За несколько дней

В этот раз смена в кафе завершилась поздно, но не настолько, чтобы хотеть умереть от недосыпа утром. Просто вечер, обычный поздний вечер, который плавно перетек в ночь. Дети ложатся спать, взрослые досматривают телевизор. Устало передвигая ногами по пути домой, Юнги мечтает о горячем чае и безопасности. Ему так надоела, где всегда надо быть начеку, ведь никогда не знаешь, что в головах пьяных посетителей. Мин вздыхает. Нужно просто выпить чай, и все будет не таким мрачным. Но сначала нужно добраться домой через темные переулки. В то время как его тревожная натура ищет опасность и ждет ее из-за каждого угла. Вообще, Джин предлагал его проводить, но Мин отказался. «Тут недалеко» — вспоминается глупая фраза. Недалеко — да, но это не мешает ему впутаться в какую-нибудь историю. А Юнги нутром чувствует — впутается. Изначально Мин хотел позвонить Тэхёну, чтобы поговорить с ним по пути домой и отвлечься от поиска опасностей, ожидающих за каждым поворотом, но телефон разрядился. И по злой иронии судьбы позади слышатся шаги. Неторопливые, но преследующие. Юнги пытается охладить рассудок, мало ли, вдруг просто по пути? Он успокаивает взбунтовавшееся сердце, но оно лишь ускоряется в ответ на отчетливое приближение неизвестного. В тишине каждый чужой шаг оглушает. Внутри все кричит об опасности, стремится скрыться, но это не помогает, только вводит в панику. Мин ускоряет шаг. Домой, в безопасное место, и как можно быстрее. Сердце стучит где-то в висках. Многоэтажка, в которой находится квартира и Чимин (Юнги отчаянно ждет от него защиты всем своим влюбленным и наивным существом), совсем рядом. Огни уютной квартиры видны уже отсюда, но это все равно далеко, за то время пока Юнги доберется до дома, произойти может, что угодно. Чужие шаги стремительно приближаются. Кажется, Юнги даже дыхание незнакомца слышит, чувствует его. Он напряжен до предела, вновь ускоряет шаг. Домой, быстрее домой. Юнги уже почти бегом добирается до двери в подъезд, когда его хватают за руку. — Куда ты так спешишь? Я же всего-то познакомиться хочу, — Мин разворачивается и встречается взглядом с холодными похотливыми глазами. Вместо ответа Юнги ударяет в пах альфу и рывком открывает дверь. Он бежит вверх по лестнице. Шаги вновь раздаются за спиной, но теперь они уже не медленные, а стремительные, быстрые. Мин добегает до квартиры и дрожащей рукой вставляет ключ со второго раза. Он открывает дверь, когда незнакомец уже совсем близко подбирается к нему. Залетает в квартиру и захлопывает дверь с такой силой, что сам пугается хлопка и отскакивает от двери, врезаясь спиной в стену. Ему все мерещится, что дверь открывается, и на него смотрят холодные глаза. Мин отталкивается от стены и защелкивает один замок ключом, а другой рукой. Он снова слышит шаги только теперь в квартире. Его плеча кто-то касается, и Мин крупно дрожит от этого жеста. — Юнги, что случилось? — осторожный голос не вяжется с холодными глазами, и Мин оборачивается очень медленно, ему не хочется обнаружить за собой крупную фигуру, укутанную в черную одежду. Позади него стоит Чимин, его глаза тревожно осматривают Мина. Юнги громко выдыхает и порывисто обнимает Пака. Он так хочет хотя бы на мгновение ощутить себя в безопасности, ищет ее в руках Чимина. После смены, где буквально каждый второй пытается распустить руки, после встречи с незнакомцем, который желал «познакомиться», о покое можно только мечтать. Напряжение сковывает тело. Чимин прижимает к себе плотно, так чтобы вздохнуть было тяжело, гладит по дрожащим плечам и спине, шепчет что-то успокаивающее. Старается подарить безопасность или хотя бы ее ощущение. Как бы они ни ругались каждый день, Мин все равно стал чем-то родным и близким для него. Чем-то, что хочется оберегать. И Пак это каждый раз после ссор испытывает, каждый раз когда видит взгляд, полный обиды, каждый раз, когда Юнги демонстративно уходит. Каждый такой раз хочется просить прощение. Чимин устал от их ругани, хотя сам — инициатор всех перебранок. Возможно, потому что боится равнодушия, а Мин равнодушен ко всем. — Прости, — говорит Юнги, когда успокаивается и отстраняется. Чимин удивленно смотрит на него. — За что? Мин ему не отвечает. Он снимает бежевое пальто, делающее его каким-то изящным и хрупким, и начинает разуваться, но дрожащими пальцами развязать шнурки на ботинках не получается, поэтому Чимин, не понимая своих мотивов, наклоняется и помогает ему снять обувь. Когда выпрямляется, хмыкает, замечая смущение Юнги. Румянец и смущенная улыбка Мина кажутся милыми. — Ты голодный? Мин удивленно смотрит на него. Когда это забота успела заменить вечные ссоры по мелочам? Что он пропустил? Утром они привычно переругались, потому что Чимин неожиданно решил побаловать людей своим пением с утра пораньше. *** — Я, конечно, слышал, что соловьи любят рано утром петь, на рассвете. Но, твою мать, Пак Чимин. Соловьи живут в рощах, а не в городах. — Доброе утро, — отсалютовал ему Чимин чашкой. *** Днем они не виделись. И вообще признаков перемирия не было, так почему о нем заботятся? — Что? — спрашивает Чимин спокойно, игнорируя совесть, которая ехидно потирает ладошки и участливо подсовывает все случаи, когда вместо заботы он дарил язвительность. — Ничего. Да, я бы поел, — Юнги говорит это по пути в комнату. Пока он переодевается в домашнюю одежду, мысли бегают в голове, словно тараканы. Страх только-только отступил, накрыла слабость, даже моргать теперь — дело затруднительное. Он буквально засыпает на ходу, но возможность насладиться обществом Чимина, пока он не язвительная заноза, а внимательный и заботливый, манит и заставляет упрямо идти на кухню и есть, несмотря на отсутствие аппетита. Чимин тем временем уже накрыл на стол и теперь чувствует себя до безобразия нелепо. Он будто в другой вселенной, в которой все между ним и Юнги хорошо. Они не ссорятся и никогда не ссорились. Совесть все еще упорно давит. — Я не умею готовить, поэтому заварил рамен, — Пак неловко чешет шею. — Спасибо, Чимин~а, — ласковое обращение срывается с губ так легко, что Юнги даже не замечает этого. Зато Пак замирает в удивлении. Он мысленно хмыкает. «Когда это нормальное поведение стало вызывать удивление? Что и когда пошло не так?» — думает Чимин. Он даже не знает, почему они стали ссориться, просто это стало нормой, и день без ругани кажется странным и неполноценным. Только сейчас в его голове возникает мысль, что это не есть хорошо, и это надо менять. — Не за что, — отвечает Чимин заторможено. Он внимательно осматривает засыпающего Мина. Юнги всегда после работы выглядит так, словно вырубится на ходу, а ведь сегодня была не самая поздняя смена. Иногда он приходит под утро. И Пак даже не слышит его прихода. Чимин мнется, не зная, как спросить о том, что случилось, и не потревожить Юнги вопросом. Он понимает, что могло произойти и так напугать, только вот это все неточно и догадки. Зачем ему знать точно, Пак не понимает, но отвечать себе на этот вопрос не собирается. — Так что случилось? Юнги замирает. Страх снова сжимает сердце, впивается в него когтями, вспоминать холодные глаза не хочется, их хочется забыть, отпустить. Чимин же, мягко и тепло улыбаясь, смотрит на Мина, ожидает ответ. И это странным образом расслабляет, значительно уменьшает хватку страха. — Какой-то альфа хотел познакомиться, — Мин надеется, что Пак поймет весь смысл этой фразы, не будет допрашивать его, потому что погружаться в воспоминания слишком тяжело. Чимин понимает, его глаза загораются странной эмоцией, разгадать которую Юнги не может. — Может мне стоит встречать тебя вечером? — Что происходит? Ты ведешь себя странно. — Юнги откладывает приборы и готовится услышать какую-нибудь колкость. — Почему? — Чимин снова удивляется, чувствует себя полным идиотом. — Обычно ты язвишь, и мы ругаемся, а сегодня, — Мин сглатывает ком в горле, — заботишься. — Просто мне кажется, что нам стоит начать все с чистого листа. Думаю, хватит ссориться, что скажешь, мир? — Чимин протягивает мизинец. Всем видом показывая, что он честен и открыт в своем наивном желании. — Нет, конечно, нет, — машет головой Мин и с удовольствием отмечает, что его сарказм не понят. Он смеется и этим вызывает непонимание у Чимина. Паку хватает пары минут, чтобы осознать причину такой реакции. Он мог бы разозлиться и обидеться на то, что его желание высмеяли сейчас, но ярко улыбающийся Юнги не дал и шанса обиде взять верх. Мин перестает смеяться и кивает, закрепляя со слабой улыбкой на губах перемирие мизинцем. Он не знает насколько хватит этого «контракта», но на то, что это надолго, надеется искренне. Ему надоело жить в среде ссор, хочется спокойствия и тишины дома, а не ругани. И перемирие может ему это подарить.