За несколько дней

Утро встречает Юнги грохотом, который разносится по всей квартире. Мин вскакивает с кровати с бешено бьющимся сердцем, но стоит ему прислушаться, как все сразу же встает на свои места, причина шума кроется в Пак Чимине, который сейчас матерится приглушенным голосом. Затихает все ровно на минуту, за которую Мин успевает накинуть легкий халат на плечи, а потом грохот повторяется, только в этот раз он сопровождается звоном битого стекла. Юнги, терзаемый любопытством, выходит из комнаты и направляется в зал. Его глазам открывается прекрасная картина. Чимин стоит посередине комнаты, окруженный елкой, новогодними игрушками и прочей мишурой. Грохот, видимо, раздался из-за елки, которая упала. Чимин, не замечая Юнги, продолжал материться и что-то бормочет про свою неуклюжесть и про то, какой он «рукожоп». Мин почему-то от этой картины заливается звонким смехом. Пак недоуменно оборачивается и тут же надувается обиженно. Он морщится от головной боли, которая сопровождает его после похмелья, и продолжает наблюдать за умирающим от смеха Мином. Юнги сгибается от хохота пополам. Наконец-то он успокаивается. В его глазах блестят слезы, и он с широкой улыбкой стирает их тонкими пальцами. Чимин чувствует, как у него спирает дыхание от вида такого омеги: румяного после смеха, с сияющим взглядом, с яркой улыбкой, растрепанным после сна волосом, в темно голубой пижаме, которая контрастом смотрится на бледной коже, и в небрежно наброшенном на хрупкие плечи халате. Его изящные ключицы открыты широким вырезом, и взгляд Пака настырно возвращается к открытой нежной коже, блуждает к тонкой талии и стройными ногам (правда, тут хочется поворчать на омегу, потому что он без носков, а пол холодный), заставляя альфу сглатывать вязкую слюну. Он поднимает глаза на лицо Юнги, но понимает, что ситуацию не спас, потому что румянец на щеках, блестящие глаза и растрепанные волосы только дополняют полный запретного соблазна образ омеги. Стоит их взглядам пересечься, как Юнги сразу же смущается, поправляет вылезшую прядь волос за ухо и запахивает халат, скрывая очертания фигуры за слоем одежды. Чимин давит стон разочарования, готовый вот-вот сорваться с губ и желание снять с Мина ненужную сейчас вещь. — Что тут за апокалипсис? — наконец спрашивает Юнги, приподнимая одну бровь. — Я хотел достать таблетку, но случайно задел елку и повалил ее, — неловко ведет плечами альфа и смущенно отворачивается в сторону. Юнги смотрит на угол, в котором стоит несчастное дерево, на темно коричневый шкаф рядом, на котором стоит коробка с лекарствами, и не удерживает смешка. — Почему грохот раздался дважды? — Потому что первый раз я словил и упало на пол не все, а второй не удержал и рухнуло абсолютно все, — бурчит Чимин, потирая шею правой рукой. — Понятно, — посмеиваясь, Юнги проходит к шкафу, стараясь не наступать на разбитые стеклянные игрушки. Он достает коробку и протягивает ее Паку, который терзается от желания поднять омегу на руки, чтобы тот не порезал голые ноги (желание ворчать по поводу отсутствия носков усиливается). Чимин бурчит что-то в благодарность, когда Юнги приносит коробку, и роется в лекарствах, пытаясь найти в них порошок от похмелья. Таблетка тут явно уже не справится. Голова раскалывается на части, тошнота комком стоит в горле, хочется даже пообещать, что пить он больше не будет. А Пак это делает только в самом крайнем случае. — Иди спи, тебе проспаться надо, а не лекарства глотать, — говорит Юнги, усмехаясь едва заметно. Чимин кивает, но порошок все-таки взял. Он обходит Мина стороной и сам ставит на место коробку, хоть и покачнулся опасно. Юнги наблюдает за ним, сверкая смешинками в глазах, но вскоре берет себя в руки и идет в комнату, чтобы привести внешний вид в порядок. Он переодевается из пижамы в трико и растянутую старую футболку и причесывает волосы, почему-то смущаясь от воспоминания жадного, полного восторга взгляда потемневших глаз Чимина. Юнги возвращается в зал и убирает последствия апокалипсиса, перед его глазами стоит смутившийся от неловкости Пак, и это вызывает улыбку. Его тянет к альфе с непонятной силой. Хочется быть рядом, смеяться с неуклюжести, слушать тихий голос и улыбаться ему искренне и ярко. Хочется прижаться к сильной груди и поцеловать в массивную шею ласково и нежно. Хочется держать за руку, играть пальцами. Хочется, чтобы Чимин ему принадлежал, если не полностью, то хотя бы частично. Но все «хотелки» разбиваются о собственный скептицизм. Не верится, что Пак обратит внимание на обыкновенного, ничем не выделяющегося омегу, который постоянно плюется ядом. Только сердце так отчаянно питает надежду, хранит ее, всеми силами пытается сохранить крупицы. Юнги на корточках собирает стекло, когда Чимин опускается рядом. Он молча помогает и берет самые опасные кривые небольшие осколки. Мин бросает беглый взгляд на его профиль и ничего не говорит, только незлобно усмехается. — Ты с Тэ будешь праздновать Новый год? — Нет, он с Гуком, обещал родителям, что они вместе приедут. — Оу, а ты как? Тоже к родителям? — Нет, я никак, буду тут, высплюсь наконец-то, — Юнги пытается улыбнуться, но выходит не очень, поэтому он спешит перевести тему. — А ты? — Я с Хоби и его родителями. Они сказали, что без меня его не пустят домой, — пускает смешок Пак. — Представляю, как Хосоку было обидно это слышать, — смеется Мин. — Ой, он уже свыкся с мыслью, что меня в его доме больше любят. Как такого, как я не любить? — с гордостью произносит Чимин и тут же режется, ойкнув. — Да уж, как не полюбить такое недоразумение, как ты, — с сарказмом отвечает Юнги и берет руку Пака в свою, чтобы осмотреть порез на наличие мелких осколков. Мин обрабатывает ему указательный палец, как на ребенка шикает и говорит не мешать наводить порядок. Чимин на это жмет плечами и все-таки отправляется спать, справедливо предполагая, что так он точно не будет мешаться. *** Юнги собрался на работу. Сегодня ночная смена, обычно она самая прибыльная, но всегда дается с трудом. После нее Мин часто рыдает в подушку, не выдерживая чувства униженности и собственной беспомощности. Все-таки вырос он в семье обеспеченной и терпеть оскорбления и хаос вокруг все еще тяжело, хоть и работает официантом долгое время. Домой омега вернется только под утро, снова придется идти поздно вечером. Возможно, его встретит Чимин, но просить альфу неловко, да и не хочется тревожить своими проблемами, если это так можно назвать, поэтому Юнги ничего не сказал ему и просто ушел. Как проходит путь до кафе, в котором он работает, Юнги не замечает. Он делает глубокий вдох и смело шагает внутрь, тут же попадая в атмосферу пьянства в разврата. Не все посетители такие, некоторые просто отдыхают с друзьями и им плевать на официантов и обслуживающий персонал в целом, но хватает одной компании, которая портит абсолютно всем вечер. Шумно и душно в кафе. Крики, пьяный смех и чьи-то агрессивные споры раздаются отовсюду. Дышать нечем, и Юнги уже чувствует, что задыхается от ядерной смеси запахов альф, омег, пота и алкоголя. Смена длится восемь часов, он должен выдержать. — Твой столик в самом конце зала, восьмой который, понял? Давай, удачи, — Сокджин хлопает его по плечу и уходит домой. Он работал две смены подряд, поэтому еле стоит на ногах, хотя глаза светятся тревогой за Мина. Они не так близки, но стараются держаться вместе в мире, полного хаоса. Юнги кивает ему и пошел обслуживать столик. Конец зала — это плохо. Это очень плохо, потому что нужно проходить между огромным количеством пьяных тел, которые не соображают, а Юнги потом отвечать за них и за их поступки. И отвечать нужно будет не только материально перед начальством, но и морально перед собой. Мин мысленно умоляет себя потерпеть немного. Всего восемь часов, зато будут деньги, а это важно, очень важно. За столиком сидит компания из омег и альф. Двое альф обнимает прильнувших к ним омег, а двое просто переговариваются с ними, этакие одиночки в кругу влюбленных. Это хорошо, в таких компаниях обычно официантам могут только нахамить и унизить морально, но трогать не будут. — Здравствуйте, готовы сделать заказ? — Юнги спрашивает максимально вежливым, но вместе с тем холодным тоном, чтобы избежать какого-либо недопонимания, как это было когда-то. Ему приходилось платить штраф, потому что он был недостаточно вежливым, и это сочли за хамство. Ему приходилось платить нервными клетками, потому что он был слишком вежливым и это сочли за заигрывание. Многим пришлось заплатить, пока не нашел золотую середину, впрочем, есть ситуации, когда и это не помогает. Юнги записывает заказ, повторяет его и отходит от ребят. Он следит за залом, потому что 5 и 6 столы могли позвать официанта, а они также находятся в его обслуживании. Вечер протекает сумбурно и суетливо. Заказывают в основном выпивку да холодные закуски. Первым уходит восьмой стол, они оставляют немного чаевых, и Юнги мысленно благодарит их за отсутствие проблем. На их замену приходит компания из пяти альф примерно возраста Мина. И это уже плохо. От таких ребят обычно проблем много. Там всегда есть один паренек, который пристает или хамит, пытаясь возвысить себя в глазах друзей. Есть, конечно, компании где нет такого беспредела, но это такая редкость, что Юнги проще относиться с подозрением ко всем, чтобы уберечь себя. — Здравствуйте, готовы сделать заказ? — все тот же вежливый холодный тон. — Нет, конфетка, подойди через минут десять, — ухмыляется один из альф. Он сверкает темными глазами и улыбается вызывающе. Юнги кивает им и быстро уходит. Его зовут к другому столику там нужно было принести еще соджу. Не обращая внимания на сальные взгляды, Мин ставит их заказ и возвращается к восьмому столику. Он записывает заказ парней и также быстро сбегает, краем глаза замечает, что альфа с темным взглядом тянется, чтобы взять его за руку, но не успевает. Остается пять часов, ему просто нужно потерпеть, дожить до конца смены и вернуться домой, в уют, к Чимину с теплым взглядом. Выдох. Он опять идет к восьмому столику, ставит на стол заказ, чутко следя за каждым движением своим и движением альф рядом. Один из них все-таки успевает взять его за руку и насильно садит на колени под общий хохот. — Ну и куда же ты так спешишь? — Шепот на ухо и горячий язык проходится по шее, от чего Юнги крупно вздрагивает, но попыток вырваться не предпринимает, знает, что так только развеселит. — Может потому что тут не на ком задержать взгляд? — томно шепчет на ухо, разворачивается на коленях под одобрительные крики и неожиданно давит коленом паховую область. — Еще раз распустишь руки, выцарапаю твои красивые темные глазки, понял? Его тут же отпускают, хотя и смотрят тем взглядом, который не обещает ничего хорошего. Мин быстро уходит, надеясь, что смена завершится без происшествий. За шестым столом тоже сидят альфы, но гораздо старше Юнги. Они зовут омегу, чтобы заказать еще алкоголя, а один на прощание хлопает омегу по ягодице, отвратительно смеясь. Мин не обращает на это внимания, знает, что толку от его замечаний тут не будет, и уходит, стиснув зубы. Остается всего три часа. Он обязан вытерпеть, хотя ноги уже не держат от усталости. Утром не выспался, потому что недоразумение по имени Чимин разгромило зал и пришлось все утро возиться с уборкой, а днем нужно было делать задания из универа. В итоге энергия на нуле, и Юнги хочется исчезнуть. Он чувствует себя грязным и вымотанным до предела. Шестой столик меняется, и стоит войти новым посетителям, и Юнги стонет от осознания несправедливости вселенной. В компании альф и омег Ким Хонджун. Он сразу же узнает Мина и сначала удивляется, а потом гаденько улыбается, машет рукой. — Здравствуйте, готовы сделать заказ? — выучено спрашивает Юнги. — Не думал я встретить омегу из богатых кругов в таком захолустье. Свела нас судьба да, Юнги~я? — тон голоса издевательский, а ласковое обращение заставляет внутренне вздрогнуть. — Как будете готовы сделать заказ, позовите, — спокойно произносит Мин. За год работы официантом игнорировать он научился мастерски. Его зовут стоит пройти одной минуте. Хонджун озвучивает заказ и сразу просит чек. Юнги приносит за раз и чек, и выпивку с закуской. Ему кладут много чаевых. Столько, сколько он зарабатывает за два месяца. Почему-то становится тошно от этого факта, но деньги он, ненавидя себя, взял. По крайней мере, Хонджун ему не сказал по поводу работы ничего такого, чтобы отказаться от денег. И похлеще говорили. Альфа потом находит его в помещении для персонала, в котором Мину разрешает передохнуть пару минут. Юнги вскакивает со стула испуганно, следит за каждым движением тела напротив. Хонджун пьяной походкой приближается к нему, загоняет в угол. Мин упирается спиной в стену и расширившимися от страха глазами следит за ним. — Такой красивый, — шепчет Хонджун, проведя рукой по щеке. — Сколько бы отец не приводил омег, чтобы выдать меня замуж, ты все равно лучше них. Юнги зажмуривается и пробует отпихнуть от себя тело напротив, но не выходит. Он только злит, за что получает пощечину. — Я бы все тебе отдал! Все! Но ты. Ты. Тебе надо больше. Что ты получаешь здесь Постоянные унижения?! Да кому ты нужен такой?! Кому кроме меня?! Аа, — он смеется и лохматит волосы на голове, словно понял то, над чем голову ломает так много времени. — Я понял. Тебе нравится это да? Нравится, когда с тобой грубо, когда унижают, да? Он прижимается грудью к груди Юнги и поднимает пальцами подбородок, заглядывает в полные слез глаза. — Или ты спишь с каким-то альфой? — он снова злится, и Юнги зажмуривается в ожидании удара, но его не последовало. — Если ты думаешь, что я не прощу тебя, то я прошу, правда, ты только скажи. Я же… Я же… Все сделаю, я прощу, ты только вернись ко мне. Юнги молчит, слезы катятся по его лицу, а тело крупно дрожит от страха. Хонджун целует его лицо, опускаясь поцелуями к шее и пытаясь сорвать одежду. — Прекрати, пожалуйста, — просит Мин еле слышно. Альфа не останавливается, целует и кусает нежную кожу на шее. — Хонджун, хватит, — уже кричит Юнги, отталкивая. Взгляд немного проясняет, глаза пробегаются по заплаканному лицу и дрожащему хрупкому телу. — Уходи, быстрее, Юнги, уходи, — рычит сквозь зубы и отворачивается от омеги. Мин пулей выскакивает из помещения. Остается час до конца смены. Он умывается оправляет одежду и заглушая все чувства, идет дорабатывать, меняется столиком с коллегой, тоже омегой, чтобы не пересекаться с Хонджуном, и замечает краем глаза, как альфа тащит за руку несопротивляющегося официанта в туалет. Чаевые Мин не берет. *** Юнги заходит в квартиру. По дороге домой ему пришлось скрываться от альфы, который был за восьмым столиком, но тот был настолько пьян, что догнать омегу не смог, упал где-то по дороге. Тишина и темнота убаюкивает. Через два часа вставать на учебу, Юнги трет опухшие глаза. Он чувствует, что вот-вот разревется, но старается держать себя в руках. Пытаясь не шуметь, проходит в ванную и залезает в душевую кабину, принимает контрастный душ, чтобы успокоить нервы и перестать дрожать. Он смотрит на свое отражение и начинает рыдать, затыкая себе рот рукой. Вся шея в засосах. Юнги давит всхлипы и все звуки, чтобы не потревожить чужой сон, хотя так хочется прижаться к сильному телу, вдохнуть полной грудью запах меда. Хочется уйти от унижения и пустоты. Хочется согреться в руках. Сердце быстро мелко стучит в груди, пускает дрожь внутри. Мин одевается в пижаму и вспоминает утро. В голову приходит взгляд Чимина, полный желания и какого-то восхищения, неосознанно он сравнивает этот взгляд с взглядом Хонджуна. И этот контраст темного похотливого желания владеть и тихого восторженного любования въедается в голову, вызывает еще одну волну слез и рыданий. Почему в любви признается один? А восхищается другой? Почему он должен выходить замуж за того, кто хочет владеть, а не за того, кто хочет защищать и просто быть рядом? Юнги прижимается спиной к стене, ноги не держат от усталости и слабости, и он сползает по стене вниз. Глаза медленно закрываются. Эмоции и усталость опустошают его. Юнги просто засыпает на холодном полу в ванной комнате.