Вечер лжи

В тот же день Музыченко вернулся в студию. Глаза были красными, но он держался. Чувство предательства разбивало сердце, которое он доверил. Доверил снова. Он молча сел на диван, чтобы никому не портить предконцертное настроение. Юра сразу заметил что на столе уже открыто более крепкий напиток. Саша, сидящий на другом конце дивана, резко сказал: — Даже не думай. — Холодно проговорил басист. Музыченко проигнорировал и уже потянулся, но руку схватил Анисимов. — Я же сказал. Мужчина нахмурился. — Кик, я всё ровно выпью ведь. Анна появилась рядом и нежно произнесла: — Юрочка, нет. Строго запрещено тебе и так достаточно сегодня выпил. — Сука. Да кто вы такие, чтобы мне запрещать? Женщина забрала бутылку и унесла, положив в свою сумку. На этот раз она смотрела на него серьёзно. — Юр, да чтобы у тебя там не случилось, пить много нельзя. Кикир смотрел на него с некой печалью и заботой. — Вы знали что Личадеев предал нас в самом начале? — сказал Юра. Все широко открыли глаза, тут же рядом появился Дима. Мустаев сидел с Бабуриным в далеке, обрабатывая раны. Видок, так скажем, был не очень. — Что за шум, а драки нет? — Поинтересовался Вечеринин. — А его блять попросили за деньги играть в группе. Ему в общем-то и не хотелось тут быть, оказывается. Сука, получал деньги… За то, что был в нашем коллективе. — Юра выглянул через Диму на Бабурина, который с нахальной ухмылкой глядел на него. — То есть, его подослали? — Спросил барабанщик. — Получается что так. Ради двойной выгоды. Пиздец, поверить не могу. — Кто подослал? — Тихо и грубо спросил Саша. Где-то сзади послышалось убитое: — Я. Разом все посмотрели на Бабурина, а Мустаев устало ударил себя по лбу. — Помолчи, чувак. Не начинайте, ничего страшного же не произошло. — Сказал директор. — Ещё как, блять, произошло, Даня. — Ответил ему Юра, на его лице была боль и злость. — Юр, ты пойми меня тогда. — Жалобно сказал Александр. — Тебя? Понять? Ты идиот что ли? — С удивлением спросил его скрипач. — Вернуть тебя хотел, других вариантов не было. — А, и поэтому ты решил подослать мне Пашу, с которым мне изменил. Подкупил его деньгами, насильно заставляя его играть тут. Прекрасно, я даже похлопаю тебе, Саша. Твои идеи как всегда превосходны. — Так, всё. Угомонились. Паша хороший парень, думаю, он понял, что ему здесь нравится. Ибо, нахуя ему было через силу сюда таскаться дальше, на протяжении долгого времени? — Сказала Анна сама с трудом веря в то, что говорит. Паша ей понравился и поэтому она не хотела воспринимать его плохим человеком. — Платили ему может? — Вопросил Дима. — Не платил я ему уже давно! Аня права, он необычный парень, первоначально заставлял, а потом сам захотел. Ну вы прикиньте. — Я тебе щас прикину, Бабс. Мало тебе от Паши досталось? — Произнёс Анисимов. — Да всё, блять. Молчу. — Так, вообщем. Так как у нас теперь по контракту я главный, предлагаю оставить его. Все совершают ошибки и их свойственно прощать. Да, Юрок, для тебя это возможно удар ножом снова. Но и Пашка обычный студент, молодой распиздяй. И ты его любишь, его любят все. А он только тебя, на Бабса посмотри. Вон как поколотил. — Проговорил Даня, мельком поглядывая на побитого друга. — Предав однажды, предаст дважды. Слыхал такое? — Ответил Юра. — Дай шанс ему. Нельзя из-за такой хуйни человека бросать. Столько уже наметили на будущее группы, а тут ты его выгоняешь. И всё, всё по пизде пошло, считай. — Продолжал Мустаев. — Справедливо тут сложно поступить, с одной стороны — Паша хуёво поступил. Но с другой стороны — была от него какая-то основная помощь, что-то он делал, правда помогал. — Резко заявил Дима. — Трудно признать, но Димон прав, он много сделал. — Сказал Кикир, уткнувшись в телефон. Музыченко сжал пальцами переносицу, доставая другой рукой сигареты из кармана. — Окей, ребят. Понял вас. — Слава богу. Звони иди. — Приказал Даниил и продолжил обрабатывать раны Саши. Юра вскочил с дивана и вышел из студии на лестничную площадку. Он торопясь набрал номер Личадеева, тот ответил почти сразу: — Юра, слушаю. — Наверное, мне не стоило тебя выгонять, если хочешь уйти -уходи. Но лучше останься, ты нужен нам. — А тебе? — Что мне? — Тебе нужен? — Паш, я щас не об этом. Давай закончим на твоём решении сейчас. — Знаешь, я очень сильно испугался в тот момент, когда ты заговорил. Я не знаю, у меня такое впервые. Я понял, что теряю что-то важное в своей жизни, и это не группа, она на втором плане, на первом оказался ты. Очень сильно испугался, что потеряю тебя. Конечно, я останусь с вами. — Отлично, Пашок. Музыченко коротко ответил и скинул сразу. По возращении в студию все молчали. — Радуйтесь, на завтра искать нового аккордеониста не придётся. — Да он бы и не ушёл никуда. — Сказал Бабурин. — А вот тебя бы я выгнал. — Сквозь зубы произнёс темноволосый. — Всё! Тихо! — Крикнула Анна, измученно сев на диван к Саше. Все в студии замолчали, но звонок телефона нарушил эту тишину. — Юра, ответь Паше. — Сказала Серговна, глядя на экран его телефона в руке. — Да, Паш? — Вздохнув, ответил Юра. — Ты в студии ещё? — Ещё да. — Не уезжайте, пожалуйста. — Окей, Пашка. Паша подошёл через 10 минут. Его вид был максимально уставший, а в руке красовалась водка, почти выпитая. — Ой, блять. — Протянул Кикир. — Паш, ты ёбнулся? Павел пошатнулся и не трезво сказал: — Я пришёл, чтобы сказать… — Да помолчи лучше, щас такси тебе вызовем, домой поедешь. — сказал Юра. — Нет! Слушайте все! Я люблю Юру. И я хочу чтобы все знали. И ещё прямо щас, я хочу предложить ему быть вместе. Ты согласен? — Он посмотрел Юре в глаза, таким жалобным взглядом, на которых были очертания слёз и переживаний. Юра неловко закрыл лицо рукой, глядя на него одним глазом. — Просто уедь домой щас… Боже. — Тихо, хрипло приказал Юрий. Где-то позади усмехнулся Кикир, остальные ошарашено смотрели на это представление. — И правда алкохардкор. — Произнёс Даня, удивлённо открыв глаза. Парень медленно шёл в его сторону, а Юрец, шагом назад, отходил от него. В глазах у Паши всё потемнело, резко они закатились на вверх, тело обмякло, он полетел прямо на Юру, который еле успел его подхватить. — Вот блять, какой же ты тяжёлый. Все сразу подбежали к нему, положив на диван. — Принесите нашатырку, срочно. Он в обморок упал. — Громко сказала Анна. Юра сидел рядом, глядя на бледное лицо друга, в голове бушевали эмоции, вот-вот готовые выйти наружу. Он взял его за руку двумя руками и поднёс ко рту. Пока остальные пытались найти нашатырь и воду. Хочу, Пашенька, очень хочу. Но не могу и ты вряд ли сможешь. — В голове произнёс Юра. — Юрок, ты сам как? — Анисимов подкрался незаметно, положив руку на плечо, но Юра откинул её. — Не трогай. Нормально. — Мальчики, кто сможет отвезти его щас? Кто более трезвый? — Поинтересовалась Аня. — Точно не я. — Сказал Бабурин. Музыченко с тревогой задумался, хоть уже и трезво размышляя, он боялся его везти. Лицо Павла стало набирать живые оттенки, глаза по прежнему закрыты. — Я отвезу его. — Сказал скрипач, смотря на парня. — Может трезвее кто-то есть? — Вновь спросила Серговна, глядя на ребят, но они лишь отрицательно мотали головами. — Боюсь что нету. А если такси? — Предложил Дима. — Я сказал — отвезу. Не слышали? — Строго повторил Юра. — Ладно, помогите его тогда в машину отнести. Мустаев и Анисимов встали с места, взяли за ноги и за плечи. — Большой зараза, высокий. — Сказал Даниил. Они с трудом усадили его на заднее сидение. — В себя не приходит даже после нашатырки. — Произнёс Кикир, глядя в глаза Юрию. — Спит. — Послышался краткий ответ. — Юр, прошу, едь аккуратно, не гони и не нарушай. — Приказал Мустаев и, взяв Анисимова за плечо, отправились в студию. Сев за руль, Музыченко несколько раз ударил по нему рукой, но через минуту они уже выехали с места парковки. Опустошённо Юрий глядел на дорогу. — Не раз задавался вопросом, идиот ли ты. Так вот сегодня понял ответ — ты идиот. — Прости меня. — Послышалось еле живое сзади. — Очнулся. Скажи, Пашенька, в каких целях ты это сделал? — Люблю… — Ясно. Поговорим потом. — Открой окно… Меня сейчас… Стошнит. — Блять, Паша. Не надо. — Юра тут же открыл окна, в машине стало свежо. Пахло весенним вечером, ветер разгонял длинные волосы. Юра уже давно проехал нужную улицу Паши и уже подъезжал к своему дому. Остановив машину, спросил: — Сможешь выйти? — Да, постараюсь. Музыченко вышел и, достав из пачки Винстона сигарету, закурил, разглядывая подъезд. Из машины вывалился Паша, мужчина грязно выругался и подошёл к нему, выкинув сигарету в сторону. Юра взял его под плечо, приобняв и повёл в дом. — Я не здесь живу. — Знаю, что не здесь. Ко мне пойдёшь, утром домой отвезу. — Прости меня, Юрочка. Темноволосый промолчал, они уже поднялись к квартире. Паша облокотился на стену. — В ванную иди, умою и ляжешь спать. Парень кивнул и послушно ушёл в ванную комнату. Юра пришёл к нему, открыв кран, настроил воду. Влажной рукой он провёл по Пашиному лицу, затем ещё и ещё. Павел несколько раз чуть не упал на него, но постоянно удерживался. И пока Юрий вешал полотенце, он тихо сказал: — Я наверное неправильно поступил. — Плевать. Отдохни, завтра поговорим. — Обними меня, Юра. Мне так нравится называть твоё имя. Юра стоял у дверей, не двигаясь с места, грустно смотря на него. Что же ты несёшь? — Спросил он у себя. — Иди сюда. — Юрий раскинул руки. Паша широко улыбнулся пьяной улыбкой и медленно направился к нему, он крепко обнял мужчину, наклонившись, дыша в его волосы и шею. Пахло духами и шампунем, от этого запаха сносило крышу, Паше хотелось вечно ощущать этот запах, остановить время и наслаждаться. Музыченко похлопал его тихонько по спине. — Знаешь, Юр… — Заговорил Паша, всё также тихо, словно кто-то спал. — Ты первый, о ком я так серьёзно заявляю и не в коем случае не жалею об этом. Боюсь, что не простишь ты меня… — Даня сказал что — «каждый совершает ошибку и их свойственно прощать». Так вот я тоже прощаю. — Спокойно сказал скрипач, закрыв глаза. — Правда? — Да, правда. Мне хочется верить в то, что ты никогда так больше не поступишь. — Обещаю, Юра… Прости, прости меня. Резко он начал рыдать, что было неожиданным для Юры, поэтому он прижал его крепче к себе. — Тише, Пашок. Что с тобой? — Просто… Мне стыдно, блять, очень стыдно. И сука, хочу чтобы ты правда мне доверял, как раньше. Я не такой хуёвый, это не моя вина. — Я верю тебе. Всё будет нормально, слышишь? Не нужно щас всех этих эмоций. Пошли, я тебя уложу спать. — Хриплым нежным голосом говорил Юра. Личадеев отстранился и, даже не поглядев ему в лицо, отправился в Юрину комнату. Не посмотрел на него, потому что было стыдно за слёзы, не хотелось чтобы он видел слабость в его лице. Музыченко понял в чём дело и понимающе остался в ванной, чтобы покурить и дать ему время побыть одному, сидя на всё том же краю ванной и тупо глядя в стену, вновь думая обо всём что произошло за день, всё, что он только что услышал. Нужно было время отойти от всего, а затем снова вернутся в рабочую рутину. Концерт который уже должен быть завтра, совсем вылетел из головы, да и впрочем концерт ли это вообще? Скорее обычное выступление в клубе, куда люди идут просто выпить, а не с целью послушать их песни. Что ж, всё-таки для них это первый шаг и важный этап для всей группы. Каждый переживал это по своему и каждый верил в лучшее. Что будет дальше, решит лишь их уверенность.