Вечер лжи

Стук в дверь. Павел стоял на пороге, одежда была сырой, капли дождя стекали по волосам и лицу. Парень неловко улыбнулся и прошёл внутрь, закрывая за собой дверь. Музыченко молча глядел на него, на лице всё ещё было удивление от неожиданности его прихода. Скрипач закрыл рот рукой, оперевшись другим боком на стенку, ожидая когда Пашка разуется. Стояла оглушительная тишина между двумя мужчинами, как в прошлый раз, когда Паша приезжал к нему. Положив ботинки сушится, голубоглазый встал напортив Юры, просто глядя в глаза. Музыченко резко очнулся, вышел из глубины своих мыслей. — Тебе нужно переодеться. Моя одежда вряд ли тебе подойдёт, только если футболка какая-нибудь. — Тон был строгий, не похожий на обычный. — Если можно, то я просто высушу свою. — Ванная там. — Мужчина указал пальцем на ближайшую дверь. — Пока иди, щас я принесу одежду. Мужчина метнулся в комнату, а Паша аккуратно прошёл в ванную, сев на край душевой, снимая сырую одежду. Юрий тихо постучал и закрыл глаза, чтобы не смущать, протянул какие-то шмотки. Павел усмехнулся и сказал. — А глаза то зачем закрыл? Музыченко неторопливо приоткрыл их. — На всякий случай. Юра вышел и сел на пол, облокотившись спиной на дверь, посмотрев на вверх, негромко спросил: — Зачем ты приехал? Паша натянул сухую футболку и какие-то спортивные штаны, на удивление которые ему подошли. Парень сел на пол, точно также как Юра с противоположной стороны двери. Поставил одну коленку и, положив на неё руку, посмотрел в потолок. С волос всё ещё капало, на серой футболке оставались сырые следы, поэтому пришлось сделать хвост. — Я хотел позвонить, но… Подумал, что приехать будет интереснее. А написал потому что думал что ты спишь, чтобы не будить. — Вот дурак… А если бы я спал? — Ждал пока бы ты проснулся. Музыченко посмотрел на дверь, будто даже сквозь неё видел Пашку. Скрипач улыбнулся и сказал: — То есть… Ты бы простоял до утра под дождём? Не смеши. — Если бы потребовалось, то да. Не сомневайся во мне. Неловко замолчав, Юра не решительно спросил: — Можно к тебе? — Заходи. Паша пододвинулся к стене и, обняв колени двумя руками, посмотрел на Юру. Музыченко тут же опустился и сел рядом с ним. Парни сидели в одинаковой позе, просто молчав. Это была комфортная тишина, а мутное холодное освещение придавало особого атмосферного ощущения. Иногда они сталкивались глазами друг с другом, такой обжигающий взгляд, уставший за этот день, да и в целом. — Ты не просто так приехал, да? — Почти шёпотом спросил Юрий. — Да. — Тихо согласился голубоглазый. — Зачем же, Пашенька? — Хотел увидеть и поговорить… Хотел быть рядом. Юра увёл взгляд в переднюю стену и надломлено вздохнул. Вновь мимолётно посмотрев на парня, закрыл глаза. Паша тихонько заговорил: — Блять… Я и сам не понял, как так вышло. Раньше боялся, а сейчас мне не хватает. Всё так странно… — Павел замолчал. — Не ходи вокруг да около. Если приехал что-то сказать, говори, сука, прямо. — Вообщем, думаю ты и так понял. — Я то понял, но хочу услышать это напрямую. Паша посмотрел ему в глаза полузакрытыми очами и прошептал: — Юр, я люблю тебя. Тишина. Вдвоём, сидя на холодном полу, мурашки пошли по телу, резко стало холодно. Не отрывая внимания с его лица, Юра истощёно улыбнулся. — И я тебя… — Беззвучно сказал Музыченко, заставив аккордеониста читать по губам. Личадеев облегчённо вздохнул и протянул свою руку, всё также не отрывая свои голубые глаза от него. Мужчина тут же сжал Пашину руку и пододвинулся ближе, положив голову на его плечо. Они оба закрыли глаза, почувствовав как резко им стало легче на душе. А ведь недавно всё было по другому. — Подумал темноволосый и посмотрел на сплетённые пальцы их рук. — Забудем все недопонимания, которые были когда-то и всё обязательно, чёрт возьми, будет хорошо. — Говорил Личадеев. — Но только не будем пока говорить группе… — Ты из-за Саши? — Даже из-за двух. — Юрок, нам нечего пока им рассказывать. — Точно… — Неловко посмеявшись, сказал Музыченко. Мужчина маленько помрачнел, Паша сразу понял что его что-то тревожит. Нужно спросить, или лишним будет? Всё таки решившись он спросил: — Тебя беспокоит что-то, Юрец? — Я не могу поверить, что такого как я кто-то может полюбить. — Ты себя накручиваешь. Я понимал тебя лучше всех остальных, даже когда это было очень сложно и ты ни чем не делился. Я смог понять тебя, смог полюбить твой характер… Но вот это было конечно не сразу. — Давай не забивать голову лишним сейчас, лучше пойдём спать… Наверное мы оба вымотались. Юра поднялся с пола и отправился в спальню. От нагрузки ноги его уже не держали, буквально засыпал на ходу. Паша шёл сзади размышляя: Тебя ведь что-то конкретное пугает и пугаешься ты явно не за себя, а за меня. Так почему же не говоришь. — Боишься что можешь сделать мне больно? — Резко нарушив тишину, спросил парень. Музыченко остановился, медленно поворачивая голову в его сторону, на лице застыло недопонимание. — Страшно с тобой находится, слишком много знаешь. — Так я прав значит? — Да… Пиздец как боюсь. — Что такого ты можешь сделать? Они уже подошли в комнату, где пахло табаком. Юра подошёл к окну и приоткрыл его, посмотрев на улицу, грустно глядел вперёд. — Боюсь сорваться, боюсь этих перепадов настроения и всплеска агрессии. Павел смотрел с сожалением. — Ладно, потом поговорим об этом. Ложись. Я схожу за водой и успокоительным. Парень пошёл на кухню и, встав возле стола, опёрся на руки нахмуренно Паша посмотрел на те же завявшие цветы на подоконнике. Когда решился на это, я перебирал всякие всевозможные варианты. Явно приготовился помочь ему, вместе мы должны справится со всем, только сможет ли он захотеть этого. Вижу что любит, но будто не даёт волю любви. Ограничивает себя в действиях, когда-то он не бывал таким скромным. Личадеев взял графин с водой и налил в стакан, придя в комнату он увидел, что Юра уже спал. Он положил таблетку и стакан на тумбочку с его стороны, выключил свет. Постояв немного у окна, дыша свежим воздухом, чтобы стало проще думать. На улице пахло дождём, ветер был холодным и поступал в комнату. Он закрыл форточку и лёг рядом с мужчиной. Волосы закрывали лицо Юрия, поэтому голубоглазый аккуратно убрал их и приобнял, надеясь что хоть это его маленько успокоит. Музыченко прижал его руку к себе ближе, говоря этим не бросать и быть рядом. Паша долго не мог уснуть, он вглядывался в темноту, слушая тишину. Юра часто вздрагивал, а Павел просто гладил в такие моменты его волосы и про себя говорил: У тебя по прежнему плохой сон… С виду кажешься таким смелым, но на деле совсем другой. Все слушатели думают, что ты всегда чувствуешь себя хорошо, а на самом деле… Не хватает заботы, не хватает кого-то любящего рядом. Я постараюсь изменить это, постараюсь принять тебя таким какой ты есть, я будут помогать тебе и обязательно справлюсь. Лишь бы ты только сам меня не оттолкнул. Не было смысла озвучивать эти мысли в слух. Паша не показывал своих хороших сторон на людях, также как и Юра — всегда хотел казаться серьёзным, холодным, при этом осознавая что в душе он тёплый. У него не было много друзей из-за своей гордости. Мало кого допускал близко к сердцу, но Юра будто изменил в нём это качество.

***

Время близилось к концерту. Начались ежедневные репетиции по 8 часов в студии. Наступил последний день подготовки. Жуткое волнение и желание скорее выступить возросли. В этот же вечер ребята собрались чтобы отметить подходящее событие. В бокалах налито шампанское. Коллектив запретил пить Юре, что очень злило его. Хочешь вновь потерять контроль над собой?  — Спросили его однажды. Потерять контроль…  — Повторил в голове Музыченко. Юра сидел на диване. Паша, который отходил за бокалом подлетел к нему, сев рядом. Обычная беседа, непрерывный взгляд друг на друга, улыбка на лице. Где-то стоял Анисимов, грустно глядя за этой картиной, он пил своё шампанское из бокала, наливая ещё и ещё. В голову непроизвольно лезли воспоминания. Ухмылка. Картина в голове, того самого дня. Тогда Юра впервые пустил меня к себе домой. Прошёл месяц после нашего знакомства и отношения только наладились. — Я вообще редко кого к себе пускаю, не люблю посторонних у себя дома. — А меня тогда зачем пустил? — Ну, для меня ты не посторонний. Ты второй, кто бывает тут. — А первый кто? — А это, Сашенька, тебе знать не нужно. Я посмотрел на него с сомнением и закатил глаза. Что ж… Это Юра. — Проходи на кухню, я чайник поставлю. Помню на кухне был ужасный беспорядок. Куча бутылок из-под алкоголя, окурки сигарет и грязная посуда. Я аккуратно сел за стол и положил голову на руку. — Я немного не прибрался… — Я заметил, Юр. Музыченко налил чай и добавил туда коньяк, я смотрел на это, а он резко перевёл взгляд на меня и спросил: — Будешь? — Ну бля, давай. Он засмеялся… Такой довольный смех, такой извилистый, хриплый. Мне показалось, что тогда он и правда был счастлив со мной, был рад что я рядом. Мы сидели за столом. Он что-то рассказывал, какие-то планы на будущее группы строил. А я просто слушал его голос, смотрел в его карие глаза, следил за тем как он говорил. — Знаешь, Саш… Резко я очнулся, и отвёл взгляд. — Ты славный парень. Мне нравится, что ты щас рядом. Хотел бы чтобы всегда так было. Ахуенный Саша, сидящий за моим неубранным столом, это потрясающе. Хоть были стычки, но я их забуду. Посмотрю на тебя другими глазами. В жизни мне такого не говорили. Я дурак, повёлся, правда думал что он меня так сильно ценит. Я ошибся. Но в квартиру он и правда пустил только меня. Тут он не солгал. Мой ответ был странным, неловким, но он понимающе кивнул. Он сказал, что никогда не кинет просто так. И тут он солгал. Я остался на ночь тогда. — Я лягу на диван? — Спросил у него. — Нахуй тебе на диван? Кровать есть, ложись со мной, если хочешь. В ту ночь он впервые обнял меня и поблагодарил за то что я рядом. Он поделился секретами, но не рассказал про первого гостя квартиры. Он долго молчал. Придумывал отговорки, чтобы не рассказывать мне. Возможно, я сильно давил на него этим самым, это было неправильно. Но я был любопытный, ещё и влюблённый. Мы стали близки, я стал уверенней в себе за счёт него. Пришёл Паша. Тогда я понял, что Юре он очень понравился внешне, а затем и характером. Он молчал, но я хорошо изучил его — я был способен понимать всё по взгляду и повадкам. Личадеев вёл себя тоже странно, но он хорош, тут даже спорить сложно. Юра сам меня заставил себя полюбить, но не научил прекращать это дело. Он никогда не увидит мои душевные раны, хотя с ним было тоже самое… — Санёк. Ты чего такой… Унылый? Кикир вышел из воспоминаний и поднял взгляд. Паша стоял перед ним с бокалом. — Я? Да ничего, всё в порядке. Почему ты не с Юрой? — Да они там обсуждают что-то. Скууучно. Пошли покурим? — Щас, я налью ещё шампанского, ты пока иди. Паша пьяной походкой вышел из студии с бокалом и сигаретами в руках. Александр пошёл за ним. Они сели на крыльце. Паша закурил и посмотрел в глаза кудрявому парню. Анисимов глянул на него с холодом. — Бро, мы должны оставаться в хороших отношениях… Мы же группа. — Я всё понимаю, Паш. Юра пьян? — Да… Походу, да. — Блять. — Да всё хорошо будет. — Паш… Ты ведь не смотрел на него так раньше, что между вами? Было видно что Саша не хотел спрашивать, зная ответ на этот вопрос. — На самом деле, просто не показывал. Люблю загадочность. Анисимов залпом выпил содержимое бокала и поставил рядом с собой. Паша посмотрел на него самодовольно, но увидев в глазах Кикира отчаянье, сменился на жалость. Резко кудрявый тихо заговорил: — Ты ему сразу понравился… Даже как-то странно. — Всё было неосознанно. Блять, Сань. — М? — Ненавидишь меня? — Буду прямолинейным — да. — Но за что.? Он грустно посмотрел на сигарету, а потом на Пашу. — Прекрасное понимание того, что нам ещё выступать на одной сцене не один раз, останавливает меня показывать ту ненависть, которую испытываю. Я пытался добиться Юру, а тебе он вот так просто, сука, дался. А сделал ты для этого буквально ни-че-го. — Кик, так в чём моя вина? — Я скоро смогу забить на это всё. Просто давай щас не усугублять положение перед концертом, согласен? Из дверей показался Музыченко, довольно выпивший. Оба парня обернулись на него, Саша истерически мимолётно улыбнулся, а Паша смотрел серьёзно. — А чего это вы тут сидите? — Разговариваем. Скрипач сел между ними, Анисимов нервно встал и направился обратно в здание. Юра посмотрел на Пашу недопонимающим взглядом, а тот с лёгкой улыбкой пожал плечами. — О чём болтали? — Поинтересовался Музыченко. — Да так, обсуждали планы группы. — И без меня? Даже не позвали. — Ты занят был. — Ой-ой-ой. Юра сел в плотную к Паше и положил голову на плечо. Алкоголь ударил в голову, чувства вырывались наружу. Павел повернулся к нему, глядя друг другу в глаза. Было темно, но свет от фонарей еле освещал их лица, взгляд Личадеева резко упал на губы скрипача. Он впился в них нежно, положив руку на его затылок, притягивая ближе к себе. Давнее желание так сделать наконец-то исполнилось. Чувственный глубокий поцелуй — то что не хватало обоим, этой близости. Алкоголь придавал уверенности в действиях. Они даже и не заметили что дверь сзади открылась, мир будто поглотила тишина, кроме друг друга они не замечали никого. Бабурин был сильно пьян, его отправили на улицу проветриться. Он застыл в дверях, картина была расплывчатой, но ситуацию он понял. Он хотел уйти, но сознание сделало иначе. — Паша… Парень открыл глаза и, немного отстранив от себя пьяного Юру, посмотрел боковым зрением на Сашу. — Паш… Что это… Значит… Сука. Музыченко глядел на Александра серьёзным взглядом, а Паша гневно пытался что-то сказать. — Тебя смущает что-то, Сань? — Сдерживая свою злость, говорил голубоглазый. — Меня лично ничего не смущает, только вы сосётесь прямо у дверей. Вы уже не скрываете? А можно я напомню о… — Санёк, ради бога, съебись уже куда-нибудь, не мешай только. — Снова сказал ему Паша. — Пашенька, это я тебе мешаю? Раньше ты так не говорил. — Бухой, запинающийся в словах, голос Александра. — Какая же ты мразь, Саша. — Сквозь зубы ответил парень. — Так ты… Выражаешь свою благодарность? — Я тебе щас разобью ебало, если не замолчишь. — Ну давай, ударь меня. Ударь! — Закричал Бабурин и отшатнулся. Брови скрипача нахмурились, он тревожно отодвинулся от Паши. — Я же не шучу. — Наверное, ты не очень хочешь… Чтобы он узнал правду? Вид скрипача напрягся ещё больше, лёгкая лихорадка атаковала его. Резко Паша встал на ноги, угрожающе подойдя к тур-менеджеру, но как только Павел поднял руку, Юра произнёс: — Угомонись, Личадеев. Рука резко опустилась, он недоумевающе глядел на Юру вместе с Сашей. — Во-первых, он пьян чтобы его пиздить, а во-вторых, я хочу послушать что он хочет рассказать. Музыченко глядел с обидой на обоих, чувство тревоги росло. Менеджер засмеялся. — Ох Юрочка… Думаешь этот парень очень хорош? — Он указал пальцем на Пашу, который с виной глядел на темноволосого мужчину. — Ты ошибаешься. Может он, и действительно любит тебя, но пришёл явно не за этим. Странно, этот человек любит правду, но сам врёт. Иронично, не правда ли? Наверно ты и правда поверил в то что он захотел сам попасть в твою группу. Паш, может сам расскажешь? Паша опустил глаза и вновь поднял их на Юру, который стоял как вкопанный, скрипач закрыл глаза и кивнул. — После того как всё произошло. Мы прекратили общение с Сашей на год. Через время он узнал что у тебя создаётся группа и ты ищешь аккордеониста. Лучшим вариантом оказался я. Я отказался сначала… — Ты расскажи для чего всё это было. — Вообщем, моей целью было вновь вернуть тебя Бабурину, который заплатил мне хорошие деньги за это. Я должен был уйти и долгое время насильно тащился в студию, требовал за это деньги у Саши. Александр наблюдал за Юрой, а Паша виновато посмотрел в сторону. — Можно сказать, что Паша продажный. Играя под мою дудку, и делал всё только за то, что я давал ему деньги. Его цель была выполнена, но уходить не захотел, я тогда не понял почему. А потом я задумался, в моей голове было просто дохуя вариантов того, что могло произойти. Щас я убедился в своих размышлениях, Пашенька переобулся. Какие плохие песенки он мне пел про тебя, жаловался и вдруг такая новость. — Вот как значит… Красиво спел, Пашка. Хах… И как давно ты прекратил просить деньги за то что играешь в группе? — Юра с злой усмешкой посмотрел на Пашу, но ответил Саша. — Месяца 3 назад, может меньше. — Юра… — Замолчи, Пашенька. Завтра твой первый и последний концерт в этой группе. Музыченко прошёл в студию, не глядя на Пашу. Личадеев подошёл к Александру, пиля его взглядом. — Что же ты мразь наделала? — То что должен был. Сжав зубы, Паша со всей дури ударил его по лицу, затем ударил коленом в живот. Бабурин скорчился, взялся за живот и упал. Изо рта шла кровь, он лежал на крыльце, стонав от боли. — Нехуй вмешиваться в мои отношения. Зачем ты делаешь ему больно второй раз? Какая же ты скотина, Бабс. Сквозь жуткую боль, мужчина улыбнулся и посмотрел на него пьяным усталым взглядом. — Паш, ну ты их сам предал. Сам доносил гадости про них, получал деньги. Всё было ради твоей же выгоды. А мне был нужен только он и ты со своей задачей не справился, забрал моё — себе. — Он бы тебя не простил в любом случае. И не простит уже никогда. Паша зло направился в сторону перекрёстка. Его глаза наполнились ужасом, позором и грустью. Земля начала уходить из-под ног, мир плыл перед глазами. Сука, что же я наделал… — С отчаяньем спросил себя Павел. Зачем себя спрашивать? Вина тому Бабурин. Второй проёб, который Юра точно не простит.