Alone. Бессмертный

Joel Nielsen – Blast Pit 2 Я лежу на крыше своего дома, облокотившись спиной о холодную каменную стену, и смотрю на бесконечность звёзд. Ночь. Облаков нет, нет и следа от сегодняшнего дождя, только крыша сырая, да кое-где лужи, в которых отражается луна. Здесь прохладно – ночью температура опускается до нуля, и я даже вижу, как вместе с дымом моих Marlboro вылетает и пар от дыхания моей души. Сигареты обжигают лёгкие и не позволяют мне замёрзнуть. Я не прикасался к роялю, как вернулся от Тома, хотя думал, что не смогу даже отойти от инструмента до самого утра. Это даже пугает, потому что у меня сейчас нет желания играть, словно бы я готов терпеть эту боль в одиночестве, не отдавать её какому-то старому роялю, которому скоро уже на помойку. Из-за того, что я не сплю, жизнь кажется в два раза длиннее. В два раза больше боли, в два раза больше отчаяния и безысходности. Но я привык, как привыкают к своей тени, преследующей тебя до самой смерти. Я достаю последнего картонного смертника и сминаю пальцами пачку, бросая её вслед за остальными. Вокруг меня уже настоящая свалка из пустых пачек Marlboro. Из пустых бессмысленных надежд и желаний. Среди которых должен быть и я. Я слышу, как проносятся где-то внизу редкие машины, как засыпает город, как дышат жизни людей. Кто-то сейчас ужинает со своей семьёй, уставшие после работы люди сидят перед телевизором, смотрят футбол или какой-нибудь слащавый сериал, подростки зависают в интернете, думая, что там можно выжить, кто-то выпивает с друзьями в клубах или в парке недалеко от дома. А я тону в бесконечности ночного неба, которое падает на меня своей плотной массой, и теряю контроль над своей гравитацией. Кажется, что я лечу. Интересно, а что делает Том? Я затягиваюсь и шумно выдыхаю дым обратно на волю, наблюдая за тем, как он исчезает. Я думаю о том, что какому-то мальчишке на долю секунды удалось прорвать мои стены и подарить мимолётную надежду на спасение. В тот момент, когда мы с ним поцеловались, я вдруг почувствовал, что я тоже могу быть счастливым. Что я тоже могу быть слабым и безответственным, что я тоже могу жить. Но это было бы предательством по отношению к нему. Ко мне. К моим принципам. К моим грёбанным идеалам. Измена человечеству… И теперь я сижу здесь, словно ванильная принцесса, и думаю о том, как же поступить правильно. Никто не знает, что правильно, а что нет, даже я. Никто не может гарантировать сто процентную уверенность в своём поступке, никто не может предвидеть последствия своего выбора, никто и никогда. Даже современные технологии не способны дать точный ответ, что тебе делать в трудной ситуации. Остаётся только сделать выбор, а потом жалеть о нём. Лучше жалеть о том, что ты сделал, а не о том, чего ты не сделал. Глупые безрассудные люди, живут по нормам общества, не принимают никого, кто бы хоть как-то отличался от них, не хотят даже слушать о том, что думают другие. Не хотят даже выслушать их. Наверное, я такой же. Я ведь тоже человек, по крайней мере, всегда пытался им быть. Замахиваюсь и выбрасываю окурок – он падает в лужу, и его тусклый огонёк постепенно гаснет. Сигарет больше нет. Я выкурил весь блок, который купил по дороге домой. Обычно в это время я уже в клубе под кайфом с каким-нибудь мальчишкой. Завтра в академию, сегодня воскресенье, точнее, уже понедельник. Шесть часов на принятие решения, которое может изменить всё в моей жизни. Шесть несчастных часов безысходности и нерешительности. С каждой секундой становясь всё ближе и ближе к пустоте, я надеюсь, что небеса подадут мне какой-нибудь знак, чтобы я принял правильное решение, но они предательски молчат, подмигивая мне своими звёздами, которые постепенно меркнут в утреннем рассвете. Я люблю время, когда город полностью спит. Уже вроде и не ночь, но и не утро тоже. Мир замирает и превращается в одну большую пустоту. Улицы безлюдны, животные спят, птиц нет, никого нет. Только я со своей проклятой бессмертностью. И даже ни с кем и не поделиться этим… Может, завести блог в интернете? Город постепенно просыпается, и я понимаю, что мне пора вернуться в квартиру и выпить горячего кофе, иначе я просто сойду с ума. С трудом поднимаюсь – моё тело не слушается меня, и мне приходится немного размяться, прежде чем возвращаться в квартиру. Сейчас почти шесть утра. Через два часа я уже должен сказать ответ Тому, но я всё ещё никак не могу решиться. Правильнее было бы сказать «нет». Он бы продолжил своё существование без меня, я бы умер через пару лет в одиночестве. И никто не жалел бы ни о чём, никто бы даже не страдал по лишнему поводу. Ведь жизнь в неизвестности лучше, чем потеря любимого, и я уже не знаю, кто будет жертвой: я или мальчишка. Я могу рассказать ему всё, а могу просто умереть и сбежать. Я могу оставить его в своей жизни, а потом страдать, когда умрёт он. Я могу сказать ему «да», и, может быть, именно это решение будет правильным. Но кто мне скажет, что значит это «правильное»? Я сижу за столом и пью кофе, думая, как же поступить. Воспользоваться этой мимолётной надеждой на счастье или же избавиться от неё, как я уничтожал всё остальное? Но, если честно, я так устал, что мне не хочется принимать никаких решений. Мне не хочется ничего в этой жизни. Когда я выхожу из дома, то понимаю, что опять забыл зонтик. Но дождя нет, сегодня светит солнышко, и мне вдруг кажется, что удача сегодня на моей стороне. Эти лучи, словно надежда сквозь безысходность. И ещё я забыл захватить вещи Тома, которые оставил в комнате сложенными в пакете. Иногда мне кажется, что у меня в голове настоящая чёрная дыра. Пустота. Никаких мыслей и стремлений. Мне не хочется возвращаться обратно, и я медленно иду в сторону академии, радуясь, что она находится далеко от моего дома, - будет время подумать ещё. Я почти полчаса добираюсь до нужного мне места и иду в сторону уже привычного для меня зала, где мы занимаемся музыкой. Находясь в другом конце коридора, я уже слышу звуки рояля и понимаю, что мальчишка уже там. Ждёт меня и моего ответа. И я решил. Нет. Я скажу ему «нет». Я прячу руки в карманы и плетусь к двери. На этот раз здесь нет моих настырных фанаток, которые обычно слушают, как я играю на рояле что-нибудь грустное и печальное. Нет никого, и это меня пугает. Не хочу оставаться наедине с этим странным человеком, который почти что уничтожил меня вчера. Я замираю у дверей, вслушиваясь в музыку, и никак не могу понять, кто же написал её. Я никогда не слышал этой мелодии. Никогда. На мгновение прикрываю глаза и решительно вхожу, направляясь к Тому, который сидит за инструментом и совсем меня не замечает. Я встаю рядом с ним и жду, когда он поймёт, что не один. Мальчишка играет медленно и красиво, словно сочиняет на ходу. Его пальцы плавные и осторожные, звуки тихие, робкие, пропитанные печалью. Я не хочу его прерывать, но когда я отворачиваюсь от него и оказываюсь к нему спиной, мелодия резко обрывается. Я буквально чувствую, что Трюмпер смотрит на меня и ждёт. Ждёт моего ответа. Я стою так почти минуту, уговаривая себя развернуться на сто восемьдесят градусов и отказать ему, но когда я, наконец, поворачиваюсь к нему лицом, то замираю, встречаясь с его до жути невинными глазами. Он похож на ребёнка, который смотрит на взрослого и не понимает, что тот делает. Что говорит, что хочет от него. Ничего не понимает. Я открываю рот и вздыхаю. - Я забыл твои вещи, - смотрю на него сверху вниз со спрятанными в карманах руками. Он всё ещё сидит на стуле. - Ничего страшного, - продолжает смотреть на меня, но я не горю желанием начинать этот разговор первым. Мальчишка понимает это. - Ты подумал? – спрашивает он, облизывая свои губы, - язык скользит по шраму, и я вспоминаю, что говорил вчера о нём Том. Что его пирсинг вырвали в драке. Мне становится его жаль. - Подумал, - пристально смотрю на него, не зная, что вообще ожидаю увидеть или услышать. Сейчас надо просто отказать ему и продолжить своё жалкое существование в этом бесполезном мире. В одиночестве. В пустоте… - И?.. Том напрягается, и я вдруг вижу, что он из ребёнка превращается в кого-то другого. И все мои планы с треском рушатся о дно моей души, разбиваясь на мелкие кусочки и превращаясь в прах. Я понимаю, что не смогу ему отказать. - Да. Зачем я это сказал? Какого чёрта, мать его?! - Да? – непонимающе переспрашивает мальчишка. - Да. Но только при одном условии. Том бледнеет: - Ни за что не буду пассивом. Я вскидываю брови и удивлённо смотрю на него, думая, с чего он взял, что я попрошу его об этом. - Да я как бы не об этом, - я поправляю на плече сумку. - А о чём тогда? – парень краснеет и поспешно поднимается на ноги, закрывая крышку рояля. Я усмехаюсь. - Ты будешь верить всему, что я тебе буду говорить. Том замирает и оборачивается. - Даже если ты будешь мне врать? Я внимательно смотрю на него, думая, что уже и не помню, когда в последний раз врал кому-то. - Я не буду тебе врать. Обещаю. - Тогда я согласен, - Том улыбается и поднимает с пола свою сумку. Я отступаю назад и медленно шагаю к окну, чтобы занять своё привычное место. Кажется, я только что совершил что-то ужасное и непоправимое. И меня это пугает. Пугает настолько, что я уже не могу нормально контролировать свои мысли и придумать нормальное объяснение всему происходящему. Как жаль, что я не привык отступать. Не привык нарушать свои обещания…