Alone. Бессмертный

panic! at the disco piano tribute – time to dance - Ты теперь за мной везде ходить будешь? – спрашиваю я, когда мальчишка в очередной раз оказывается наравне со мной, вырываясь из бесполезной гущи людей, которая посмела поглотить его, пока я шёл в сторону своего дома. Этот день прошёл так быстро и как-то даже «нормально». Дождя не было, солнце продолжало светить и намекать мне на какую-то жалкую надежду, Том вечно бродил за мной от занятия к занятию, словно безумный преследователь, постоянно мне что-то говорил, что-то рассказывал и спрашивал, а я отвечал ему на автомате, словно бы внутренний автопилот поглотил моё тело, в то время как сознание блуждало где-то за пределами академии. Сегодня было как-то подозрительно спокойно. И не мрачно. И я никак не мог понять, почему. - Вообще-то ты обещал вернуть мне вещи, так что мы идём к тебе, - Трюмпер немного обиженно прячет руки в карманах. – Ты сам обещал же. Я прикрываю глаза, на мгновение отрезая себя от мира, а потом медленно открываю их обратно. - Ах, да. Забыл. Иногда я так много думаю, что совершенно ничего не замечаю. И это позволяет убить немного времени, хоть как-то сократить свою жизнь, однако, это мало помогает, учитывая моё бессмертие. Том замолкает на неопределённое время, наверное, обижается, что я так легкомысленно к нему отношусь, и я, наконец, погружаюсь в свою личную тишину, уже немного жалея, что согласился встречаться с Трюмпером. Он как ребёнок: шумный, навязчивый, жизнерадостный. Полная моя противоположность. Говорят, противоположности притягиваются. Мы приходим к моему дому и поднимаемся на нужный этаж, проходя мимо исписанных стен и сырых лестничных площадок, к которым я уже привык, словно к своему телу. Том останавливается позади меня, пока я достаю ключи из сумки и отпираю дверь, а потом проходит за мной в квартиру. Здесь прохладно и хорошо. Бросаю сумку на пол и стаскиваю кроссовки. Том повторяет за мной почти каждое действие, после чего начинает осматриваться, разглядывая коридор. - Ты только за вещами или опять навязываться будешь? – бормочу я, проходя в комнату, где оставил пакет с одеждой мальчишки. - Ха-ха, как смешно, - он проходит за мной и останавливается, скользя взглядом по роялю, по картине, которую нарисовал Леонардо да Винчи, по кровати, которая нужна мне только для интерьера, по разным книгам в шкафу, по стеклянной двери балкона. – Ты здесь живёшь? Парень проходит к инструменту и проводит по нему пальцами, словно смахивая с крышки пыль. - Нет, я тебя к соседям привёл, - язвлю я, скрещивая руки на груди. Мальчишка смотрит на меня с укором, а потом проходит мимо и нагло садится в кресло. Я какое-то время стою на одном месте, понимая, что меня почему-то раздражает то, что кто-то посторонний теперь находится в моей квартире и нарушает это одиночество. Наверное, я слишком к нему привык и боюсь перемен. Поджимаю губы и присаживаюсь на стул перед роялем лицом к парню. Какое-то время наблюдаю за тем, как Том продолжает осматриваться, а потом спрашиваю: - Ну? Трюмпер останавливает взгляд на мне и замирает, словно не может понять, что я от него хочу. Будто это я привёл его к себе домой и теперь должен делать что-то, что давно замышлял. Но я ничего не замышлял. Ничего… - Я хочу знать о тебе больше, - вдруг говорит Том, снова скользя взглядом по комнате и останавливая его на картине. Через пару секунд он поднимается и подходит к ней, начиная рассматривать. - Это ты? - Да. Я внимательно наблюдаю за ним, словно боюсь, что он что-то испортит. - Кто автор? Я приоткрываю рот, но медлю. Если я скажу, кто её написал, он мне не поверит. Но, с другой стороны, мальчишка всё равно обещал верить каждому моему слову, хотя, я не уверен, что получится. Будет так же, как и с Катрин. Том будет слушать мои «сказки» и ничего не говорить. - Леонардо да Винчи. - О, - Том продолжает рассматривать портрет, скользит глазами по нему, затем останавливается на подписи художника – я вижу, как его брови сдвигаются, и понимаю, что парень, наконец, понял суть того, что я ему сказал. – Леонардо да Винчи? – Трюмпер смотрит на меня, вскидывая брови. - Да, - я киваю. – Это подлинник. Писался с натуры. Единственный экземпляр. Мальчишка подозрительно смотрит на меня. - Ты обещал мне не врать. - А ты обещал верить мне. Том поджимает губы и отходит от портрета. Я продолжаю наблюдать за тем, как он подходит к шкафу и начинает что-то там рассматривать. - Хочешь сказать, - он замолкает. – Что Леонардо да Винчи написал твой портрет кучу лет назад? Я вздыхаю и облизываю губы. - Я уже это сказал. Он достаёт какую-то книгу и открывает её, фыркая из-за пыли. Наверное, она очень старая. - «Мёртвые души». Гоголь. 2 том. - Оригинал, - бросаю я. – Я сам сделал из рукописи книгу, там даже почерк автора остался. - Но, - мальчишка прокашливается и убирает книгу обратно. – Гоголь сжёг второй том, как эта книга попала к тебе? – Том снова смотрит на меня. Я отворачиваюсь и зеваю, понимая, что общаться с мальчишкой слишком утомительно. Чересчур много энергии в нём, которая гасит мою собственную. Это забирает все мои силы. - Он не уничтожил его. Просто не хотел, чтобы его кто-то читал, поэтому отдал мне. Там много провокационных моментов, в отличие от первого тома. Мальчишка закатывает глаза и снова садится в кресло. - Тебе двадцать или пятьсот лет? – насмешливо спрашивает Том, вытягивая ноги во всю длину. Я задумываюсь, пытаясь вспомнить, сколько мне на самом деле, но не могу. Не выходит. - Я не знаю. Больше, гораздо больше, чем ты думаешь, - тихо бормочу, потирая виски. Хочется курить. Парень внимательно смотрит на меня, а я начинаю смотреть в ответ, пытаясь угадать, о чём же думает такой непредсказуемый человек. Как бы я ни пытался, у меня не получается. Но я точно знаю, что он мне не верит. - Я бессмертный, Том. Ты должен это знать, прежде чем окончательно соглашаться быть со мной. Трюмпер смотрит на меня своими изучающими глазами, а я продолжаю не отводить от него взгляд, наверное, думая, что весь этот спектакль приобретает слишком драматичный характер. Я сам не знаю, чего хочу ожидать от этого мальчишки и зачем я вообще согласился ему это сказать. Погулял бы с ним пару лет, влюбился бы в него, а потом «умер», попадая в ад боли и одиночества. Может быть, я просто устал так делать? Устал так жить… - Это ещё одна попытка меня отвадить? – вскидывает брови Том. - Это реальность. - С трудом верится. Хочешь сказать, что если я проткну тебя ножом, то ты останешься жив? - Трюмпер осматривается, словно ища этот самый нож. - К сожалению, не совсем так, - я вздыхаю и кручусь на стуле, поворачиваясь к парню спиной и облокачиваясь на закрытый рояль. – Я умру. Но потом очнусь где-нибудь в другом месте и начну всё с начала. Я так делаю почти каждый пять лет, чтобы не было подозрений. Меняю город и имя… Мальчишка не отвечает, и я не знаю, что он делает. Кладу голову на скрещенные руки и прикрываю глаза. Хочется спать, но я понимаю, что не могу. - А зовут тебя хоть как? Я немного приоткрываю глаза. - Билл Каулитц. - Я о настоящем имени… Я кошусь в его сторону, но не могу его увидеть из-за ограниченного обзора. - Я не помню, - выпрямляюсь и снова поворачиваюсь к нему. – Я столько раз менял имя, что уже не помню своего собственного. Там, - я показываю на шкафчик внизу. – Там все документы, которые я использовал, посмотри, если хочешь. Том недоверчиво смотрит на меня, но потом встаёт и подходит к указанному мной месту, садясь на корточки. - Твоё имя тоже среди них? – он открывает шкафчик и смотрит туда. Я качаю головой. - Когда я родился, паспортов ещё не было. - Ясно, - Трюмпер достаёт один из документов и открывает. – Рене Олль. Родился во Франции в 1967 году. Поддельный? Я вздыхаю и встаю, подходя к окну. Открываю балконную дверь, но не выхожу туда. Прикуриваю прямо в комнате. - Настоящий. Все они настоящие. Просто приходишь в полицию и говоришь, что потерял документы. А дальше, как получится. Том берёт ещё несколько паспортов и открывает их. - Фото на всех почти одинаковое… - Естественно. Я же не старею. Я затягиваюсь и выпускаю дым из лёгких, позволяя ему расползтись по комнате. В окно врывается прохладный ветер, и я обнимаю себя руками, начиная мелко дрожать. Парень через какое-то время убирает всё обратно и поднимается на ноги, поворачиваясь ко мне. Какое-то время Том смотрит на меня, затем подходит ближе. - Я хочу тебе верить… Я снова затягиваюсь, внимательно наблюдая за ним. - Но?.. Том прикусывает губу. - Я давно перестал верить в чудо, пока не встретил тебя. Я вскидываю брови – Том подходит ещё ближе и замирает в паре шагов от меня. - Мне всё равно, кто ты, Билл. Я просто хочу тебе верить. Я хмыкаю и опускаю глаза, собираясь уже сказать, что «ты забыл добавить, но не могу, потому что твой рассказ полный бред», но не успеваю. Трюмпер подходит ближе и касается пальцами моей шеи, проводя по ней мягкими подушечками. Я замираю, поднимая взгляд, с трудом сглатываю и чувствую, как пепел падает с сигареты мне на пальцы. Том склоняется и медленно целует меня, и я моментально забываю о том, что в моей руке продолжает тлеть окурок, готовый вот-вот прожечь фильтр и испепелить мою кожу. Я забываю обо всём.