Alone. Бессмертный

Luigi Rubino – Nostalgie Я часто вспоминаю те короткие моменты, которые я провёл вместе с Томом. Его смех, улыбки, наивные попытки завоевать моё внимание. Я пытаюсь вспомнить его запах, его прикосновения и поцелуи. Жар его тела. Взгляд. Голос. Иногда мне кажется, что я вот-вот ухвачусь за эту спасительную ниточку памяти, но у меня ничего не получается. Всё это растворилось во времени, всё это залегло где-то на самом дне моей головы. Я не теряю надежды, что когда-нибудь я всё-таки вспомню всё это. Единственное, что не даёт потерять его образ, это фотография. Фотография моего глупого пианиста. Иногда я жалею, что не согласился скрасить его одиночество с самого начала. Если бы я только знал, к чему приведёт наша первая встреча в академии, я бы бросился ему на шею и не отпускал никогда. А когда Тома не стало, мне придавала сил одна единственная мысль: я пообещал мальчишке вернуться. Я пообещал ему жить. Годы летели. Летели столетия. Я бродил по миру и надеялся найти хоть что-то, что сможет мне помочь умереть. Но я так ничего и не нашёл. Глупые предания о бессмертных вампирах, об оборотнях и прочей нечисти, всё это казалось таким смешным и наивным. Я ведь не пил кровь и в волка по ночам не превращался. Я просто жил, словно эти столетия для меня были несколькими днями. Я просто застрял во времени этого мира. Штаб сопротивления оказался небольшим зданием, укреплённым со всех сторон. Усиленная охрана, защищающая жителей этого места. Здесь были женщины и дети, старики и больные. Здесь были остатки человечества, которым удалось выжить. Здесь было около ста беспомощных жителей Германии и около пятидесяти военных, следящих за обороной. Изредка сюда доставляли кого-нибудь, кто нуждается в помощи. Таких как я. Здесь было одно из самых безопасных мест на расстоянии в десять километров, и я знал, что Волки не рискнут сюда сунуться просто так. Мы находились в разрушенном Берлине, вокруг нас были развалины и мёртвые воспоминания. Реки больше не было. Не было ничего, что могло напомнить мне о мальчишке. До места, где я похоронил Трюмпера, отсюда было примерно пятнадцать километров. Я надеялся, что смогу добраться до него за пару дней, если повезёт. Я сижу на полу и стены, прислонившись к ней спиной, и ем консервы, которые дали мне местные люди. На моей голове капюшон, рядом рюкзак. Я медленно жую и думаю о том, какой дорогой мне лучше пойти дальше на север. Здесь прохладно – у противоположной стены сидят люди и о чём-то разговаривают. Двое детей бегают туда-сюда передо мной, то исчезают из виду, то опять появляются. Их смех успокаивает, и мне становится легче. Тушёнка вяжет из-за жира – я откусываю хлеб и медленно жую. Когда у меня не остаётся ни крошки, я ставлю пустую банку рядом на пол и откидываю назад голову, вздыхая. Я слышу двигатель машины, которая останавливается на улице, и в открытые большие двери начинают заходить люди. - Нам удалось восстановить связь со спутником, - доносится до меня быстрый голос. – Не знаю, что это было, возможно, последствия очередной аномалии, но теперь всё в порядке. Данные восстановлены, и мы можем получать подробную информацию о состоянии Земли. Они идут в мою сторону, но я не обращаю на них внимания и продолжаю смотреть перед собой. Голова раскалывается от мыслей, хочется уже вытащить мозг и избавиться от него, чтобы не было так больно. - Отлично. Что там с южной частью? – второй голос. Я вздыхаю и краем глаза вижу, как недалеко останавливаются двое парней. - Ничего. Красная зона. Но мы нашли несколько беженцев, - парень шуршит бумагами. Второй машет рукой и идёт дальше. Он проходит мимо меня и попадает в поле моего зрения. Я смотрю на его профиль, и мир вокруг меня замирает. Сердце сжимается, и я не могу дышать. У парня светло-русые волосы, собранные в небольшой хвост, заметная щетина, прямой нос, пухлые губы. И его, Трюмпера, профиль. Я вскакиваю на ноги и пытаюсь окрикнуть его, но мой голос куда-то пропадает. - Том, - наконец, зову его я, но мне кажется, что это слишком тихо, чтобы он услышал. Но парень оборачивается и останавливается. Он замечает меня. - Откуда ты знаешь моё имя? Джек, кто это? – он смотрит за моё плечо, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там. Его широкие плечи, его голос, даже шрам в уголке губ, как и у моего мальчишки. Только левая рука искусственная. Авто-броня. На нём армейские сапоги, штаны и кожаная куртка. И автомат на плече. - Подобрали на южной части, - отвечает кто-то. – Шёл в Берлин. Один был совсем. Парень снова смотрит на меня – я чувствую, как колени дрожат, и пол уходит из-под ног. У меня кружится голова. - У меня нет времени. Если тебе что-то нужно, поговори с Капралом, он заправляет провизией, - холодно тянет парень. Он закатывает глаза и отворачивается, чтобы уйти, но потом снова поворачивается и говорит кому-то. - Принесите мне данные со спутника. Сейчас! - Да, Томас! Он уходит, оставляя меня смотреть ему вслед и думать о том, что же сейчас произошло? Том умер. Я сам его похоронил. Тогда кто это? Такая же внешность, тот же голос, те же глаза, то же имя, даже шрам на губе точно такой же. Только вот взгляд совсем другой… Не моего Тома. Это не мой Том. Это какой-то другой, не принадлежащий мне, Том. Спустя столько лет, мог ли родиться идентичный ему человек? Каков шанс, что я мог его встретить? А что если это просто мой Томми вернулся ко мне? Вернулся, чтобы снова избавить меня от одиночества? На моё плечо ложится чья-то рука, и я обессилено вздыхаю. - Кто это был? – спрашиваю я. Мне отвечают не сразу. - Томас. Командир нашего сопротивления. Лучше не трогай его сейчас, у него был плохой день. Если вы знакомы, то лучше подойди к нему потом. Я киваю и возвращаюсь к своим вещам. Теперь я не смогу просто взять и уйти отсюда. Я не смогу оставить своё сумасшествие и забыть о том, что, возможно, Том переродился спустя столько лет, чтобы снова встретиться со мной. Я не смогу дальше существовать, пока не буду убеждён, что между этим парнем и моим мальчишкой нет ничего общего. Я не смогу не думать об этом.