Alone. Бессмертный

Fabrizio Paterlini – Primi passi Мне снится солнце, яркие лучи которого ослепляют и сбивают меня с толку. Я стою дезориентированный посреди дороги и не знаю, что делать, - машины проносятся мимо меня с бешеной скоростью, словно не замечая моего тела. Будто меня не существует. Я почти ничего не вижу – прикрываюсь рукой, чтобы так сильно не слепило, хмурюсь, пытаюсь понять, где я. Но солнце притягивает, словно свет беспомощного мотылька, который летит в объятия смерти, совершенно ни о чём не подозревая. Я чувствую себя растерянным и беспомощным, словно ребёнок. Я могу сделать шаг, и меня собьёт какая-нибудь резвая железная коробка. Я могу подождать, пока кто-нибудь сам не переедет меня. Наверное, я должен сделать выбор, но я никак не могу понять этого, продолжая смотреть на яркое ослепляющее солнце. Я не ощущаю в себе даже капли решительности – я просто путаюсь в сетях вязкой растерянности. И весь сон я просто существую среди времени и других жизней, среди всех этих машин, которые проносятся мимо меня, среди пустоты и одиночества. А когда я просыпаюсь, понимаю, что это просто навязчивый свет падает мне на глаза, отчего я пытаюсь спрятаться от него, положив на веки тыльную сторону руки. Склоняю голову в бок, чтобы свет не падал мне на лицо, и сквозь тонкую щель моих век пытаюсь разглядеть место, где я нахожусь. Всё слегка расплывается спросонья, иногда приобретает ясные очертания, а потом снова исчезает. Я вижу белый рояль в углу. Серые обои на стенах, смутно припоминая, что в моей квартире они совершенно другие, белое кресло и картину с морем и пляжем. Я убираю руку и приподнимаю голову. Где я? Я помню, что был вчера в клубе, а потом нашёл какого-то мальчишку, принял наркотики и… потом ничего. Я лежу посреди чёрного постельного белья в одних боксерах – ткань мягкая и приятная, словно хлопок, - на небольшой низкой кровати. Может быть, я дома у того парня? Даже имени его не знаю… Я прикрываю глаза и зеваю, переворачиваясь на другой бок и свешивая руку с кровати – пальцы касаются пола, и я чувствую холодную поверхность. Приятно. Пахнет приятно – я утыкаюсь носом в простынь и закрываю глаза. На улице снова дождь – я слышу, как он барабанит по стеклу и просится, чтобы его впустили погреться в квартиру. Наверное, я бессердечная тварь, раз ни разу не думал о том, чтобы открыть окно и позволить дождю умереть у меня на кафеле. Вместо этого он погибает где-то снаружи. В одиночестве. Сегодня, наверное, воскресенье. Или суббота… Я уже выбился из времени, и не только из-за того, что был под кайфом. Я просто перестал ощущать его. Я даже часы не ношу никогда. Даже дома у меня нет циферблатов. Только на телефоне. Я никогда не сплю. Если только на мой организм не действуют какие-нибудь препараты. Наркотики, наркоз, снотворное, хлороформ. После этого жутко болит голова. Или же если моё тело не доведено до беспамятства насильственным путём. Один раз я попал в аварию, точнее, сам же и подстроил её. Тогда была зима – шины на машине были летние, скользили. Я просто вывернул руль посреди автострады и закружился в январском вальсе, перевернулся несколько раз и потерял сознание. Меня спасли врачи и сказали, что это было чудо, что я выжил. Мне сделали операцию и удалили несколько органов из-за большого повреждения. Но когда я умер в следующий раз, очнулся как новенький. Всё было на месте. Единственное, что я тогда испытывал – досаду. И разочарование. Я слышу, как открывается дверь, но мне не хочется открывать глаза. Я хочу лежать так до наступления конца света и никуда не уходить. Просто думать и пытаться уснуть. Думать и… Шаги. Тишина. Шумный вздох. Я приоткрываю веки и смотрю в пространство перед собой. Я плохо вижу боковым зрением, но буквально чувствую, что человек стоит неподалёку. И что он знает о том, что я не сплю. - Проснулся? Я вздрагиваю, узнавая этот голос, и резко оборачиваюсь. Передо мной в домашней футболке и в шортах стоит Том. - Какого чёрта? – хрипло спрашиваю я. - Можно просто Том, - парень смотрит на меня с прищуром. Не улыбается. – Можешь надеть мою одежду, она в кресле, завтрак уже готов. Я непонимающе моргаю и наблюдаю за тем, как Трюмпер разворачивается и уходит. - Эй, - пытаюсь позвать его, но голос не слушается меня, и я прокашливаюсь. Что, чёрт возьми, тут происходит? Как я оказался дома у этого мальчишки? Ничего не помню… Я неохотно поднимаюсь с кровати и, шлёпая босыми ногами по полу, подхожу к креслу, в котором лежит майка и спортивные штаны. Какое-то время смотрю на вещи, словно думая, что это ядовитые пауки, а потом хватаю их пальцами и натягиваю. Взгляд на мгновение задерживается на рояле, а потом я делаю над собой усилие и выхожу в коридор через приоткрытую дверь. Квартира оказывается маленькой – я сразу нахожу путь на кухню. Том сидит за столом и пьёт чай – рядом с ним ещё одна кружка и тарелка с тостами, наверное, для меня. Парень внимательно смотрит на меня, а потом кивает на место напротив. Всё моё негодование по поводу пребывания здесь умирает под серьёзным взглядом Трюмпера. Я пересекаю комнату и присаживаюсь на стул. Свет не горит, а из-за дождя здесь становится немного темно – нахожу взглядом часы, на которых почти три часа дня, и снова перевожу его на парня. - Как я здесь оказался? – спокойно спрашиваю я, не притрагиваясь к тостам. Веки Тома дрожат, и он отводит взгляд. - Я нашёл тебя возле клуба на скамейке. Ты был под дозой. Решил принести тебя сюда, - мальчишка делает глоток, и я вдруг думаю, что он придаёт этой ситуации весьма иное значение, чем я. У меня не будет ломки. Парень думает наоборот. - Весьма неразумно с твоей стороны, - тихо произношу я, пристально наблюдая за ним. На его лбу появляются морщинки, он ещё не понял смысл моих слов. - Почему? – взгляд возвращается ко мне, руки сильнее сжимают кружку. – Я просто пытался помочь человеку, который нуждался в помощи. - Я не нуждаюсь в помощи. Ветер усиливается, и дождь начинает яростнее барабанить по стеклу. Чёртов барабанщик. Том не отвечает. Я смотрю на тосты и думаю, что проголодался. Я вообще-то могу и не есть, но всё равно есть шанс умереть без еды. Голодная смерть некрасивая. Я знаю… Беру тост и откусываю – он хрустит и разрывает наше молчание на части. - Давно ты? – серьёзно спрашивает парень. Я вскидываю голову и непонимающе смотрю на него. - Ты о чём? Откусываю ещё. Мальчишка прокашливается и возится на стуле. - Давно ты на наркотиках? Я вижу, что его это волнует больше, чем меня. И мне почему-то становится его жаль – в груди расползается непонятное чувство вины, и я кладу тост обратно на тарелку, словно бы он вдруг неожиданно покрылся плесенью. - Я… не наркоман. Он тяжело вздыхает, а я беру кружку и делаю глоток. Кофе. Какое-то время мы молчим. - Ты ходишь по клубам и трахаешься со всеми подряд, а со мной сходить на свидание не можешь, - Том словно упрекает меня, и, чтобы не чувствовать себя виноватым, я меняю тему: - Где мои вещи? - Сохнут. Ты лежал под дождём, - Трюмпер прикрывает глаза и отстраняет кружку. – Как на счёт твоей зависимости? - У меня её нет, - делаю глоток, думая, как бы уйти отсюда и забыть, что я вообще тут когда-то был. – Я домой, - ставлю кружку и встаю. - Дождь на улице, - отрезает Трюмпер. – Я запер дверь и вынул ключ. Поджимаю губы и сажусь обратно. - Чего ты хочешь от меня? Я же сказал, что не хочу иметь с тобой ничего общего, - скрещиваю руки на груди. Хочу курить. - Объясни, почему, - упрямо настаивает мальчишка, и я чувствую, что просто так он от меня не отстанет. - Твоему уму не понять, - смотрю в окно, за которым дождь так и не перестаёт. - Ты даже и не пытался объяснить. - И не собираюсь. Трюмпер судорожно вдыхает и прикрывает глаза. Я кошусь на него и понимаю, что эта ситуация начинает меня забавлять. Однако я всё равно хочу домой. - А теперь отдай мне ключ, или я выпрыгну из твоего окна. - Нет. Пока дождь не закончится, ты не уйдёшь, - он деловито встаёт и забирает посуду, относя её в раковину. Я кошусь в сторону балкона, уже подумывая, а не скинуться ли действительно, как раз узнаю, какой этаж, но потом прикрываю глаза и решаю поиграть по правилам мальчишки. Всё-таки он принёс меня к себе домой и не оставил на улице. Хотя я и не просил его о помощи. Я никогда никого не прошу… Такой уж я…