Призрак забытого/Hauntings of Forgotten

      Мы уже выяснили, что Мидория Изуку из этого мира обладает удивительным отсутствием инстинкта выживания. Поэтому не стоит удивляться, что, прогуливаясь по переулку за торговым центром около шести вечера, когда он заметил фигуру в капюшоне, он последовал за ней. А когда тот шагнул через темные ворота, вместо того, чтобы повернуть назад, как сделал бы любой другой, парень последовал за ним.       Чем сильнее становилась его причуда, тем больше росло его безрассудство. Что, вероятно, было уместно, поскольку до сих пор он не видел никаких последствий своего недостатка осознания необходимости выживания. И не увидит в ближайшее время.       (В какой-то степени это была ирония. Бакуго Кацуки вырос с убеждением, что он лучший, что он не может сделать ничего плохого, потому что у него мощная причуда. Он даже не помнил зеленоволосого мальчика, который бесчисленное количество раз останавливал его от приставаний к другим детям. Осыпаемый вниманием, блондин не мог ничем отличаться от Мидории, и все же… У них была одна общая черта. Никому из них не было дела до окружающего мира и его правил.       Кацуки — потому что был уверен, что мир будет изгибаться, чтобы он преуспел.       А Изуку — потому что мир, казалось, вообще не обращал на него внимания).       Удивительно, что мальчик не упал прямо на кого-то с другой стороны. Хотя, осмотревшись, стало ясно, почему: несмотря на то, что они находились в баре, там были только человек в капюшоне и черный туманный человек.  — Ты получил то, что тебе было нужно, Шигараки?  — Да.       А затем человек, за которым последовал Изуку, зашел за стойку и двинулся вверх по лестнице в свою комнату. Что Мидория быстро узнал, следуя за мальчиком, идея уже сформировалась в его голове. Он улыбнулся, чувствуя волнение от своего плана.       Ведь Мидория так и не вырос, как Бакуго не осознавал своих ошибок долгие годы (если быть точным, до второго года обучения в UA). Потому что никто из них не получал реальной обратной связи по поводу своих действий, никто не помогал улучшить себя, и поэтому оба они оставались болезненно невежественными в отношении правил реального мира.       Один тщеславный, наступающий на всех и теряющийся в фантазиях, которые, как он однажды поймет, не так легко осуществить, как казалось. Другой, озорной, подсознательно надеющийся избавиться от проклятия быть забытым и наконец-то быть замеченным миром. Идеальная ложь и жестокая правда.       Но вернемся к этой странной, разбитой реальности, в которой живет Мидория этой вселенной.       Изуку с любопытством оглядел комнату. Он собирался проверить, как отреагирует подозрительный подросток на внезапное привидение. И как «Забытый» повлияет на людей, когда они подумают, что зеленоволосый мальчик на самом деле призрак, а не человек. Проверить, кто именно этот странный человек, тоже будет приятным бонусом, ведь все это — использование варпа для путешествий? Казалось бы, заброшенный, но такой ухоженный бар? Да, это сулило неприятности.       А Изуку всегда был готов к неприятностям!       В первый же день он узнал, что Шигараки увлекается компьютерными играми и где находится бар. Возвращение домой, к счастью, не заняло у Мидории много времени благодаря ночным поездам. Как ни странно, из-за ситуации с прыжком в случайную черную дыру он вернулся домой раньше, чем обычно.       А поскольку у него все еще было свободное время, он достал один из своих запасных блокнотов, и так появились «Призрак забытого №1».       Это дало Изуку столько новых идей…

***

      У Шигараки было смутное ощущение, что за ним наблюдают, но в этом не было ничего нового; он был немного параноиком из-за своего желания делать все идеально, как хотел его спаситель, даже если Сэнсэй уверял его, что у него все отлично.       Но, дело в том, что в последнее время все было… не на своем месте. Это началось достаточно незаметно. Телефон лежал под другим углом, чем Шигараки его оставил (он всегда клал его возле кровати, когда ложился спать, параллельно себе, но когда вставал, он лежал перпендикулярно ему), что было странно, потому что раньше такого не было, но, возможно, он просто толкнул его во сне.       Его одежда появляется в других местах, чем он ее оставил? Он мог забыть, куда положил одежду, из-за Курогири или просто из-за падения. И хотя он уверен, что час назад его консоль находилась левее, это не повод реагировать слишком остро.       Поэтому Шигараки упорно игнорирует все эти мелкие странности, решив, что, возможно, он просто сходит с ума — если уже не сошел после… того дня — когда видит на столе маленькую записку. Наклеенную желтую записку, на которой написано простое «Привет».       Шигараки подумывает спросить об этом у Курогири, но потом решает не делать этого. Может, это проверка от сэнсэя? Немного подумав, он берет ручку и быстро пишет «кто ты» под сообщением. Он оставляет записку на месте и продолжает свой день: тренируется с боевыми профессионалами, которых Сенсей достал для него, и использует свободное время для игр.       Он уже собирается лечь в постель, когда бросает взгляд на свой стол и замечает желтую записку. Он не уверен, чего он ожидал, но новая записка с надписью «Призрак» — это не то. Вместо того чтобы почувствовать какое-то беспокойство или даже страх, Шигараки криво улыбается. Ощущение такое, будто какое-то особое событие было открыто специально для него. Но какой ответ он должен выбрать, чтобы получить большую часть этого странного задания? «Так ты преследуешь меня? Зачем?» — вот на чем он останавливается перед сном. Когда он просыпается, ответ уже есть, но первая бумажка исчезла. «Существовать, забытым миром, скучно, так почему бы и нет?»       Что конечно это Потому что он помнит! Он не такой, как весь остальной мир! Он знает, что в его комнате живет призрак, о котором, кажется, никто больше не знает!       Он упоминает о призраке сэнсэю, который играет в то, что считает не более чем воображением своего ученика (к этому моменту на столе не осталось ни одной липкой записки). Что, конечно же, заставляет Мидорию чувствовать себя еще более неприкасаемым.       Потому что когда Изуку впервые узнал о сэнсэе, он немного встревожился. Этот человек… был опасен. В другом смысле, чем Изуку привык. Это был не тот человек, с которым мальчик хотел бы когда-нибудь пересечься… Но просто наблюдать со стороны было вполне нормально, пока его не заметят, верно?       Хотя Все За Одного и мог править самыми глубокими уголками ада, известного как подполье, даже со всеми ресурсами и людьми на его имя он не знал всего. Были люди, способные скрыться от него, и сам Все За Одного вынужден был активно делать так, чтобы о нем знали как можно меньше. В конце концов, быть обнаруженным героями было нежелательным результатом.       Но у Забытого мальчика таких проблем не было. Он мог нырять так глубоко, как хотел, видеть все, что пыталось скрыть подполье.       Для мира он был мертв, а что толку молчать мертвым?

***

      Изуку не собирался преследовать Ластика или что-то в этом роде! Ему было просто любопытно, а его «Призраки Забытого» не заполнятся сами собой, знаете ли! И как бы ни были информативны его вылазки в бар, где обитает Шигараки, важно проверять вещи не на одном экземпляре! Ну, это прозвучало неправильно… В любом случае!       Ластик — или Айзава, как его называют студенты в UA — жил один, и хотя у него не было домашних животных, у него был и кошачий корм, и котик возле дома, который был очень рад его видеть. Неудивительно, что внутри квартиры был минимум вещей, плюс множество бумаг на журнальном столике в салоне. После беглого взгляда стало ясно, что это эссе для оценки.       Изуку решил отодвинуть их немного в сторону, пока мужчина был на кухне, готовя себе кофе (как бы не было темно). Затем Мидория отошел в угол комнаты и сел там, наблюдая, как Ластик вошел в комнату, поставил кофе и потянулся за одной из бумаг, после чего резко замер.       Затем мужчина встал и осмотрел всю квартиру, сначала на предмет следов взлома, а затем все возможные укромные места. Его взгляд пару раз останавливался на углу, где сидел Изуку, но не был красным, а просто скользил по мальчику.       Проверив все, Айзава вздохнул и сел за стол. Он начал проверять бумаги, но время от времени поглядывал на них. В какой-то момент Изуку покинул свой угол и оказался позади мужчины, глядя на эссе и с любопытством читая их. Это работы студентов из UA, геройский курс, в конце концов! Место, куда он хочет попасть больше всего! Ну… Он может посетить его, когда захочет, но все же! Он мечтает побывать там как следует!       Это несбыточная мечта. Но что толку пытаться, когда сдача может разбить его на куски?       Ластик быстро и безжалостно выставляет оценки, но не несправедливо. Вскоре он заканчивает и просто ложится на диван, на котором сидел раньше, и закрывает глаза. Изуку выжидает несколько минут, пока дыхание мужчины выровняется, а затем подходит и берет пустую чашку, чтобы отнести ее в раковину. Раз уж он уже вторгся, то мог бы сделать что-то приятное, а не просто…       Изуку издает непроизвольный звук — что-то вроде «ип!». — и действительно спотыкается о стол, падая назад с чашкой, крепко прижатой к груди. Но, в отличие от того, что можно было бы предположить, он не совсем сумасшедший, и вместо того, чтобы просто наблюдать, он также многому научился, так что он безопасно перекатывается и оказывается в низком приседании, давая овечью улыбку очень невеселому Айзаве, глаза которого уже покраснели.  — Ты притворялся спящим. — Мальчик замечает, медленно встает и делает шаг назад. — Ты слышал, как поднимается чашка…  — Что ты вообще здесь делаешь, парень? — спросил Ластик, поднимаясь в сидячее положение, но не идя за ребенком. Это было бы контрпродуктивно, правда. Пока он не придумал способ перестать забывать и заставить других тоже помнить, даже если ему удастся отвести мальчика в полицейский участок, это ничего не даст. — Ну., — сказал мальчик, медленно ставя чашку на стол и доставая свой маленький черный рюкзак. — Я экспериментировал!       Айзава наклонился немного вперед, чтобы посмотреть, что было написано в блокноте. Это было нелегко в тусклом свете комнаты. — Призраки забытых? — спросил он вслух, приподняв бровь. Он одновременно хотел убедиться, что понял все правильно, и надеялся на какое-то объяснение.  — Ага! Поскольку никто не обращает на меня внимания, я могу передвигать вещи как угодно и заставлять людей думать, что их преследует призрак! — объяснил мальчик, после чего надулся. — Если только ты уже не сосредоточился на предмете и не заметил меня, когда я его передвигаю…  — Тогда не стоит. — заявил Айзава. — Но! — сказал мальчик, полностью игнорируя слова мужчины. — Это полезно знать! Если кто-то находится в состоянии повышенной осведомленности о своем окружении, и я взаимодействую с ними, они, скорее всего, заметят меня. Хотя мне нужно будет проверить это на ком-нибудь еще, поскольку вы единственный человек с причудой типа стирания, по крайней мере, о котором я знаю. — Разве ты не можешь проводить эксперименты, которые не состоят из проникновения в чужие дома? — Ну, технически, я вошел внутрь вместе с тобой, так что это не совсем взлом. Это не моя вина, что ты меня не заметил, знаешь ли. Моя причуда? Да. Но она пассивная, так что да. Я невиновен. — Нет, ты не невиновен, и ты это знаешь.       Мальчик пожал плечами. — Ты знаешь, что в северной части Хосу поднимается новая наркогруппировка? — Да, знаю. А знаешь ли ты, что тебе нужны более безопасные увлечения, чем активный поиск новых наркотиков? — Ну, я бы сказал, что я ищу их пассивно, но суть в том, что у меня есть и нормальные, подростковые увлечения!       Айзава вздохнул, полностью ожидая получить еще менее нормальный ответ о том, что у него есть хобби, чем скрываться в подполье. — Например? — поинтересовался он, решив отдать ребенку должное. — Мне нравится собирать атрибутику героев! И анализировать причуды!       Ластик моргнул. Если первый был до боли обычным — что, в общем-то, было неплохо, — то второй был несколько обычным, но довольно интересным. — Тогда тебе следует делать записи о них, а не преследовать людей.       Айзаве не понравилась самодовольная ухмылка, появившаяся на лице мальчика. Но ему, признаться, было любопытно, почему ребенок снова начал осматривать свой рюкзак. — Вообще-то да! У меня уже двенадцать томиков! — объяснил мальчик, отложив «Призраки забытого», а затем с гордостью достал «Анализ героя для будущего №12», после чего на мгновение замешкался. — Если ты обещаешь не пытаться схватить его или меня, я могу показать тебе свои записи.       Поскольку попытка поймать ребенка не принесла бы ничего хорошего, а Айзава не любил красть вещи у детей — в отличие от того впечатления, которое сложилось о нем у большинства людей на улицах — он слегка кивнул. Но поскольку мальчику этого показалось недостаточно, он добавил вслух. — Обещаю.       И с этим парень, не теряя времени, занял место на диване и открыл блокнот на одной из предыдущих страниц, показывая, возможно, не вершину искусства, но функциональный набросок одного из новых героев — Ястреба.       Пока Ластик читал записи, а затем парень начал оживленно говорить, развивая некоторые из записанных им мыслительных комбинаций, Айзава не мог не перейти в режим учителя, указывая на детали, которые можно улучшить, и предлагая конструктивную критику. Парень воспринял это как должное, действительно отмечая более тонкие моменты на своем телефоне. — В целом, это неплохой анализ для человека твоего возраста. Я полагаю, у тебя не было никого, с кем можно было бы обменяться мыслями? — спросил мужчина в какой-то момент, и ребенок засиял, похоже, зная его достаточно хорошо, чтобы понять, насколько высокой была похвала. — Нет! Так что если ты не против… Может, повторим? Я знаю, что ты занят, я могу помочь с некоторыми делами.! — На самом деле, мне очень любопытны другие тетради, и я не настолько занят, чтобы мне нужен был ребенок для помощи в расследованиях. Но я бы предпочёл назначить время для этого, чем чтобы ты появлялся в моей квартире, когда захочешь. — Не похоже, что ты это запомнишь. — заметил Изуку. — Но я помню свое расписание и знаю, когда у меня будет время заняться твоим анализом. - Айзава с готовностью ответил, и тут ему пришла в голову блестящая идея. В обычных обстоятельствах он никогда бы не подумал об этом, но нынешние обстоятельства были необычными. — Было бы неплохо показать некоторые из них Незу.       Ребенок подпрыгнул от восторга, а его огромная улыбка, которую нельзя было назвать ослепительной, была направлена на беднягу. — Правда?! Вы действительно это имеете в виду?! То есть, я думал написать ему, но он очень занятое существо, так что даже если он не проигнорирует это мгновенно, я не хочу тратить его время на мой полупустой анализ…       По какой-то причине у Аизавы возникло четкое ощущение, что парень имел в виду не публичную электронную почту директора. — Я уверен, что если ты упомянешь, что ты новый линчеватель, которого никто не помнит, он будет более чем счастлив проверить твое сообщение, и я уверен, что он захочет поработать с тобой над твоим анализом. — Хорошо! Я напишу ему! — заявил мальчик, решительно сжав руки в кулаки, но его лицо быстро приобрело более нерешительное выражение. — Но я все равно могу поговорить с тобой о своих записях, верно? — Конечно, проблемный ребенок. Предпочтительно в пятницу, около пяти вечера.       Вот так Айзава стал любимым человеком Изуку.

***

- Вы не можете вспомнить отдельные черты и вместо этого имеете смутные представления о различных аспектах этого линчевателя. Вы пытались записать, но звук его речи теряется в шуме города, как будто диктофон расшифровывает их слова как один из тех, что означает, что его причуда также влияет на технологию, но не известно, в какой степени.       Незу выглядел так, будто сходил с ума от скорости своей речи и письма на доске. Маркер издавал писклявые звуки, словно взывая о пощаде, поскольку он не был сделан с таким ускорением. Неудивительно, что директор за несколько дней израсходовал десятки маркеров. — Да. — Айзава ответил просто, и млекопитающее быстро продолжило. — Но что бы вы ни рассказали Тсукаути, он запомнит, или, по крайней мере, больше, чем если бы встретился с линчевателем лично. Письменные подробности тоже остаются. Кроме того, сообщения, которые они присылают мне, хотя и весьма информативны, но их всегда очень легко пропустить или забыть, особенно после того, как они уже были прочитаны. Что еще! Я никак не могу добраться до взлома IP. Всякий раз, когда я сажусь с такой идеей в голове, я не могу не сосредоточиться на других делах, и однажды мне действительно удалось это сделать, но после того, как я нашел адрес, я тут же забыл об этом, как будто это дело уже закрыто и поэтому не имеет значения, чтобы держать его в памяти.       Часть Айзавы подумала: «Какая ужасающая причуда», но остальная его часть, похоже, уже привыкла к этому. И снова он не мог отделаться от ощущения, что у него есть все ответы, которые им нужны, но только вне его досягаемости. — Да. — Он хмыкнул, и это было все, что требовалось директору, чтобы продолжить. — Вывод сделать довольно легко! — радостно сказал млекопитающий, обведя часть своих каракулей. Честно говоря, Айзава не смог бы расшифровать его, даже если бы ему дали больше времени и кофе. — Пока мы не знаем, кто именно наш дорогой линчеватель, мы сохраняем память. Но если мы подходим слишком близко, наш разум, похоже, не столько удаляет, сколько перенаправляет наши знания, что в свою очередь заставляет нас подсознательно избавляться от этой информации, считая ее неважной. Какая это сложная сила! — Вы когда-нибудь спрашивали его, что именно является его причудой? — поинтересовался Айзава, и млекопитающее отложило маркер, заняв место за своим столом и вытащив несколько папок. — Да! Он называет ее «Забытый» и описывает как пассивную способность, которая заставляет людей не только не обращать на него внимания, пока он не привлечет их внимание, но и после большинство людей забывает о нем! — Большинство людей? — спросил Айзава, зная, что это был ключевой элемент, которым директор, вероятно, не стал бы делиться, если бы тот не спросил напрямую. — Да! Два человека сохранили воспоминания о нашем дорогом мстителе, до некоторой степени! Один из них — его мать, которая вспоминает о своем ребенке всякий раз, когда видит его, а другой… Вы!       Айзава скептически поднял бровь. — Я уверен, что знал бы, если бы помнил его. — отметил он, хотя часть его души почему-то не спешила отвергать такую возможность. — Это потому, что, по его словам, ты вспоминаешь только после того, как используешь свою причуду! И вспоминаешь все предыдущие взаимодействия, что довольно интересно. — сказал Незу, отметив ключевые детали на бумаге, которую он затем передал Айзаве. К счастью, она была написана каракулями, которые расшифровывались гораздо легче, чем то чудовище, что было на доске. — Потому что, разве это не означает, что каждый раз, когда ты используешь свою причуду, все, кто встречал мальчика, должны помнить об этом? Но если они действительно помнят, остается ли память в глубине их сознания, и они не обращают на нее внимания, или, в отличие от тебя, они навсегда забывают о мстителе? — Если из-за его причуды люди практически не обращают на него внимания, то даже если кто-то и вспомнит, то не сразу. — Айзава отметил, что Незу, вероятно, уже по крайней мере пять раз проводил эту связь. — Но как насчет тех, кто имел с ним более значимые встречи? — поинтересовался директор, явно радуясь возможности обсудить крайне странную причуду со своим бывшим учеником. — Есть еще одна часть, которая меня весьма интересует! Мать линчевателя может не осознавать его присутствия, как и любой другой человек, но, в отличие от них, она помнит моменты, которые они разделяли. Почему так? Я думаю, это связано с тем, насколько важной частью ее жизни он был. Было бы странно полностью потерять память о воспитании потомства, в конце концов! И, следуя этой логике, если мститель произвел достаточно сильное впечатление при первом знакомстве, то ,возможно, другой человек будет помнить его до определенной степени. — А разве тогда люди, которых он поймал и спас, не будут помнить? — В том-то и дело! Они ведь помнят, не так ли? Насколько я понимаю, его присутствие не то чтобы стирается полностью, оно лишь доводится до как можно меньшего значения в нашем сознании. Это значит, что все эти люди помнят, как их спасли, и спасли не герои, а линчеватель, но как вы думаете, важно ли, что именно этот линчеватель спас их? Точно так же преступники будут помнить о том, что их победил неизвестный человек, и сосредоточатся на эмоциях, а не на мстителе. Если бы победил кто-то, о ком они слышали, они могли бы придать этому большее значение, но поскольку это неизвестный фактор, они просто продолжают питать свою горечь, забывая, кто за ней стоит. — Незу говорил оживленно, очевидно, глубоко заинтересовавшись темой. — Пока что это звучит так, как будто невозможно запомнить проблемного ребенка. — заметил Айзава, и директор на мгновение застыл, как олень, попавший в свет фар. Это было странное зрелище.       Директор на мгновение замолчал, тысячи расчетов пронеслись в его голове. — Этого не должно быть. — начал он, гораздо медленнее, чем раньше, и откинулся на спинку стула. — В мире причуд такая вещь, как невозможность, не имеет права на существование. Каким бы странным ни был этот случай, он не может быть неразрешимым.       Возможно, Айзава чувствовал бы себя лучше, если бы не тот факт, что директор больше не был таким счастливым и радостным. Что было странно; директор любил хорошие головоломки. А эту ситуацию, безусловно, было трудно решить. — Это печально. — решил прокомментировать мужчина, побуждая Незу поделиться своими истинными мыслями по этому поводу. — Да. — с готовностью признало существо, его тон был медленнее и тише, чем обычно. — Быть полностью забытым окружающим миром… Я могу представить, каково это. Вынужденная тишина из-за собственной причуды, трагично, не правда ли?       Вопреки мнению некоторых, директор стал директором не для того, чтобы доказать свою правоту или даже получить власть. Он искренне заботился о подрастающих поколениях, надеясь научить их доброте, которая не позволит никому — ни человеку, ни животному — пострадать от жадных монстров, которыми были некоторые из людей. А благодаря своей трагической биографии он чувствовал товарищество с теми, кого общество сторонилось или обижало.       Но быть забытым, как этот линчеватель? Это напоминало ему о мрачных днях, когда его голос ничего не стоил. К нему относились как к дикому животному, образцу для изучения, его крики игнорировал этот жестокий, жестокий мир.       Но что, если даже сам мир забудет тебя? Что тогда останется для тебя?       Ни Незу, ни Айзава не знали и не хотели знать.