За несколько дней

— Юнги, — кто-то аккуратно касается его плеча, тормошит. — Чимин, — тихо шепчет Мин, тут же подрываясь и сталкиваясь лбом с Паком. Конечно, кто бы ещё стал его будить в их квартире. — Что случилось? — взгляд карамельных глаз встревоженный, бегает от шеи к заплаканным глазам напротив. — Который час? Я проспал? — Сегодня выходной, — Чимин молчит, но, видимо, переборов что-то внутри, всё-таки спрашивает. — Так что случилось? Он помогает Юнги подняться, потому что тот самостоятельно этого сделать не может. Всё тело от неудобного положения во сне затекло. Мин молчит, не знает что говорить и как. Да и разрыдаться снова не хочется, ему одного обеспокоенного взгляда Пака хватает, чтобы заплакать, а тут ещё рассказывать, вспоминать снова унижение и страх. Чимин смотрит пытливо, но тоже молчит, боится потревожить и навредить, хотя внутри все рвётся вперёд. Обнять, защитить, прижать к себе и не отпускать больше никогда, закрыть собой от опасного и жестокого мира. — Не хочешь говорить? — Чимин спрашивает мягко, не желая давить. — Тогда не нужно, просто иди сюда. Он раскрывает руки, приглашая в объятья. Юнги всхлипывает, и шагает к нему, прячется в тёплых руках от воспоминаний и частично от себя. Какая-то его часть говорит, что он сам виноват, если бы вёл себя аккуратней, не провоцировал, то ничего бы не было. Если бы он прислушался к родителям и вышел замуж за Хонджуна, то ничего бы не было. Омега бы с удовольствием выкинул эту часть, но трудно избавиться от самого себя, хотя иногда, кажется, что именно это и мешает жить. Чимин обнимает аккуратно, боится сломать хрупкое тело в своих руках. Дрожь омеги вызывает в нем желание рвать и метать, уничтожить все, что заставило так бояться и так отчаянно искать защиту. Альфа поглаживает плечи и спину, зарывается пальцами в волосы и неосознанно выпускает больше феромонов, чтобы окутать, ощущением безопасности. Паку хочется поворчать и сказать, что нужно было его попросить встретить и вообще пора бы бросать опасную работу, но что-то подсказывает ему, что это плохой вариант, ненадёжный и попросту опасный, поэтому он молчит. — Хочешь чай? — шёпотом спрашивает альфа, когда Юнги успокаивается и перестаёт дрожать. Мин кивает. Говорить не хочется, отпускать Чимина тоже, поэтому, когда Пак хочет пойти на кухню, он прижимается плотнее, не отпуская из кольца рук, всё ещё дышит запахом мёда, греется в нём. Чимин на такое поведение смеётся тихо и поднимает Юнги на руки, заставляя того пискнуть от удивления и смутиться, стоит их взглядам пересечься. Страх покидает тело Мина, на его замену медленно ползёт покой и умиротворённость, но внутри него всё пищит о ложности этих чувств.

***

— Чем думаешь заняться сегодня? — спрашивает Пак. У него есть планы на Мина, но сначала нужно уточнить свободен ли тот. — Я был уверен, что сегодня рабочий день, так что планов у меня никаких, — жмёт плечами омега. — Не хочешь на каток сходить? — Вдвоём? — «Свидание?». — Да. — Я не умею кататься. — Научу, это не так трудно, — Чимин смущённо улыбается, не догадываясь, что этим обезоруживает Юнги, и тот соглашается, особо не думая.

***

На катке много людей. Они рассекают лёд на коньках, смеются, переговариваются между собой. Кто-то просто катается так, будто ходит, но по льду, а кто-то тренирует свои навыки ускорением, ездой назад и прочими маневрами. Юнги чувствует себя нелепо и неуютно в таком большом количестве людей и посреди шумного места, но Чимин рядом что-то весело рассказывает и ненадолго приобнимает за плечи, пока они выходят на лёд. Мин делает неловкий шаг вперёд и тут же оказывается в сильных руках альфы, который не позволяет случиться падению. Он помогает выровняться Юнги и начинает показывать и объяснять, как правильно кататься. Омега весело смеётся говорит, что теория — ерунда, нужна практика и пытается методом «тыка» научиться. Чимин снова его ловит и качает головой, не одобряя такую тактику. Правда он быстро находит выход из положения и берёт ладонь омеги в свою. Этим альфа становится опорой для Юнги, на него теперь можно было опереться, положиться и ехать вперёд. Юнги улыбается ярко, даже не скажешь по его блестящим глазам, что ещё совсем недавно Чимин нашёл его напуганного в углу ванной. Тихий смех омеги ласкает уши Пака, и тот наслаждается спокойствием и уютом рядом с Мином. Юнги учится медленно, но упрямо. Пару раз просит дать попробовать проехаться самому, и все эти разы у Чимина сердце замирает от того, насколько опасно он наклоняется вниз. Пак каждый раз дёргается, чтобы успеть его подхватить и уберечь от падения, но постоянно тревога оказывается ложной, и Юнги выравнивается, смеётся задорно и хвалит себя за ловкость и устойчивость. Вскоре они едут, уже не держась за руки, Чимин упорно отрицает тот факт, что его это расстраивает. Он рассказывает омеге о том, как Хосок его учил кататься и вызывает смех тем, что показывает, как падал. Юнги в один момент, смеясь, теряет равновесие, и Чимин прижимает его себе да так, что падают они вместе. Пак продолжает обнимать омегу и смотрит ему в тёмные глаза. — Вот если бы ты не пытался меня поймать, я бы устоял, по любому, — смеётся задорно Юнги и зрительный контакт, словно заворожённый поддерживает, купается в блеске и глубине карих глаз. — Я же ловкий. — Может я хотел, чтобы ты упал на меня, — играет бровями Чимин. Мин смущается и отводит взгляд, а Пак налюбоваться им не может. Блестящий, счастливый взгляд, яркая улыбка и красные щёки и нос, которые так и тянет поцеловать, всё это так прекрасно в нём, что перестать смотреть не получается. Они встают и отряхивают снег. Оба стараются не обращать внимания на то, что Чимин обнимает омегу одной рукой, в то время, как сам Юнги жмется замёрзшим телом ближе. Его дрожь не укрывается от Пака, и альфа ведёт Мина в кафе греться. Юнги ожидаемо берет чай, а Чимин сладкое какао. Уютная атмосфера кофейни склоняет в сон омегу. Его глаза закрываются под тихий говор Пака. Трудная ночь вымотала нервы и лишила сна, поэтому спокойная минутка и тепло убаюкивают Юнги. Единственное, что его держит в сознании — рассказ Чимина, который на самом деле очень интересный, но альфа самим собой обеспечивает такой уют и спокойствие, что Юнги все равно клонит в сон. Безопасность рядом с альфой позволяет расслабиться. — Спишь? — тихо спрашивает Пак. Он умудрился незаметно пересесть ближе и теперь находится не напротив, а сбоку, и Юнги даже не замечает, как прижимается к нему. — Нет, но засыпаю. Чимин ухмыляется и заправляет прядь волос омеги за ухо. — Поехали домой? Юнги кивает и зевает. Чимин приобнимает его за плечи и вызывает такси. Сонный Мин умиляет, вызывает какой-то приступ нежности и желания заботиться. Закутать его в одеяло, возможно, по традиции напоить чаем, но обязательно уложить спать, заставить выспаться и отдохнуть после трудного дня и ночи.

***

Омега засыпает по пути домой. Он кладёт голову на плечо Чимина и доверительно прижимается к нему, тычется носом в шею. Пак же обнимает его за талию. Он чувствует себя таким счастливым, что хочется петь влюбленные серенады под окном. «Я влюбился? В Юнги? Он же даже в сторону мою не посмотрит, да и после всех тех слов, что я говорил ему… Не стоит даже надеяться на взаимность, — Чимин опускает взгляд на спящего омегу. — Как же ты прекрасен». Осознание своих чувств подкашивает его так сильно, что чувство эйфории заменяет тревога. Он продолжает обнимать Мина, но теперь как-то настороженно, будто боясь, что если уж он понял свои чувства, то Юнги тем более поймёт. Кожу шеи от дыхания омеги немного жгет, но Пак жадно впитывает в себя ощущения, стремясь запомнить каждую мелочь, чтобы потом греться воспоминаниями. — Юнги, — зовет тихо. — Юнги~я, вставай, мы приехали. Ну же, просыпайся. Мин открывает медленно глаза и рассеянно осматривается. Кивает Чимину, слабо улыбаясь, и благодарит водителя прежде чем вылезти из салона машины. В квартиру поднимаются, тихо и лениво переговариваясь и обсуждая каток. Юнги говорит, что Чимин обязан продолжить его учить, а альфа просит во время смеха контролировать свое тело, а то у него теперь пару синяков осталось. Мин в шутку показывает ему язык, а Пак, так же в шутку надувается, складывая руки на груди. Оба смеются. — Ты спать? — спрашивает Чимин, стоит им оказаться дома. — Нет, сначала чай, потом сон. Мы традициям не изменяем, — важно произносит омега и проходит на кухню. Чимин тихо смеётся, но отправляется следом. Юнги крутится возле плиты, колдуя над чайником. Он ищет сладости и что-то напевая себе под нос. Хорошее настроение омеги вызывает улыбку у Чимина. Пак садится за стол и наблюдает за движениями Юнги. Его взгляд возвращается к шее, закрытой вязаной водолазкой, хочется узнать, что произошло и найти того, кто обидел Мина, но портить настроение омеги кажется кощунством, поэтому Чимин молчит, наслаждаясь уютом. Наконец ароматный чай оказывается на столе. Юнги продолжает засыпать, хотя силится держать глаза открытыми, ему так отчаянно хочется продлить момент, когда Пак рядом. В нем по прежнему много эмоций после катка, и он не прекращает болтать на эту тему, хотя сам все ещё чувствует холодный пол в ванной комнате. Внутри него словно кричит кто-то, требует поделиться своей болью. Хотя он даже не играет в счастливого себя, нет, он действительно счастлив рядом с Чимином. Пак стал тем, кто одним взглядом и жестом помогает, просто тяжело после той ночи так легко отойти, поэтому Юнги словно разделился на две части. Одна кричит и требует помощи, а другая живёт дальше, игнорируя первую часть. Юнги греется в теплых карамельных глазах, пока Чимин продолжает рассказывать тому что-то забавное и смешное. Мин не понимает, что именно, но судит по задорной улыбке и улыбается сам. Альфа снова незаметно пересаживается к нему ближе и говорит тише, убаюкивает. Он как будто чувствует, что, несмотря на яркую улыбку, Юнги все ещё переживает, поэтому он пытается хотя бы успокоить, если не помочь. Осознание своих чувств ничего не изменило, лишь более осознанно он стал следить за своими действиями. — Пойдём спать, — говорит Чимин аккуратно, чтобы не потревожить сонное состояние. Юнги в ответ кивает и первым встаёт, даже не подозревая, что помешал этим Паку взять себя на руки и отнести в спальню. Альфе хочется носить на руках хрупкое создание постоянно, ему кажется, что даже ходьба способна сломать фарфорового омегу. Удивительно, но даже тот факт, что его чувства могут быть невзаимными альфу не заставляет кусать локти, словно любить Юнги уже само по себе наслаждение. — Спокойной ночи, — шепчет Чимин, как всегда обнимая перед сном. — Спокойной ночи, — вторит Юнги, прижимаясь и вдыхая запах мёда. Мин засыпает, едва касается подушки. Хоть ему и снятся кошмары, но сон все равно крепкий, восстанавливающий силы. А под утро снится то, как Чимин завязывает ему шнурки на коньках, бережно держит ноги в руках и постоянно спрашивает: «Не туго? Нога хорошо зафиксирована?» — пока Мин не мог оправиться от смущения. И это успокаивает даже во сне.