Alone. Бессмертный

Kirya Mo – Гитара, скрипка, пианино и бит транс Мы сидим на этой крыше ещё какое-то время, а когда становится совсем невыносимо от холода, Том предлагает вернуться в дом. Я не возражаю. Том укутывает меня в плед, прижимая к себе, и ведёт в сторону выхода. Все вещи мы оставляем на крыше, в тайне надеясь, что сегодня не начнётся неожиданный дождь. Тепло резко укутывает нас, когда мы переступаем порог, и по моему телу пробегают мурашки, заползая глубоко под кожу прямо в мою одинокую душу. Я на какое-то время теряюсь, и Том, наверное, пользуется этим моментом. Он прижимает меня к стене и целует, словно не в силах больше сдерживаться. И его даже не останавливает тот факт, что совсем недавно наши губы никак не могли оторваться друг от друга, там, на крыше, в объятиях холодного ветра. Губы мальчишки всегда томяще-нежные, сладкие и осторожные, словно тягучая карамель. Его язык, скользящий по моим губам, горячий и обжигающий. Его дыхание то шумное, то совсем незаметное. Иногда я даже не могу уловить то, как оно касается моей кожи. Но я знаю, что оно есть. Оно будет всегда, пока бьётся нетерпеливое сердечко, даже будет после того, как оно остановится. В моей памяти. Ведь я теперь уже никогда не смогу забыть его. Мы целуемся какое-то время, пока Том не отстраняется, заглядывая в мои глаза. - Ты замёрз совсем, - он потирает мои плечи, надеясь согреть. - Немного, - соглашаюсь я, хотя для меня это никогда не было проблемой. Я не заболею. Я не умру. А если и умру, то воскресну снова. Кажется, Том до конца так и не понимает этого. Мальчишка улыбается и целует меня в нос, затем нащупывает под пледом мою руку и сжимает пальцы. Мы идём в сторону ванной – Трюмпер отпускает меня и включает шумную воду, заставляя горячий поток вырываться на свободу. Пар поднимается вверх и постепенно начинает опускаться на зеркала, скрывая наше отражение за мутной пеленой. Я стою позади мальчишки и наблюдаю за его действиями, словно завороженный. Парень находит в моём шкафчике пену и разводит её в воде – белая смесь постепенно начинает увеличиваться, заполняя всё пространство. Я прикрываю глаза и усмехаюсь себе под нос, вспоминая что-то хорошее, что каждый раз ускользает из моей памяти, затем приоткрываю веки и подхожу к Тому, осторожно обнимая его со спины так, чтобы плед укутал и его тоже, словно кокон. Кладу подбородок ему на плечо – мальчишка поворачивает голову и смотрит на меня с полуулыбкой на губах, затем осторожно разворачивается ко мне лицом и приближается. Я думаю, что он хочет поцеловать меня, но парень лишь трётся своим холодным носом о мою щёку. Его руки осторожно забирают плед и бросают на стиральную машину – он не долетает и падает на пол, еле-еле зацепившись за предмет. Но Том не обращает на это внимания. Его пальцы цепляются за мой пиджак и снимают его с моих плеч – я немного выгибаюсь и позволяю ему упасть на пол. Руки проворно хватают мой галстук и начинают расслаблять узел. Я пристально смотрю в глаза Тома, но он усердно не хочет поднимать их. Лишь улыбка продолжает блуждать на его губах. Галстук соскальзывает с моей шеи и тоже падает вниз. Я секунду медлю, а потом начинаю замёрзшими пальцами расстёгивать пуговицы на бордовой рубашке Трюмпера. Одну за другой, стремясь всё ниже и ниже, цепляясь взглядом за его ровный загорелый торс. Затем касаюсь кончиками пальцев его кожи – парень вздрагивает от холода, но ничего не говорит – скольжу выше к груди, к плечам и стаскиваю с него эту ненужную вещь. Расслабляю галстук и наблюдаю за тем, как ткань плавно очерчивает контур шеи, прежде чем упасть на пол. Я приближаюсь к Тому, касаюсь щекой его скулы, а потом так же отстраняюсь. Трюмпер тихо вздыхает, тоже немного приближается, чтобы коснуться пальцами моей рубашки и начать медленно расстёгивать пуговицу за пуговицей, постепенно достигая низа. Ткань плавно скользит с моей кожи, падая в пустоту. Мальчишка смотрит на мои татуировки, но ничего не говорит. Я стаскиваю с себя ботинки и жду, пока парень сделает то же самое, затем толкаю Тома в плечи – он вскидывает брови, но его ноги уже касаются ванны и подкашиваются. Мальчишка падает назад, прямо в воду, но успевает зацепиться за меня руками. Я пытаюсь удержаться, но это оказывается бесполезной затеей. Нас охватывает горячая вода и на какое-то мгновение не позволяет дышать – она забивается в нос, попадает в рот, заползает в мои брюки и пропитывает собой волосы. И пена. Она везде. Я слышу смех Тома и приоткрываю веки, понимая, что лежу в ванной прямо на нём. Мы наполовину раздеты – джинсы всё ещё скрывают наши тела – и насквозь вымокли. Том сдувает с моего носа пену и обнимает меня за талию – вода продолжает заполнять ванную, постепенно добираясь до краёв. Пене уже не хватает места, и она начинает вываливаться «за борт». Мне становится одновременно смешно и неудобно. Вода охватывает половину лица мальчишки, и он, наконец, выключает кран. Шум стихает, оставляя после себя какой-то отголосок. Том высвобождает руку из-под воды и пытается убрать с моих волос пену, но делает ещё хуже. - Билл… - тихо шепчет мальчишка, рассматривая моё лицо. - Что? Он обнимает меня за шею и притягивает ближе, заставляя склониться к нему. - Ты такой красивый, - выдыхает он, прежде чем его губы касаются моих. Я улыбаюсь сквозь поцелуй – его рука скользит по моим плечам и опускается на талию. Секунду он медлит, а потом решительно обхватывает меня в объятия и заставляет перевернуться. Мы меняемся местами – я плавно скольжу по воде, оказываясь под Трюмпером, и даже не могу понять, в какой момент всё это произошло. - Что ты делаешь? – бормочу я, чувствуя, как вода развивает мои волосы, словно ветер. - Я же говорил уже, что ни за что на свете не буду пассивом, - усмехается Том, снова целуя мои губы. Я теряюсь, забывая обо всём на свете, чувствую, как руки парня скользят по моей талии вверх, губы касаются настолько властно и требовательно, язык решительно проникает в мой рот, что я просто не могу возразить на всё это. Да и не хочу. Пальцы Тома скользят ниже и находят ремень от моих брюк, начиная расстёгивать его. Пуговица предательски выскальзывает с положенного места, и я почему-то чувствую облегчение. Штаны сползают ниже – Том, наконец, отстраняется, и стаскивает с меня их. Я слышу, как мокрая ткань с громким хлюпом вываливается за края ванны на пол. Я шумно выдыхаю, когда рука мальчишки ложится поверх моих боксеров, пальцы цепляются за края и начинают стягивать их. Я прикрываю веки и на какое-то мгновение снова теряюсь во времени, потому что из пустоты меня вырывают прикосновения Тома. Я приоткрываю глаза и только сейчас замечаю, что он тоже без одежды. Он целует мой подбородок и скулы, плавно переходя к губам. Его руки продолжают гладить моё тело, сам он пристраивается между моих ног, заставляя меня согнуть колени. Я уже как-то был пассивом, однако меня это не затянуло. Но сейчас, когда этот глупый мальчишка касается меня, проникает своими пальцами, растягивая, целует, что-то шепчет совсем непонятное, меня пробирает такая невероятная дрожь, что хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Хочется, чтобы это продолжалось вечно. И его лёгкие плавные движения, от которых вода неспокойно двигается вокруг нас, его поцелуи и рука, которая поддерживает мою голову, чтобы я случайно не погрузился под воду полностью, его объятия и горячее тело – всё это впервые приносит мне настолько невероятное наслаждение, что я просто забываю обо всём на свете. О пустоте и одиночестве. О боли и скорби. О рояле. О мелодиях. О своём проклятии. О бессмертии. Я забываю даже самого себя, слыша лишь хриплое дыхание и собственные стоны. Слыша жизнь.