Alone. Бессмертный

Roberto Cacciapaglia – Oceano

Всю жизнь я думал, что убегаю от всего и от всех. Но сейчас я знаю – я просто бежал к тебе. (с)

Ночь проходит быстро. Том спокойно спит в моей постели, мерно посапывая в мои волосы – я лежу у него на плече с закрытыми глазами и думаю. Думаю обо всё, о чём только можно, в эту осеннюю ночь, которая укрывает Берлин своим одеялом. Я думаю о своей семье, думаю о маме и племяннице, думаю о том, какая же жизнь ждала бы их, если бы я не был таким? Если бы я не был бессмертным. Если бы я был нормальным. Моя сестра бы, наверное, спокойно вышла замуж, моя племянница не была бы сожжена на костре, нашу семью бы не избегали, не забрасывали бы дом камнями, не распускали бы слухи. Мы жили бы обычной жизнью, счастливо проживая отведённые нам в этом мире годы. Воспоминания проносятся у меня в голове, те, что успели оставить глубокие шрамы в моём сердце и смогли каким-то образом удержаться в моей памяти и не раствориться со временем, которое я оставил за своими плечами. Я думаю об огне, обволакивающем моё тело и оставляющие на нём волдыри от ожогов. Я думаю о криках и боли, которые я испытал за всю свою жизнь. Я думаю о том, что физическая боль – это ничто по сравнению с тем, что творится у меня в глубине души. Ночь пролетает на удивление быстро, и когда сквозь занавешенные окна начинают пробиваться первые лучи восходящего солнца, я думаю о том, что сейчас, лёжа на груди у этого мальчишки, мне на удивление хорошо. И спокойно. И я больше не хочу вспоминать ту боль и потери. Я больше не хочу оглядываться назад. И пусть это чувство временное, пусть мне не суждено прожить свою вечность вместе с ним, и я снова буду страдать, когда истечёт наше время, но я всё равно рад нашей встрече. Я рад каждой минуте, проведённой вместе с Томом. Я рад, что хоть кто-то смог вытащить меня из темноты, в которой погрязло моё сердце. Я всегда стремился избегать подобных контактов, всегда убегал от людей, обрывал только-только укрепляющиеся нити между нами и заставлял себя ненавидеть. Я думал, что лучше бы меня ненавидели, чем потом страдали из-за моей потери. Я ведь терпеть не могу причинять людям боль. Я убегал от людей, убегал от себя. Хотя, наверное, на самом деле, я просто ждал этой встречи с Томом. Я ждал этого спасения, ждал того, кто сможет помочь мне. Я бежал не от кого-то. Я бежал навстречу к кому-то. И этот кто-то сейчас лежит в моей постели и крепко спит. Я медленно открываю веки и лежу так какое-то время, потом немного отстраняюсь и целую Тома в плечо, осторожно вылезая из его объятий. Я надеваю на себя джинсы и выхожу из комнаты, позволяя мальчишке поспать ещё немного. Сегодня выходной. Сегодня не надо в академию или ещё куда. Можно провести это время дома. Вдвоём. Я выхожу из квартиры и иду на крышу, чтобы убрать те вещи, которые мы оставили вчера вечером. Хорошо, что дождя ночью не было. Надо поскорее привести тут всё в порядок, а то соседи снова напишут на меня жалобу из-за того, что я вечно порчу им крышу. Хотя они никогда туда и не приходят. Странные люди. Я собираю вещи и отношу их в квартиру, чтобы Том мог спокойно забрать их домой. Складываю всё в ту коробку, в которой Трюмпер всё это принёс, и оставляю её в коридоре. Какое-то время я стою в одиночестве, думая, чем бы заняться до пробуждения мальчишки, затем иду на кухню и ставлю чайник. Ненавижу кофе. И жить без него не могу. На часах почти девять, я сижу на диванчике и курю крепкие «Marlboro», дым от которых разлетается по кухне и въедается в мебель. Стены этой квартиры будут помнить меня ещё долго, пока запах со временем окончательно не исчезнет. Чайник закипает – я готовлю кофе и в одиночестве выпиваю его. Сигарета сменяется сигаретой – в пепельнице уже несколько потухших окурков. А часы так и не останавливаются. Когда стрелки достигают десяти, я возвращаюсь в комнату и осторожно забираюсь под одеяло, прижимаясь к горячему Тому и только сейчас замечая, что я немного замёрз. Впервые я замёрз так, что мне хочется прижиматься к кому-то, что мне хочется получать тепло и поддерживать тот маленький огонёк, который смогли зажечь внутри меня. Впервые мне хочется жить.