Под омелой

      Эбигейл любила свою семью такой, как она есть. С наивной мамой и одержимым отцом. Любила по-своему. Ей нравился сам образ счастливой семьи, будто с упаковки апельсинового сока. Да, отец иногда выпивал и поднимал руку на мать, но Эбигейл никогда не трогал. Он боготворил её. Заходил ночью к ней в комнату и смотрел, как она спит. Позже Эби стала закрывать дверь своей спальни на ключ, так, на всякий случай, а с утра продолжала играть послушную любящую и любимую дочь.       Порой ей хотелось убить своего отца за то, что втянул в свой тёмный мир, вынуждал охотиться на таких же девушек, как она, вынуждал бороться за свою жизнь. Ей хотелось убежать из этого сумасшествия и никогда не возвращаться. Так она думала, пока в её жизни не появился доктор Лектер.       Он был намного опаснее всего, с чем когда-либо сталкивалась Эбигейл. Опаснее любых хищных животных, стихийных бедствий и даже её отца. Она чувствовала себя пешкой в какой-то большой игре, но предпочитала закрывать на это глаза и плыть по течению. Лучше быть другом, чем врагом доктору Лектеру — это она уяснила сразу. А позже поняла, для кого были расставлены фигуры.       Эбигейл понятия не имела, что произошло бы, выбери Уилл другую сторону, но вряд ли это закончилось бы чем-то хорошим. Поэтому она искренне обрадовалась, увидев Уилла в том доме у обрыва. Если у доктора Лектера будет то, что ему нужно, значит и ей ничего не грозит. Всё просто.       В этом искусственно созданном уравнении семьи Уилл являлся той переменной, от которой зависел общий итог. Первое время Эби относилась к нему настороженно, но он так искренне «играл» в семью, что это, к её удивлению, постепенно стало настоящим. Эти двое непостижимым образом видоизменялись, как вошедшие в реакцию друг с другом химические элементы. Медленно, но верно менялся доктор Лектер: всё реже носил «маску» и всё чаще казался человеком. Ни дать, ни взять — Пиноккио. Уилл же становился более спокойным и уверенным в себе, будто с каждым разом сбрасывал груз неразрешимых проблем, отчего кошмары переставали его беспокоить.       Когда Эби поступила в университет, ей было страшно говорить об этом своим опекунам. Хоть они оба и помогали с выбором заведения, специальности, а затем и с подготовкой к поступлению, но всё же ей не верилось до самого конца — вдруг это только отвлекающий манёвр? Однако все опасения оказались напрасными. В её честь устроили весёлый праздничный ужин, расспрашивали о кампусе, о дисциплинах, которые она намеревается взять, а в конце просили звонить, что бы ни случилось. И Эби выдохнула. Наконец-то она была предоставлена самой себе и могла решать, что ей делать дальше. Свобода!       Перво-наперво Эби устроилась помощницей декана. Хоть и платили там немного, но гораздо важнее был статус. Для этого ей пришлось «устранить» одну противную девчонку. Ну, как «устранить» — просто незаметно подлить ей в стакан с соком слабительное, а после распространить видео её позора на весь университет. Шалость удалась — бедняга не выдержала и перевелась в другое учебное заведение. И Эби, между прочим, совершенно не была виновата в том, что у кого-то сдали нервы.       Вторым пунктом стояло накопление достаточной суммы, дабы в любой момент можно было уехать в другую страну. Так, на всякий случай, ведь с новыми документами были открыты все двери и дороги. И копила бы она очень долго, если бы не познакомилась с одним богатеньким парнем.       Крис Эдвуд был хорош собой: высокий шатен с карими глазами и мужественной челюстью, в меру мускулистый и загорелый, самоуверенный и чрезвычайно очаровательный. В свои тридцать пять он занимал пост заместителя директора в одной из крупнейших компаний-застройщиков и обещал устроить Эби к себе после окончания учёбы. А как красиво он ухаживал! Дарил роскошные цветы чуть ли не каждый день. Приезжал на шикарном мерседесе и увозил Эби на глазах её очумевших однокурсниц в самый дорогой ресторан. Конечно, через месяц ухаживаний даже такая недоверчивая девушка, как Эбигейл, разомлела и растаяла. Однако первый секс таил в себе сплошное разочарование.       Гудки в телефонной трубке, казалось, отсчитывали неминуемую казнь.       — Алло, Уилл? — Эби дрожала, как осиновый лист. — Это я, Эмили.       — Да, Эми. Что-то случилось? — насторожился голос в трубке. Эби пожевала губу, прежде чем ответить.       — Я в полицейском участке. Меня задержали… Я… я не знаю…       — Ни с кем не разговаривай. Мы уже выезжаем.       Вот так просто, без лишних вопросов и упрёков. От этого «мы» неожиданно стало свободнее дышать. Полчаса — и Ганнибал уже разбирался с шефом полиции, а Уилл мирно беседовал с Крисом, который жалко хлюпал разбитым носом в кабинете шерифа.       — Он не станет выдвигать обвинений, — резюмировал Уилл, когда они втроём вышли из полицейского участка и встали у машины. — От этого мудака наверняка пострадала ни одна девушка, так что не в его интересах судиться.       — Боже, храни феминизм! — Эби вознесла глаза к небу.       — Надеюсь, ты запомнила адрес мистера Эдвуда, а то мы могли бы навестить его, — многозначительно добавил Ганнибал, подмигнув ей.       Эби с нежностью посмотрела на своих опекунов. В груди разгоралось нечто тёплое, чего она никак не ожидала почувствовать вновь, а в носу щипало от подступающих слёз. В порыве благодарности она обняла их обоих и, спустя секунду ступора, почувствовала, как её обнимают в ответ. Дорогой парфюм смешался с дешёвым одеколоном в один странный аромат, который вдруг показался до боли родным, а две по-разному сильные руки на спине — такими успокаивающими. В голове калейдоскопом пронеслись недавние события.       У Эби это была первая ночь с мужчиной, и, к сожалению, выдалась она на редкость дерьмовой. Обычно ласковый Крис в постели внезапно стал вести себя очень грубо и надменно. Как оказалось позже, он «охотился» на таких девочек, как она: невинных, правильных, которых не так-то просто добиться. Они поругались, и Крис кинул ей в лицо пачку денег, как какой-то дешёвке, за что и поплатился сломанным носом. Чего уж не ожидала и без того обиженная Эбигейл, так того, что этот ублюдок обратится в полицию.       Отец рьяно оберегал её от мальчиков и отношений, поэтому ошибиться в выборе первого партнёра было обидно вдвойне. Как будто призрак отца возник за её плечом и шипел:       «А я говори-и-ил! Ты только моя! Только я могу любить тебя так, как ты того заслуживаешь».       «Ни хрена! — мысленно возразила ему Эбигейл. — Твоя любовь была больна. Это одержимость, а не любовь! И это ты виноват в том, что я не умею разбираться в парнях. В любом случае, я обязательно научусь тому, чего ты меня лишил!»       Призрак отца растворился в воздухе, как она надеялась, навсегда.       — Спасибо вам! — проронила Эби, чуть отстранившись. — Но я хочу самостоятельно справиться с этой проблемой.       — Смотри-ка! — горделиво присвистнул Уилл. — А наша девочка стала совсем взрослой!       Они рассмеялись и сели в машину.       Эби отомстила Крису так, как умела лучше всего — с помощью охотничьего ножа. Забрала наличные из сейфа и обставила всё так, будто это просто ограбление, вышедшее из-под контроля. Позже, спокойно пересчитывая деньги в своей комнате в университетском общежитии, она поняла, что сама выбрала такой путь. Что Ганнибал с Уиллом больше не довлеют над ней дамокловым мечом. Она могла выбирать сама, и выбрала это — их странную семью и кровь. И, как всегда бывает, когда находишь скрытую истину, на душе у Эбигейл стало спокойно и мирно. Вместо того, чтобы дальше копить деньги на переезд, она купила на них подарки. Самые дорогие и ценные, как они того заслуживали.       Весь Рождественский вечер Эби как могла закатывала глаза, но эти двое были слишком заняты друг другом, чтобы это заметить.       «Господи, вы можете оторваться друг от друга хотя бы на секунду? — мысленно ворчала она. — Хватит пялиться на него так, будто хочешь сожрать! Я всё вижу! Алло-о-о! Перестань постоянно его трогать! Не срывайте друг с друга одежду, пока я в комнате!» Ладно, последнее она уже додумала сама, но всё выглядело примерно так же. Воздух между ними искрился. Ганнибал отпускал двусмысленные шуточки, а Уилл смущённо заливался краской, будто тринадцатилетняя девочка перед старшеклассником. И потому Эби впала в полнейший шок, когда её опекуны внезапно поцеловались под омелой. Нет, сам-то поцелуй как раз таки был вполне очевидным шагом. Подобного шага вполне можно было ожидать от Ганнибала, но, как ни странно, именно Уилл купил и повесил омелу. Это она знала точно, ведь Ганнибал весь день был занят закупом продуктов, а украшением дома занималась она вместе с Уиллом. Поэтому Эбигейл решила промолчать и, хихикая себе под нос, убежать в свою комнату, пока под омелой не полыхнуло. На всякий случай она решила не высовываться из комнаты до утра, тем более с ней был маленький шумный комочек по прозвищу Энцефалит. Какое странное прозвище… Ну да ладно. Счастливые каннибалы-убийцы — счастливая Эбигейл.       На утро после Рождества, было как-то подозрительно тихо. Эби решила прогуляться с Энцо. Щенок с энтузиазмом принял новые условия игры: бегал за ней повсюду, нырял в снег и даже пытался сделать снежного ангела. Получился эдакий собачий ангел с хвостом. С прогулки они вернулись к десяти в самом весёлом расположении духа.       Дома наконец-то все проснулись и спустились на кухню. Ганнибал по обыкновению своему готовил завтрак, а Уилл варил кофе. Оба казались на редкость спокойными и немногословными, будто тоже поняли какую-то свою истину, одну на двоих. Они парили по кухне словно в танце, многозначительно переглядываясь и хихикая.       «Боже, ну прям сладкая парочка!» — в очередной раз закатила глаза Эби, вытирая нетерпеливо повизгивающему щенку лапы.       Едва Уилл присвистнул, как Энцо с громким лаем вприпрыжку подбежал к нему, подметая хвостиком пол. Уилл поставил перед ним миску собачьей еды и дал команду есть.       — Сначала животные, потом люди, — на всякий случай пояснил он, и они с Ганнибалом уселись за барную стойку.       Эби тоже присоединилась к ним за столом. Перед ней опустилась тарелка с аппетитно пышным омлетом, украшенным зеленью, и кружка ароматного крепкого кофе.       — Ох, спасибо! Я как раз проголодалась, — призналась Эби и сделала большой глоток кофе.       — Я тоже. Всем приятного! — Уилл чуть повернул голову, и на шее у него показался красноречивый засос. Эби чуть не подавилась кофе и сразу закашлялась. — Боже! Ты в порядке?       Вид у него был непонимающий и немного взволнованный.       — Э-э… — хрипло протянула Эбигейл, когда кашель чуть поулёгся. — Да, в порядке. Просто… не в то горло попало. Кхе-кхе!       Ганнибал сиял, словно начищенное столовое серебро, со своей этой таинственной самодовольной улыбкой, которую почти не пытался скрыть. Наверняка понял, что именно ошеломило бедную Эбигейл.       «Господи! — подумала она, потерев переносицу. — Надо было брать автобусный билет на сегодня…» Наружу рвался еле сдерживаемый смех, но ей удалось замаскировать его под ещё один приступ кашля. Уилл тут же принялся стучать ей по спине. Какой же он всё-таки милый!       — О! Я кое-что забыл, — спохватился Ганнибал. Исчезнув всего на минуту, он вернулся с небольшой коробочкой. — Это тебе, Уилл.       Вскинув брови, Уилл наспех вытер руки о штаны, отчего губа Ганнибала почти незаметно дёрнулась. Распаковав свой подарок, Уилл весело хмыкнул.       — Ещё одна туалетная вода? Теперь у меня целый набор!       Которым он не пользовался.       — Этот подарок больше для меня, — вымученно улыбнулся Ганнибал.       — Для нас всех, — добавила Эбигейл, и все втроём рассмеялись.       — Ну-у-у, раз уж вы просите…       — Уилл!       — Ладно-ладно! Я выброшу тот лосьон после бритья.       — Аллилуйя!