколько раз она позволит мне жить? Когда мой Феникс, наконец, сдохнет? Я заказываю в баре бутылку коньяка и сразу же делаю несколько обжигающих глотков – алкоголь стекает по моему горлу и оказывается в желудке. Я уже привык. Даже не морщусь. Музыка оглушает, но я почти её не слышу – голову заполняют мысли, от которых я не могу избавиться, кажется, что она вот-вот взорвётся на кусочки. Я ухожу в толпу вместе с банкой и начинаю пробираться сквозь потные и горячие тела. Вспоминаю, как я сгорал на костре, и мне становится немного страшно. Люди как пламя: уничтожают всё на своём пути. Даже сейчас в простом танце они готовы на всё. Мне жарко и душно. Делаю ещё глотки коньяка и чувствую, как постепенно уплываю куда-то. Продолжаю пробираться через людей, прижимаю бутылку к груди и делаю несколько оборотов вокруг себя, словно ища кого-то. Яркий свет мелькает, ослепляя, всё кружится и превращается в одно сплошное пятно. Меня накрывает лёгкая тревога, и я делаю ещё пару глотков, прежде чем замечаю в стороне красивого мальчишку. Кажется, что ему даже меньше восемнадцати. Он такой хрупкий и красивый, что просто невозможно пройти мимо. Я приближаюсь, словно хищник, хватаю его за талию, давая понять, что намерен утащить его с танцпола прямо сейчас, - он смотрит на меня, словно оценивает, а когда я отступаю в сторону лестницы, не отрывая от него взгляд, улыбается и покорно идёт за мной. Рыбка попалась на крючок. И так каждый раз. Мы не говорим ни слова. Я просто нахожу свободную комнату и захожу туда, зная, что мальчишка идёт за мной. Делаю ещё несколько глотков, а потом подхожу к столику и ставлю на него бутылку, после чего достаю из кармана порошок. Вижу неясную фигуру парня – он стаскивает футболку и остаётся в джинсах. Сажусь на корточки и осторожно рассыпаю наркотики по столу, создавая ровную белоснежную дорожку. Мальчишка обнимает меня за плечи и тоже садится рядом. Я знаю, что он тоже хочет. Глупый человечек… Сворачиваю из купюры трубочку и вдыхаю в себя наркотики, сдерживаясь, чтобы не чихнуть. Оставляю ему меньше половины. Блондин забирает «трубочку» и тоже вдыхает, а я пока поднимаюсь на ноги и снимаю куртку, прикрывая глаза. Скоро, уже совсем скоро меня накроет… Мальчишка идёт к дивану и виляет задницей, наклоняясь и смотря на меня своими пошлыми глазами. Упирается руками в диван, но не ложится. Я подхожу ближе и стягиваю с себя футболку – тело расслабляется, и я чувствую невероятную лёгкость. Руки касаются спины мальчишки и спускаются к джинсам, расстёгивая их. Музыка за дверью приглушённая, тихая. Света здесь почти нет. Я стаскиваю с него штаны и сжимаю бёдра, нагибаюсь, целуя его в плечо. У него такая нежная кожа, что хочется касаться её всю ночь, кусать, сжимать пальцами, оставляя синяки, входить и выходить с разным темпом, хочется до безумия. Ведь у меня уже стоит. Я стаскиваю с себя джинсы и пристраиваюсь, начиная сразу же проникать в его податливое тело, которое уже ничего не чувствует из-за порошка. Мальчишка выгибается и стонет, а я делаю сильный толчок, заставляя его прогнуться ещё сильнее. Откидываю голову назад и прикрываю глаза, ускоряясь. Ничего не чувствую – только лёгкость и какое-то счастье. Непонятное счастье. Фальшивое и ненастоящее. Прикусываю губу, сжимая его кожу, вдалбливаюсь в податливое тело, жду, когда меня накроет полностью, и я всё забуду. Толкаю его вперёд, и блондин падает на диван. Подтягиваю его чуть выше, чтобы он выгнулся. Толчок. Сюда приходят, чтобы расслабиться. Ещё один. Чтобы забыть все проблемы и поверить в то, что их не существует. Сильнее. Сюда приходят те, кто любит развлекаться, и те, кто хочет забыться. Глубже. Здесь люди встречаются и расходятся. Здесь они получают то, что хотят. Это место для тех, кто разочаровался в жизни. Для слабых, тех, кто не может ничего изменить. Это место для меня. Меня накрывает, наркотики расползаются по моей крови и глушат разум. Я забываю, кто я. Я забываю всё.