Alone. Бессмертный

Akira Yamaoka – Room of Angel Люди уничтожают себя собственными руками, сдирают кожу, разрывают сердца, словно бешеные голодные звери, убивают друг друга, сражаясь за идеалы других. Люди глупы. Они гоняются за богатством, за властью, за бессмертием. Они уничтожают каждого на своём пути, отчаянно цепляются за прошлое, тонут в своей боли, не желая хвататься за брошенный кем-то круг. Люди ничтожны. Люди прогнили изнутри, покрылись плесенью и желчью, наполнили свою душу известью. Они пьют нефть на завтрак, они пожирают платину и алмазы, они вкалывают в кровь жидкое золото. Люди рождаются и умирают. Один за другим своими бессмысленными смертями, теряют свои жизни в погоне за счастьем, мучаются где-то в глубинах Ада, мечтая вознестись к небесам. Люди такие жалкие, что и жалеть их даже не хочется. Спешат куда-то, несутся в погоне за временем. А времени-то у них и не было никогда. Серая масса, глупое расписание, мол, встал, сходил в душ, позавтракал, пошёл на учёбу или работу, вернулся делать уроки или отдыхать после дневной смены, лёг спать, а на утро всё по новой. Суетливые твари, не знающие, что такое боль и одиночество, что значит мечтать о смерти, сидя холодными ночами на крышах или перед камином с книгой о вечной любви. Люди бессмысленные существа, люди жалкие и ничтожные. И я презираю их. Всех. До единого. Потому что они жадные твари, стремящиеся к власти и бессмертию. Они не понимают, что это такое, они, как голодные звери, грызутся друг с другом, чтобы обладать всем. Если бы они только знали, насколько это больно, они бы не стремились жить вечность. *** Спустя несколько сотен лет после смерти Тома американские учёные создали мощную бомбу, по структуре очень схожую с чёрной дырой. Её испытывали на закрытом военном полигоне, однако, никто из них не знал, насколько ужасное оружие находится в их руках. После взрыва произошла реакция с кислородом, взрыв оказался в миллион раз сильнее, чем рассчитывали американцы. В итоге с лица Земли стёрлась Северная и Южная Америка, а так же часть других континентов на подобии Австралии. Ударная волна прокатилась по всему миру и не оставила в покое ни одной частички планеты. Население Земли сократилось почти в четыре раза. Большая часть животных и растений погибла, а из-за радиации пострадала практически вся Атмосфера. Кислорода с каждым днём становилось всё меньше и меньше. Африка стала необитаемой. Австралия, Япония, значительная часть Сибири, а так же Китай и Индия. Мест, пригодных для жизни, стало слишком мало. Некоторые поселения людей остались во Франции, в Германии, в Испании, в западной части России и в некоторых южных странах, таких как Чечня и Израиль. Болезнь, поедающая планету медленно, но верно разрасталась. Воды и кислорода не хватало – люди собирались в отдельные группы и усердно искали хоть какое-то место на Земле, где осталась жизнь. Я вернулся в Германию. Не знаю, почему, но я чувствовал, что уже совсем скоро всё это закончится. Наверное, я подсознательно хотел побыть там, где я оставил Тома. Где Том оставил меня. В Германии царил хаос. Не было больше ни Берлина, ни Гамбурга. Я даже не был уверен, что осталась могила мальчишки. Спустя столько лет я ни разу не навестил его. Я просто боялся, что боль вернётся с новой силой. И не отпустит меня никогда. Сейчас же я направлялся прямо к ней. Та часть Германии, где раньше стояла столица, теперь называлась Восточной Гравитацией. Люди здесь поделились на две части. Первая сплотилась в группу и обоюдными усилиями искала способ выжить. Вторая же разбилась на несколько небольших группировок и занималась грабежом. Их все называли Волками. Волки не щадили никого, они даже убивали людей, чтобы заполучить еду или воду. Кислород был особенно ценен – его заправляли в баллоны и пользовались им только в крайних случаях, если нужно было идти на территорию, помеченную красным. Там нечем дышать и выжить тоже невозможно. Я – человек. И мне тоже нужен кислород. Но если я умру, я всё равно окажусь там, где он есть. Я стою на склоне и смотрю вниз. Равнина уходит на большое расстояние, трава выжжена, везде камни и мёртвые разрушенные здания, кислород в этом месте составляет примерно сорок процентов от атмосферы – так показывает мой специальный прибор, прикреплённый к запястью. Дышать ещё можно. Здесь когда-то был Мюнхен. Я поправляю на поясе пистолет – без него не выжить, если на тебя нападут Волки. Но уж лучше я унесу с собой жизни этих ублюдков, чем отдам им свою. Я ведь обещал Тому не умирать… На мне чёрный потрёпанный плащ, сапоги и грязные чёрные штаны – я поскользнулся и упал, пока пытался спуститься с крутого склона. На моей голове капюшон, за плечом рюкзак с нужными предметами: банка с водой, немного еды, плед и прочая мелочь. Небеса застелены облаками, но я вижу, как вдали поднимается солнце. Скоро рассвет. За цепочку я достаю из-за ворота кофты медальон – он потрёпан временем и поцарапан – и открываю его. Там единственная уцелевшая фотография, которую я бережно храню у сердца. Том. Я скоро приду, подожди ещё немного. Ты ведь обещал… Закрываю его и прячу обратно, начиная спускаться вниз к дороге. Я иду дальше на север – моя фигура одна на огромном расстоянии, но меня это никогда не волновало. В последнее время я редко встречаю людей. Я иду долго – ветер пытается сбить меня с ног, но я не поддаюсь. Сейчас лето, но так холодно… Я слышу звук вертолёта и поднимаю голову, придерживая рукой капюшон. Транспорт кружит надо мной – это такая редкость, что я даже теряюсь. Обычно его используют для перелёта на большие расстояния, но, если подумать, не везде можно найти топливо и умелых пилотов. Я не знаю, кому принадлежит вертолёт – Волкам или же нет, поэтому машинально хватаюсь за пистолет. Звук оглушает – я пригибаюсь и отступаю в сторону – транспорт снижается и садится. Из него появляются двое с автоматами, и я понимаю, что это не Волки. Бандиты не используют на одежде жёлтый крест – символ сопротивления. Я поднимаю руки, чтобы показать, что я не собираюсь стрелять, – из-за порыва ветра капюшон слетает с моей головы и открывает моё лицо. Ко мне приближаются двое, один из них опускает оружие и подходит ближе. - Я не Волк, - пытаюсь перекричать шум двигателя. – Иду на север в Берлин! Парень что-то говорит, но я не слышу из-за шума. - Что? – кричу я. Он подходит ближе и кричит мне в ухо. - Берлина больше нет! Через два километра красная зона, - он показывает крест руками, чтобы я лучше понял. – Полетели с нами в штаб, мы тоже в ту сторону! Я киваю и убираю пистолет в кобуру. - Но тебе придётся сдать оружие! Я поджимаю губы и неохотно отстёгиваю кобуру, отдавая её парню, который забирает мою вещь и машет рукой, чтобы я следовал за ним. Мы забираемся в вертолёт и взмываем в небо. Наверное, хорошо, что я их встретил, так быстрее доберусь до Тома. Так я смогу взять у них немного оружия и еды, а потом пойти дальше. Так у меня есть шанс сдержать обещание, которое я дал мальчишке, ведь за все эти годы я так ни разу и не умер. Это, наверное, рекорд для меня.