Призрак забытого/Hauntings of Forgotten

      Было очевидно, что появился новый линчеватель, по крайней мере, для Айзавы. Другие считали, что это может быть один из старых, просто использующий новый более эффективный способ, но у брюнета было свое мнение. А учитывая, что за свою подпольную карьеру он еще не умер, хотелось бы верить, что у него довольно острое чутье.       Тем не менее, это было странно. Такого активного линчевателя не видели ни разу? Первые несколько раз это могло быть совпадением, использованием причуд или великолепными навыками скрытности. Но после нескольких месяцев звонков в полицию по поводу пойманных преступников, должно было быть хоть что-то. Хоть что-то.       Но нет. Никто никогда не видел новых мстителей, даже люди, побежденные ими, не могли их описать. Самое большее, что они смогли дать, это «темная одежда», которая, знаете ли, описывает половину населения подполья. Точнее, половину населения вообще.       И Айзава в итоге дал точно такое же описание.       Он не мог вспомнить многого из своего знакомства с новым мстителем. Если быть до конца честным, он даже не был до конца уверен, что это тот человек. Но у него (неё?) была темная одежда, и Ластик уверен, что никогда не видел его раньше, так что он решил сделать самый очевидный вывод.       Но дело в том, что… Он знает, что столкнулся с кем-то. Он почти уверен, что это был тот человек, который стоял за всеми этими пойманными преступниками, но, черт возьми, он не мог ничего вспомнить о той ситуации. Он немедленно позвонил Тсукаучи, но к тому времени, как тот взял трубку — всего через два гудка, — Айзава не смог сказать ничего больше, кроме того, что видел линчевателя.       Это сводило с ума.       Когда он сталкивается с ребенком во второй раз — ведь мальчику не может быть больше двенадцати лет, — он вдруг вспоминает. Правда, только после того, как использовал свою причуду.       В первый раз Ластик искал конкретного злодея и не был уверен, сбежал ли он уже или прячется где-то поблизости. Поэтому он огляделся, активировав квирк, и заметил в переулке маленькую фигурку, которая смотрела прямо на него. — Кто ты? — спросил Айзава, моргнув и тут же активировав квирк. Фигурка, казалось, застыла, потрясенная тем, что к ней обратились. — Фанат? — ответил паренек смущенным тоном, но на самом деле одного взгляда на его костюм было достаточно, чтобы понять, что это ложь. — Ты злодей или линчеватель?.       Мальчик поднял руки в знак капитуляции, отступая назад. Айзава схватил свое оружие, готовый схватить ребенка и доставить его в полицейский участок. Разгуливать по такому опасному месту было не лучшей идеей для любого человека, тем более для такого ребенка. — Никто, правда! — Тебе действительно нужно все усложнять, парень? — поинтересовался Ластик, а затем сделал выпад вперед. Удивительно, но мальчик, словно ожидая этого, отпрыгнул в сторону. Но с оружием захвата Айзавы было легко дотянуться, чтобы схватить его и…       Хвостовая часть костюма мальчишки оказалась там не только для украшения, она зацепилась за ближайшую лампу и потащила мальчика назад, заставив Ластика резко сменить позицию, не потеряв равновесия только благодаря многолетнему опыту. Но к тому времени, когда Айзава снова встал на ноги и повернулся в нужном направлении, ребенок уже бежал. Ластик, конечно, стер его причуду, но и без нее ребенок был быстр и, похоже, хорошо знал переулки. Он пробирался по переулкам, преследуя ребенка, но в конце концов все обошлось: мальчик перепрыгнул с мусорного бака на стену. Оказалось, что у ребенка были перчатки для лазания и неплохие навыки.       Когда Айзава добрался до крыши, ребенка уже не было — даже после сканирования местности с активированным квирком — мужчина застонал и позвонил Тсукаучи. — Я видел нового мстителя. — Подробности?       Ластик открыл рот и со странным чувством унижения понял, что он так же бесполезен, как и все те преступники, которых они допрашивали. — Черная одежда. Очень хорошо умеет исчезать.       Линия на мгновение замолчала. — Понятно, вы только взглянули… Не могли бы вы назвать их хотя бы приблизительный рост?       И бедный ум Айдзавы заработал в ускоренном режиме, потому что он почти уверен, что должен помнить больше. Он почти уверен, что смотрел им в глаза! Но он просто не мог… Разве он не оценил их возраст? Что это было? Разве они ничего не говорили? Как они говорили? — Нет. Я думаю, у них может быть какая-то причуда, изменяющая память. — Решил он — Это бы многое объяснило.       И на этом разговор был практически закончен. Были сделаны кое-какие заметки, но ничего важного написано не было.       Поэтому в следующий раз, когда он заметил преступника и только после этого ребенка, который расправился с ними… Используя прием с оружием, то, что новый мститель умел делать. Темный капюшон с кошачьими ушками и хвостом в придачу не выглядел знакомым до того момента, когда Айдзава использовал свою причуду. — Это снова ты. — отметил он, сразу вспомнив их последнюю встречу. Парень подпрыгнул, явно не ожидая, что его заметят. Что было странно: переулок, в котором они находились, был не таким уж глубоким, и даже люди на улицах могли бы заметить его, если бы посмотрели в этом направлении. Быть замеченным было вполне логичным результатом. — Ты… помнишь меня? — спросил парень, похоже, смутившись. — Да. — с готовностью ответил Ластик. — Тогда почему ты меня не нашел?»       Айзава постарался хорошо рассмотреть ребенка. Мальчик казался ростом около пяти футов, так что ему, скорее всего, было не больше двенадцати. Кроме хвоста и балахона с кошачьими ушками, единственной специфической частью их костюма была темная медицинская маска с белой ухмылкой, полной злобных острых зубов, очерченных светло-серым цветом. У него были ядовито-зеленые глаза, и Ластик не мог точно сказать при тусклом освещении, но, кажется, на лице были темные точки. Возможно, родимое пятно, веснушки или показатель причуды. — Возможно, это связано с твоей причудой, изменяющей память. — Айзава затянулся, внимательно наблюдая за языком тела мальчика в поисках признаков лжи или нервозности от того, что его раскрыли. — Я так думаю. — Мальчик легко согласился. — Итак… Похоже, ты помнишь, пока стираешь мою причуду, верно?       Парень не выглядел глупым.  — Почему ты линчеватель? Это незаконно. — Если быть до конца честным, я просто не мог удержаться… помочь, когда видел кого-то в беде. И, наверное, теперь у меня за это неприятности?» — ответил ребенок виноватым тоном, который напомнил мужчине о том, как они столкнулись в последний раз. — Если ты хочешь помочь людям, поступи в школу героев. — хрипло сказал Айзава, и вдруг в глазах ребенка блеснули возбужденные искорки, которые не понравились Ластику. Совсем.  — О! Ты только что подал мне блестящую идею! Думаю, завтра я попробую посетить UA! — Попытаешься? — поинтересовался мужчина. — В любом случае! Не забывай помнить обо мне! Мне очень интересно, дает ли ваша причуда иммунитет к другим причудам, например, к моей, так что если бы вы могли сообщить мне, как много вы запомнили из этого разговора, я был бы очень признателен! — Мы можем проверить после того, как я доставлю тебя в полицейский участок. — Ластик предложил ох как любезно, но даже несмотря на то, что теперь он знал некоторые маленькие хитрости мальчика, ему все равно удалось сбежать. Похоже, что ребенок уделял большое внимание скрытности, но даже тогда… Странно, что кем бы ни был этот мститель, ему удалось уделать Айдзаву.       Брюнет вздохнул и позвонил Цукаучи, чтобы сообщить ему последние новости, пока его память еще свежа. Однако быстро выяснилось, что она не так свежа, как ему казалось. Когда он пытался вспомнить линчевателя, а не человека, он представлял его в виде черной кошки, а у таких обычно золотые глаза, верно? Так ли это было и с ними? И, вероятно, они были маленькими, раз он подумал о животном, но… Он не мог сказать точно.       Звонок вышел очень запутанным, потому что Айдзаве не только нечем было поделиться, но и он совершенно забыл, что уже встречался с линчевателем; он был уверен, что это была его первая встреча с ним, в то время как Цукаучи был уверен, что вторая. У него даже были записи.  — Я думаю, у него есть причуда, изменяющая память, — заметил Айзава, и Цукаучи издал небольшой гул согласия. — К такому же выводу ты пришел и в прошлый раз.       И это был не последний раз, когда он предлагал эту идею детективу.       Также как и описание кошки, темной одежды и однажды капюшона.

***

      Поначалу, когда Ластик заметил и узнал его, Изуку был в ужасе. Он так сильно стал зависеть от своей причуды и своей едва существующей жизни, что не знал, что делать, если бы о нем… Ну, знаете, узнали, вспомнили и все такое, что свойственно нормальным людям. Но… В конце концов, если честно, это его немного разочаровало.       Потому что его причуда в очередной раз оказалась на высоте.       И все же! Приятно было иметь кого-то, кто может вспомнить все, когда он использует свою причуду на нем! Да ладно, даже его маме нужно немного, чтобы понять, кто он такой! И она практически единственная, кто не забыл их общее прошлое… В отличие от его учителей, одноклассников и… Каччана.       И все же! Его социальное кольцо неуклонно растет! Теперь у него есть помнящий его Ластик и Sleepzy, которые действительно помнят Изуку, как нормального человека! По крайней мере, пока… Сама мысль о том, что его онлайн-друг забыл, причиняет такую боль… Но это значит, что ему нужно больше узнать о своей причуде и убедиться, что он знает, как сохранить память Sleepzy в целости и сохранности!       Попытка, вроде как, проникнуть в UA была как частью проверки его возможностей, так и забавой. Чувство опасности у Изуку давно исчезло, он как бы чувствовал, что закон не может его коснуться. Если мир игнорировал его, почему он не должен делать то же самое, понимаете? Он относится к нему как к призраку, поэтому он ведет себя как призрак. Звучит разумно, не так ли?       Поэтому он шел рядом с одним из учеников — достаточно далеко, чтобы не касаться их и не привлекать их внимания, — пока они входили в главные двери.       Изуку немного нервничал. Он ожидал, что двери внезапно закроются прямо перед его носом или, может быть, прозвучит сигнал тревоги. Кто знает? Может быть, какие-нибудь герои-профессионалы вдруг прибегут его арестовывать? Его мама не обрадуется… Но он, наверное, сможет спрятаться в каком-нибудь темном углу и оставаться там, пока все о нем не забудут.       Но ничего страшного не произошло. Он был на территории UA, и никто не жаждал его крови. Тогда он сделал еще один шаг… И еще…       Он провел целый день в UA, прослушал несколько уроков и посмотрел, как тренируется курс героев. Он был уверен в себе до такой степени, что проследовал за Сущим Миком в учительскую, где заметил… Ну, очень любопытного бродягу в желтом спальном мешке. Но как бы смешно это ни было, Изуку был слишком напуган, чтобы смеяться, даже мысленно.       Потому что это… Это Ластик, один из очень немногих людей в мире, которые помнят или хотя бы могут помнить его. Конечно, герой не должен был заметить его без использования своей причуды, но все же… Изуку предпочел бы не попадаться, как бы проникая в UA.       Поэтому Мидория спрятался в углу, а когда Полночь решила уйти, он последовал за ней, стараясь не наткнуться на нее и тем самым заставить ее заметить его. Это было бы катастрофой.       Но, на удивление, ему удалось покинуть территорию UA без особых проблем. Вернувшись домой, он усмехнулся про себя. Что ж… Не мешало бы время от времени посещать лекции в UA, не так ли?       Он терял связь с реальным миром, но был ли он вообще его частью к этому моменту?

***

      Изуку сидел, скрестив ноги, на мусорном баке, пока наркоторговец выбалтывал все свои секреты своему партнеру по преступлению. В какой-то степени это было забавно: один из них обладал какой-то причудой осознания и уверял другого, что никто не подслушивает их разговор.       Да. Изуку точно не видит здесь никого, кроме себя и этих двоих!       Так что он просто узнал все виды чувствительной информации, а затем продолжил жить своей жизнью, заходя в бар за баром, находя всевозможные места, некоторые из них были достаточно опасными, чтобы даже герои испугались попробовать проникнуть туда. В какой-то момент он нашел базуку, спрятанную под стойкой. Ему очень хотелось взять ее… И когда он заметил лежащий рядом револьвер, то не стал медлить. Возможно, он уже начал собирать коллекцию, поскольку он уже получил около шести различных пистолетов от различных преступников, которые, вероятно, все еще думали, что их оружие где-то в их убежище.       Кстати, пляж Дагоба идеально подходит для тренировки прицеливания. Мало того, что у вас много ресурсов для стрельбы, так еще и никому нет дела до того, что там происходит. Или люди не обращают на это внимания из-за его причуды, кто знает?       Как бы то ни было, он возвращался домой после удачной ночной вылазки, когда заметил знакомую фигуру. Он знал, что должен игнорировать Ластика, так как у того был самый большой шанс привлечь его к ответственности, но… Изуку было так любопытно, дает ли Ластик пассивный иммунитет или нет! — Ластик! — позвал он с огромной улыбкой, и тот мгновенно развернулся, схватив свое оружие захвата и активировав квирк.       Изуку не мог не поразиться тому, как на лице мужчины мгновенно промелькнуло осознание. В наше время его маме потребовалось не менее десяти секунд, чтобы вспомнить, что у нее есть сын, не то чтобы он злился на нее или что-то в этом роде! На самом деле он доволен, что она не совсем забыла, как его одноклассники и Каччан… — Что у тебя за причуда? — спросил мужчина, слегка расслабившись. Было очевидно, что герой хотел узнать больше и, скорее всего, думал о том, как противостоять этой его странной силе. Но Изуку это мало волновало.       Честно говоря, в последнее время его заботило все меньше и меньше. Например, его безопасность, полноценный восьмичасовой сон, посещение всех уроков, напоминание учителям о том, что он существует… — Как много ты запомнил? — Изуку выстрелил прямо в лоб. — Я отвечу на твой вопрос, если ты — на мой.       Было очевидно, что шестеренки в голове мужчины вращались очень быстро. — У меня сложилось впечатление, что ты похож на кота, хотя я думал, что у тебя желтые глаза, как у большинства из них. Я забыл, что это была наша вторая встреча, но детектив, с которым я разговаривал, запомнил это. — ответил мужчина.       Айзава чувствовал, что вся эта ситуация не так проста, как просто ребенок с причудой манипуляции памятью, бегающий вокруг и изображающий героя. Он видел множество детей, совершающих глупые поступки, но большинство из них знали, что лучше не рисковать своей жизнью. А этот? У мальчика явно был очень слабый инстинкт выживания, чтобы продолжать ходить по темным переулкам посреди ночи, сражаясь с большими и гораздо более опасными врагами. Да еще и с вроде бы не оскорбительной причудой. — О! Понятно… Он не знает, что я — это я, так что он не забыл., — пробормотал ребенок, скорее всего, про себя, а затем поднял глаза, и складки на маске сказали Айдзаве, что ребенок улыбается ему.- Я называю свою причуду «Забытый». По сути, все забывают о моем существовании, пока я не привлеку их внимание или они физически не столкнутся со мной. Хотя второе не всегда срабатывает, в толпе они просто идут дальше, как будто задели лампу или что-то еще, а не другого человека.       Айзава не часто терял дар речи, но, Боже правый… Что это за причуда?! Большинство людей боятся любой силы Всемогущего, но это? Это гораздо более тревожно. Чтобы все забыли о твоем существовании? Быть стертым из памяти друзей, семьи…?       Айзава не очень общителен, но даже он не хотел бы однажды подойти к Сущему Мику и узнать, что тот понятия не имеет, кто он такой. — Твои родители помнят? — наконец спросил он, его родительские инстинкты кричали, что приоритеты превыше всего; «убедитесь, что ребенок не живет на улице!», — Вроде того? Когда я привлекаю внимание мамы, она обычно вспоминает меня через несколько секунд… — сказал ребенок, «в отличие от других» осталось невысказанным. — Сколько человек тебя помнят? — Это очень хороший вопрос! — сказал ребенок, и снова язык его тела показал, что ребенок улыбается. Он был счастлив… Настолько вне ощущения этой реальности, что, казалось, даже не осознавал, насколько трагична его ситуация. Эстетика Чеширского кота была как нельзя кстати, если подумать. — Три, я думаю. Мама, ты, когда используешь свою причуду, и мой друг в Интернете, поскольку для него я практически полностью анонимен! Это также то, как полиция помнит меня, вроде как, я думаю. Поскольку ты понятия не имеешь, кто я такой, ты не сразу забываешь обо всех парнях, которых я поймал! — Парень, тебе нужна помощь.       Да, это было довольно очевидное заявление, но ребенку действительно не нужно было смотреть на него так, как будто Айзава вдруг начал говорить о хищных единорогах. — Нет? У меня все в полном порядке? Я имею в виду, я уверен, что я лучший информатор во всем мире, поскольку никто не обращает на меня внимания, и я могу слушать любые разговоры, какие захочу. И кому как не тебе знать о том, насколько силен в боях элемент неожиданности.       Айзава сделал глубокий взгляд. Он уже знал, что эта ситуация станет огромной головной болью.  — Быть забытым всем миром — это нехорошо.       Счастье ребенка превратилось в нечто более спокойное, смирившееся. — Это нехорошо, но не так уж и плохо, честно говоря. И я могу помочь многим людям таким образом. — сказал мальчик, его зеленые глаза были полны понимания, которое пришло через годы одиночества. Он нашел хорошее в вынужденном одиночестве, от которого, как он знал, ему не уйти. Однако грусть быстро ушла, уступив место странному оптимизму. — И! В любом случае! Ты помнишь! Тебе просто нужно использовать свою причуду, и тогда мы сможем говорить так, как будто ты никогда не забывал!       Было странно грустно, что в последнем предложении не было отчаяния, только чистое счастье. Как будто это было редкое явление, без которого можно прожить, но которому ты рад, а не человеческое общение, то есть то, что необходимо большинству людей для функционирования. — А что если с тобой случится что-то плохое? — спросил Айзава, пытаясь пока что рационально рассуждать с ребенком, который, казалось, жил в своем собственном мире.       Как и ожидалось, ребенок наклонил голову, смутившись. — Со мной ничего не случается. Случаюсь я.       И знаете что? Если Ластик хорошо понимал ситуацию — а он был уверен, что понимал, — то это было вполне логично. Потому что, признаться, мир не заставляет плохие вещи случаться с людьми, о которых он забывает. Вы не стреляете в воздух, не пытаетесь активно убить случайный участок грязи и не охотитесь за небом. Все это лишь фон, почти как если бы существовало совсем в другой плоскости.       И именно так, должно быть, чувствует себя ребенок. — Сколько тебе лет? — В следующем месяце мне будет двенадцать. — гордо сказал мальчик. — Могу я тогда попросить у вас автограф? Ну, знаешь, в качестве подарка на день рождения. — Ты можешь сделать это сейчас, ты знаешь.       И Айзава не поверил бы в то, что произошло дальше, если бы не его непосредственное участие. Это только укрепило его веру в то, что какая бы причуда ни была у этого мальчика, она гораздо страшнее, чем хамская сила Всемогущего.       Потому что ребенок действительно достал лист бумаги и попросил автограф. И Ластик сумел поймать ребенка. Он позвонил Тсукаучи, тот привел парня в полицейский участок, но видите ли… Вот в чем самое интересное.       Он перестал использовать свою причуду, так как уже хорошо держал ребенка с помощью своего оружия захвата. Он просто спокойно прошел весь путь до участка, так как это было недалеко, и даже вошел в него, дойдя до самых дверей Тсукаучи. Но по пути через коридоры он так сосредоточился на мысли, что выполнил то, что пытался сделать, что совсем забыл, что это дело — привести внутрь ребенка со странной, но ужасающе сильной причудой.       Поэтому он поправил свой шарф, прежде чем войти, потому что по какой-то причине он развязался, и сел на место, прежде чем осознание этого факта настигло его.  — Черт. — прошептал он, и детектив вздохнул.  — Он ускользнул?       Тот факт, что никто в участке не заметил ребенка? Это было не самое худшее. А вот то, что Айзава не помнил, как потерял ребенка, и даже когда именно он его поймал. — Да, — согласился Айзава, помассировав лоб. Его голова болела. Это было так запутанно, забыть столько всего. Важных вещей. Все они были на кончике языка, но он не мог их ухватить. Он чувствовал себя как в том состоянии, когда вот-вот заснешь и все перестает иметь смысл. Ты еще не спишь, но уже ничего не помнишь из того времени, потому что все так размыто. — Есть новые подробности? — с надеждой спросил Тсукаучи.       Ластик закрыл глаза, сосредоточившись на обрывках воспоминаний, которые по какой-то причине оставались похороненными глубоко в его сознании.       Было что-то грустное в этом линчевателе. Да, по какой-то причине Айдзава чувствовал симпатию, и это могло означать многое. Но он доверял своим инстинктам, поэтому он выбрал ответ, который имел для него наибольший смысл. — Я думаю, он не очень-то контролирует свою причуду. — Как так?       Айзава со вздохом покачал головой. — Я не знаю. Просто предчувствие.       Детектив вздохнул, но взял хлипкий листок бумаги, который был ему нужен, чтобы записать всю имеющуюся у них информацию о неизвестном мстителе. Казалось, о них никогда не было ничего, чем стоило бы поделиться. — Что ж, не похоже, что нам есть над чем работать.       Встреча с линчевателем после этого, использование стирания и воспоминания… Это было похоже на удар под дых. А ребенок, живущий в мире, который, по ощущениям, был рядом с миром большинства людей, а не с их миром, просто смеялся. Ребенок увидел именно тот момент, который вспомнил Ластик, и нашел его забавным, в то время как сам герой пытался разобраться в этой ужасающей причуде.  — Малыш, это не смешно. — сказал Айзава резким тоном. В конце концов, это был серьезный вопрос. — Это так! На этот раз, по крайней мере, я не стал спать в камере. — Ты что? — Ты же не думаешь, что ты был первым героем, который привел меня в полицейский участок? В первый раз я немного волновался, не буду врать, но когда они повернулись после того, как заперли меня внутри? Никаких воспоминаний обо мне! Поэтому мне просто нужно было опустить капюшон, снять маску и сделать вид, что я подвергся какому-то глупому розыгрышу. Затем я говорю им, что мой дом находится неподалеку, ухожу из их поля зрения, и они как будто никогда в жизни меня не видели! — радостно объяснял парень, подпрыгивая на кончиках своих ног, как гиперактивный ребенок. — Почему ты думаешь, что я так спокойно подхожу к тебе? Я не дурак! — Оказаться в полицейском участке — это не повод для гордости. Ты не должен делать ничего такого, за что тебя могут поймать, в первую очередь. Это небезопасно. — сказал Айзава, хотя он знал, что его слова пройдут через одно ухо ребенка и выйдут из другого. — Да, да, я должен быть в школе или дома, или проводить время со своими воображаемыми друзьями или что-то в этом роде. — заявил ребенок, пренебрежительно махнув рукой. — Как, знаешь, делают нормальные люди, которых помнят другие люди.       Ну, по крайней мере, ребенок не был слишком глуп, чтобы не почувствовать некоторую злость на свое положение. — Да, ты должен. Ты уже должен был понять, что подполье — опасное место. Только одного человека с иммунитетом к твоей причуде было бы достаточно, чтобы схватить тебя, и никто даже не догадается тебя искать.       Айзава старался быть деликатным. Он действительно старался. Но в конце концов, он не был героем в центре внимания по нескольким причинам, и человеческое общение было одной из них. Он не умел утешать гражданских.       Ребенок засмеялся, а затем заплакал так неожиданно и открыто, что у Ластика мелькнула мысль позвать на помощь Сущего Мика. Хотя, наверное, он не стал этого делать; было совершенно очевидно, что ему придется проявить изобретательность, чтобы помочь этому ребенку, и даже в этом случае ему нужно, чтобы мальчик сотрудничал. Что, в свою очередь, требует определенной степени доверия. — Но все в порядке. — сказал ребенок, жирные слезы катились по его щекам водопадами. — Потому что никто не вспомнит. Меня уже почти забыли, так что я могу и совсем исчезнуть, понимаешь? Но… Так я хотя бы смогу что-то сделать, прежде чем даже сам о себе забуду.       Мальчик вытирал все еще набегающие слезы и очень явно пытался улыбнуться. Это было ужасное зрелище — такой маленький человек, уже барахтающийся под тяжестью причуд, которые даже не могли быть по-настоящему замечены. Без шанса быть запомненным… Еще не исполнилось и двенадцати лет, а его уже забыли на страницах истории.       Но времени на такие мысли не было. Аизаве нужно было как-то помочь этому ребенку, и первым шагом было предотвращение того, что, без сомнения, в любую секунду может перерасти в приступ паники. — Твой друг в Интернете помнит, да?       Ребенок внезапно замер, и на этот раз ему удалось вытереть все слезы, новые не появились. — Да… Он, наверное, заметит, если я пропаду… Но если он поймет, что это я, а не какое-то анонимное существо, он забудет., — тихо сказал ребенок, как бы про себя, но прежде чем Айдзава успел что-то ответить, ребенок сжал кулаки с решительным блеском в глазах. — Тогда мне просто нужно убедиться, что он никогда не узнает ничего слишком важного! — Видишь? Есть способы обойти твою причуду. И если ты позволишь себе помочь… — Наручники, подавляющие квирк, не работают. Безопасные, повседневные, по крайней мере, для опасных причуд. Они делают только хуже. Я не пробовал более сильные, предназначенные для удержания злодеев под контролем. — Мальчик заметил, и если честно? Айдзава уже ожидал этого. — Тем не менее. Это не единственный вариант. — Да, но пока что я единственный, кто получил несколько идей о том, как обойтись без моей причуды. Мама не получила ни одной, специалисты не получили ни одной… пока не забыли меня, то есть, и ты тоже не получишь. По крайней мере, долгое время, время, которое я мог бы потратить на сбор информации и помощь людям. — Сначала сосредоточься на помощи себе. Потом ты сможешь пойти в школу героев и помогать другим.       Вот так и закончился этот немного взрослый разговор, потому что парень выбрал этот момент, чтобы доказать, насколько он еще молод и глуп. — Извини, кажется, я забыл, как слушать. Увидимся, когда я вспомню, как это делать! — и с этими словами мальчик убегает, но вместо того, чтобы преследовать его, Айдзава достает свой телефон и делает заметку купить себе диктофон из-за… нового линчевателя. С которым, как он знает, он только что разговаривал, и все же он понятия не имеет о том, как звучал голос проблемного ребенка.       Да. Диктофон определенно был хорошей идеей.