Alone. Бессмертный

Deltamone – Deus Ex: Human Revolution // Piano

Каждый из нас одинок и все мы тоже одиноки. Кобейн К.

- Что ты делаешь сегодня вечером? – тихо спрашивает Том на занятии по музыке, когда я сижу на подоконнике и смотрю в окно. Наверное, это моё любимое место во всей академии. Мальчишка стоит у моей головы, прислонившись спиной к стене, так близко, что я буквально чувствую исходящее от его тела тепло. Медленная музыка наполняет меня – моя одногрупница исполняет сонату Бетховена, плавно скользя пальцами по клавишам, - за окном хорошая погода, хотя немного прохладно. С тех пор, как вернулся Трюмпер, дождя больше не было. - Хотя я знаю, что ничего особенного, - тихо продолжает парень. – Если ты снова собрался в клуб, то я тебя огорчу. У нас планы. Я молчу, пытаясь оторвать взгляд от неба и переварить то, что сказал мне Том. Музыка усыпляет мой разум, и, кажется, что я просто не могу думать, словно мой мозг в автономном режиме. Я просто глупо смотрю в окно и пытаюсь представить, что нахожусь где-нибудь в другом месте. - Я уже не ходил в клуб больше двух недель, - задумчиво и с опозданием тяну я. Две недели прошло с того момента, как вернулся мальчишка. Две недели он пытается заполнить пустоту у меня в груди, надоедая своим присутствием. Хотя, признаться, с ним спокойно. - Я знаю, - зачем-то говорит Том. Я думаю о том, что этот мальчишка приходит ко мне практически каждый день и иногда остаётся переночевать. Естественно, что я никуда из-за него не хожу. Хотя даже не знаю, с чего вдруг, ведь мне должно быть всё равно на него. Я же сам по себе, хожу, где хочу, делаю, что мне нравится, общаюсь с теми, с кем пожелаю, точнее, ни с кем практически и не общаюсь, кроме Тома. Он стал как моя тень – всюду со мной. Мы с ним ещё не занимались сексом, что меня немного забавляет. Часто просто лежим на кровати в объятиях друг друга и ничего не делаем. Робкие прикосновения, случайные взгляды и поцелуи. Всё это так по-детски наивно. Даже не знаю, что и думать теперь. - Какие ещё планы? – с ещё большим опозданием переспрашиваю я. Том улыбается и поворачивает ко мне голову. - Идём на концерт классической музыки, - довольно говорит мальчишка. – В восемь вечера. Я достал билеты. Я хмурюсь и отрываю взгляд от неба, поворачивая голову в сторону Трюмпера. Не вижу его полностью из-за небольшого ракурса, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. - Концерт классической музыки? – переспрашиваю я. - Ну, да. Что-то не так? Я качаю головой, прикрывая глаза. - Нет. Ничего. Хочется уснуть и больше не просыпаться. Музыка прекращается, и на последней ноте томный шёпот обжигает моё ухо: - А после мы можем устроить романтический ужин на твоей крыше, если хочешь. Я немного приоткрываю веки, слегка усмехаясь. - Хорошо. Как скажешь, - тяну я, вдруг осознавая ярое нежелание что-либо решать. Я всегда был один. Всегда сам принимал решения, что мне делать, что надеть на себя, что приготовить на завтрак, обед, ужин, остаться дома или пойти в клуб, посмотреть фильм или поиграть на рояле, напиться или наглотаться таблеток, кого затащить в постель, с кем поговорить, какое имя выбрать для «следующей» жизни, где купить дом, чем заняться на досуге, куда поступать или где поработать, чтобы не умереть от скуки. Я всегда сам решал всё это, а теперь, когда в моей жизни появился Том, меня вдруг накрыла безумная волна безразличия. Не хочу ничего делать, не хочу ничего решать, даже думать не хочу. Пусть за меня всё это делает Трюмпер. Я устал… Устал строить из себя сильного. Устал существовать, осознавая свою бесполезность. Мне нужны силы, чтобы не сойти с ума. А их совсем уже не осталось. - Я зайду за тобой, - говорит Том. Я вижу, как преподавательница косится на нас, но ничего не говорит. - Ага. - Только не забудь. Трюмпер облизывает губы и вздыхает, отворачиваясь от меня, а я снова устремляю взгляд на небо и думаю о том, что в каждом из нас живёт одиночество, насколько счастлив бы ты ни был. Я думаю о мальчишке и немного улыбаюсь. Надеюсь, он задержится подольше в моей жизни. Потому что ещё одной потери я не смогу пережить. Время лечит, но шрамы остаются. И они нещадно болят, пытаясь уничтожить душу изнутри. Слишком печально и слишком несправедливо.