Обязательно выжить

      — Лили, — осторожно начала миссис Эванс. — Пожалуйста, вспомни, есть ли в том мире юридическая консультация?       — Да, мамочка, — тихо ответила девочка, прижатая к Петунии, которая гладила ее по голове.       Перед мысленным взором девочки вставали картины, она пыталась вспомнить. Магазин мантий, палочки, книги… Банк! Страшные гоблины в том банке, смотрящие с сомнением — «ключ мисс Поттер», Хагрид, тележки… Консультация! Вот что было написано на стене над конторкой, почему же тогда она совсем не обратила на это внимания? Девочка понурилась — «потому что думала, что попала в сказку». Хогвартс, первые баллы и декан… Девочка задрожала, вспоминая, что произошло в закрытом ото всех кабинете декана. Этого она не рассказывала никому.       Петуния, почувствовав, как Лили начала бить крупная дрожь, сильнее прижала ее к себе, начав шептать что-то ласковое на ухо, а миссис Эванс почувствовала, как слезы подступают к глазам. Что же такое там делали с ребенком?       — Не надо, доченька, вспоминать, — глухо произнес мистер Эванс. — В крайнем случае обратимся к русским. У них должно отличаться, просто обязано.       — Как бы там не было еще страшнее, — прошептала миссис Эванс.       — Я вспомнила, — робко улыбнулась Лили. — В банке была консультация, только туда же нужно еще попасть…       — Ты помнишь, как туда попадают? — спросила дочку женщина.       — Да, мамочка, — ответила девочка. — Только нам мантии нужны, и я не знаю, получится ли провести вас…       — Давай попробуем? — предложил мистер Эванс. — Нарисуй нам, как выглядят мантии.       Лили села за стол и начала, чуть высунув язык, аккуратно рисовать. Петуния сидела рядом, даря сестре уверенность в себе. Внимательно вырисовывая линии, Лили старалась не вспоминать, не вспоминать разочарование миром магии, ту боль, что причинила ей школа, весь тот кошмар, что преследовал ее три года. Она просто рисовала мантии — детские и взрослые. Закончив с рисованием, малышка протянула свой рисунок Петунии, заглядывая в глаза, будто спрашивая: «Я справилась?» Старшая сестра прижала младшую к себе, будто стараясь закрыть от того мира, и начала рассказывать, какая та умница и как здорово все нарисовала.       — Так, ну эти плащи мы закажем сегодня же, когда они будут готовы, тогда сходим к волшебникам на разведку, — сказал мистер Эванс. — Лили, малышка, ты сможешь?       — Смогу, папа, — кивнула девочка, которой было страшно. — Я же девочка-которая-выжила, не зря же весь магический мир хотел это исправить.       Петуния вздрогнула от горечи, что прозвучала в словах сестры. В словах девочки, что росла нелюбимой сиротой, опекаемая чудовищами, у которой в жизни не было ни грана тепла. Старшая сестра не ассоциировала себя с той Петунией, что была в жизни той дочери Лили, иначе бы девочка просто сошла с ума от осознания. По крайней мере, она так чувствовала.       Семья собралась и отправилась в ателье — заказывать карнавальные костюмы. Финансы позволяли многое, поэтому по краям мантии были оторочены мехами, что делало их богаче. Выглядело это очень красиво, семья Эвансов совершенно преобразилась.

***

      Когда автомобиль припарковался, Лили уже слегка дрожала, но рука Петунии дарила какую-то уверенность в себе, ведь от того, как все пройдет, зависит очень многое, и девочка с огромным трудом взяла себя в руки. Теперь надо подумать, как провести родителей через «Дырявый котел».       — Доченька, — спросила миссис Эванс. — А вот та задрипанная дверь и есть вход в волшебный мир?       — Ты видишь? — ошарашенно посмотрела девочка на маму.       — Похоже, мы все видим, — ответил мистер Эванс. — Туни, ты тоже?       — Да, папа, — кивнула Петуния.       — Тогда пошли, — улыбнулась Лили, на душе которой стало намного легче.       Они прошли через бар и вышли на задний двор, на котором привычно-мерзостно воняло, да так, что Петуния ощутила приступ тошноты, и только тут Лили вспомнила, что палочки у нее нет. Она подняла руку и постучала по кирпичам пальцами, ожидая, что ничего не получится, но вход внезапно открылся, заставляя девочку замереть, приоткрыв рот. Мистер Эванс, проходя сквозь открывшуюся арку, сделал себе зарубку на будущее — следовало спросить, что же так удивило дочь.       Перед ними открылась ничуть не изменившаяся за годы улица, полная грязи и спешащих куда-то людей. Со всех сторон слышались разговоры о ценах, слухах и выборах в Министерстве, но Эвансы предпочли не прислушиваться. С неприступным видом, глядя поверх голов людей, семейство проследовало в белое величественное здание. Попадающиеся на пути волшебники старались уступить дорогу этим странным аристократам, о чем свидетельствовал подчеркнуто-скромный покрой мантий из весьма дорогого материала.       Стоявший за конторкой гоблин сразу обратил внимание на вошедшую семью. Что-то было в них странное, необычное, немного пугающее. Младшая девочка явно здесь бывала раньше, но опыт этот ребенку не понравился. Интересно…       — Добрый день, уважаемый, — слегка поклонился глава семьи, сильно удивив гоблина. — Нам необходимо обменять деньги и получить консультацию.       Для этой операции, чтобы выдать себя за иностранца, мистер Эванс озаботился немецкими марками, которые ему с удовольствием сразу же обменяли. Гоблин назвал цену консультации, на которую мужчина согласился, не поморщившись, и провел семью вглубь банка. Мистер и миссис Эванс краем глаза разглядывали окружающее великолепие, сменившееся подчеркнуто функциональными помещениями, а Лили дрожала все сильнее, что заметил гоблин.       — Юная леди, клянусь, что не причиню вам вреда, — поднял руку гоблин, отчего девочка сразу же расслабилась. — Задавайте ваши вопросы.       — Понимаете, сэр, — начал мистер Эванс. — Мы магглы, а наша дочь — волшебница…       — Вы не магглы, — немного страшновато оскалился гоблин. — Вы вполне так себе волшебники, все четверо.       — Как? — удивилась рыжеволосая девочка.       — За полсотни галлеонов это можно будет узнать, — ответил гоблин, понимая, что здесь явно спрятана какая-то тайна.       — Хорошо, узнаем, — согласился мистер Эванс. — Меня интересуют волшебные школы. В частности, где будет безопасно для моих детей?       — Почему не Хогвартс? — поинтересовался гоблин.       Лили опустила голову, почувствовав, как слезы текут по щекам, а гоблин недоумевал — что же случилось? Девочка вспомнила, что кто-то говорил о том, что воспоминания можно извлечь…       — Простите, — почти прошептала она. — Вы умеете извлекать воспоминания?       — Конечно, — опять улыбнулся сотрудник банка. — А вы готовы мне довериться?       — Да, — кивнула младшая девочка, переглянувшись со старшей.       Через десять минут немолодой гоблин знал, почему не Хогвартс. И это знание ему не прибавило радости, потому что означало фактическое уничтожение юных магов и их родов. А уничтожение родов — это изъятие денег Министерством, что категорически не нравилось никому. Эта девочка абсолютно бескорыстно дала гоблину весьма ценную информацию, поэтому тот решился ей посоветовать:       — В Америке демократия, даже в волшебном мире. Там никто никого не унижает за происхождение и института магического опекунства нет.

***

      — Пока ты игрался с грязнокровкой, Северус, я молчала, — спокойно говорила Эйлин Снейп. — В конце концов, каждый выбирает себе домашнее животное по вкусу.       — Какое животное, мама? Она же человек! — воскликнул Северус.       — Она грязнокровка, почти животное, Северус, — ответила ему мама. — То, что я замужем за сквибом, не означает моего удовольствия от этого. Скорее, это была вынужденная мера. Но тебе жениться на животном никто не позволит.       Брезгливость, звучавшая в голосе мамы, ее взгляд, как будто взятый из фильма про высшую аристократию, весьма контрастировал с полуголодным существованием в грязном заводском районе. «Значит, Лили встретила маму, и та ей все это вот так и выдала», — подумал Северус Снейп, понимая, что он сам на месте Лили не простил бы. Впрочем, раньше или позже Лили поедет в Хогвартс и там у нее выбора не будет, потому что защищать ее будет Северус. Приняв такое решение, мальчик успокоился.