Вечер лжи

За 2 часа до первого выступления. — Переживаешь? — Спросил незнакомый бармен у Юры. — Конечно, чувак, спрашиваешь ещё? — С улыбкой предвкушения, произнёс мужчина, пока остальные учасники помогали вытащить аппаратуру. — Налить может чего-нибудь для смелости? — Протирая стакан, ещё раз спросил мужчина за стойкой. — А давай, чего-нибудь ахуенно крепкого. Ну вот, прям чтобы совсем. Бармен взял виски и налил в специальный рокс для этого, потом достал колу, добавив совсем немного, и кинул пару кубиков льда. Он пододвинул стакан к Юре, а тот с счастливой улыбкой кивнул ему в знак благодарности и полез в карман чтобы заплатить, но мужчина за стойкой резко сказал: — Не, братан, вам сегодня за счёт заведения. — От души, правда. Резко сзади Юру кто-то схватил за плечо. — Юра, блять. Тебе запретили пить перед концертом, какого хуя ты тут бухаешь? Повернув голову, он увидел разгневанного Мустаева. — Да я немножко совсем. — Показав рокс в котором было уже всё допито и виновато улыбнувшись, сказал Юра. — Да тут каждый знает твоё «немножко совсем». Сука, бегом готовиться! — Приказал строгим голосом Даня, показав рукой бармену что «всё в порядке». — Вот опять ты, Данька, весь кайф ломаешь. — С сарказмом сказал Музыченко. — Тебя все ждут значит, а ты там с барменом заигрываешь. Мимо как раз шёл Павел и он неудачно отчетливо услышал последние слова, от этого он чуть не уронил свой аккордеон из рук, но вовремя удержал его, грязно сматерившись. Мустаев и Юра посмотрели на него и рассмеялись. — Я шучу, если что. — Обратился он к Паше, глядя в голубые глаза полные удивления. — Юрец, ты идиот, правда. — Это ты дохуя не вовремя подошёл, пил себе спокойно и отрезветь бы успел уже к тому времени. Но, нет, сука, пришёл ты и отобрал. — А ты успел уже выпить. — И что? Там всё за счёт заведения сегодня, такой шанс… — После концерта ещё чуть-чуть разрешим. А щас, мухой готовится! Личадеев недоверчиво прищурил глаза и посмотрел на Юру, а тот заметил этот взгляд, неловко улыбнулся и сразу отправился в их гримерную. По дороге он встретил Кикира, который докуривал сигарету, возле дверей в тех. комнату. — Сань, разве можно тут курить? — А разве нельзя? — Не знаю. Кстати, а где все люди в этом клубе? — Так Бабс забронировал заведение на время подготовки аппаратуры и прочей хуйни, чтобы люди не мешали. Откроют ровно в то время, как мы начать должны. Как я понял, за вход будут брать больше. — Нам будет с этого выгода? — Алкоголь за их счёт. — И всё? — А тебе будто что-то ещё надо для этой жизни? Юра посмотрел на кудрявого злым взглядом, но быстро смягчил. — Надо. — Коротко и холодно ответил Юра и зашёл в гримёрку. В комнате был только Бабурин. Ну и не привычно видеть его побитым. — глядя на Сашу, сказал про себя Музыченко. В руке у мужчины было пиво, а в другой телефон, он даже не глянул на Юру, который только зашёл туда. — Хоть кому-то здесь можно пить. — С язвительным сарказмом произнёс скрипач. Менеджер из подлобья посмотрел на него и устало произнёс: — После концерта выпьешь. Хотя, если хочешь, можешь допить. — Он протянул ему бутылку и слегка улыбнулся. — Спасибо, Сань. — Вырвав у него из рук пиво, сказал Юра. — Переживаешь? — Вновь спросил Бабс. — Я? Нет. — Ври кому хочешь, вижу же что волнуешься. Бабурин похлопал по диванчику рукой, приглашая сесть с ним. Юра выгнул вопросительно бровь, но не отказался. — Санёк. — Да? — Ты под чем-то был, когда изменял? — Ааа… Да, и Паша тоже. — Паша принимал? — Он и принимал и нюхал, ты многого не знаешь. — Чего например? — У него была насыщенная жизнь 17 лет, а затем и в 18, и 19. Но блять, бухал он по чёрному, всю стипендию сливал на бухло и дозу. Потом мы с ним оба завязали, но он в тайне принимал, о чём я, конечно, знал. Ну, а я не мог же запретить ему, и всё, пошёл в отрыв мальчик. Даже под сильной эйфорией, был недотрогой, сколько я наблюдал за ним, никого не подпускал близко. — Тебе он нравился же? — Сколько можно… Резко за дверью послышался голос Личадеева. — Кик, Юра в гримёрке? — Спросил Паша. — Да. Юра поставил бутылку на пол и быстро достал сигарету. Бабурин молчал, не продолжая свой рассказ. Дверь открылась, Паша зашёл туда, удивлённо посмотрев на обстановку. — Не мешаю? — Нет, я уже ухожу. — Сказал Бабурин и проскочил мимо высокого парня. Медленно он подошёл к дивану и упал на него рядом с Юрой. Музыченко в свою очередь не проронил ни слова. Не большой шок от услышанного, брал вверх. — Он что-то рассказал тебе опять? — Осторожно поинтересовался Павел. — Ничего такого, чему я был бы удивлён. — Дай руку. — Зачем? — Просто, дай руку. Юрий не уверенно протянул правую руку, а Паша положил на неё какой-то пакетик и закрыл его руку в кулак. — Положи в карман, после концерта посмотришь. Только не сейчас, ладно? — Понял. — Немного помолчав, Юра продолжил диалог: — Когда ты перестал принимать? — Не помню даты, когда перестал торчать. Ты знаешь уже зачем мне были нужны деньги.? — Слушаю. — Моей стипендии не хватало и я подрабатывал, но всё ровно было не досточно. И вот потом, через какое-то время игры в нашей группе, я взял себя в руки и бросил. Было мега сложно, меня периодически трясло, сука, были эмоциональные срывы, но я отвлекался. В итоге, смог полностью стать чистым. Ужасные ломки, за срывы я не мог терпеть себя. Мне помог Саша бросить, немного научил тратить деньги с умом. — Я знаю какого это бросать. Слишком грустный был опыт… Не думал, что в твоём возрасте ты это испытаешь. — Я не рассказывал об этом, по мне и не скажешь, правда? — Это действительно так… Пошли порепетируем. — Музыченко встал с дивана и направился на выход, но голос Паши остановил его. — Перед тем как мы отсюда выйдем, я хочу чтобы ты знал. Я люблю тебя, Юрок. И скорее всего после концерта я сразу убегу. Вот так вот. — Куда ты потом? — Нужно будет по делам. Обними меня. Юра грустно улыбнулся и подошёл к Паше, встав напортив него, они смотрели друг на друга с заботой и беспокойством. В ту же секунду скрипач упал рядом с парнем и сразу взял его руку в свою, глубоко посмотрев в голубые глаза. Паша тут же поцеловал его в губы, потянув его на себя не отрывая губ. Вкус алкоголя сводил с ума. Музыченко сидел на его ногах, нежно продолжая поцелуй. Редкие передышки и тяжёлое, тёплое дыхание. — Кто-то зайти может. Остановись. — Прошептал Юра, сквозь поцелуй, было понятно, что он не хотел прерывать. — Плевать. — Гладя спину, продолжил Личадеев. Павел нежно переложил руку на затылок, сжав волосы Юры. Музыченко издал стон от небольшой боли, но это была приятная для него боль. Руки скрипача передвигались по туловищу Павла, периодически попадая под футболку, но оба боялись чего то большего, ну либо размышляя что точно не здесь и не в это время. Юра резко остановился и кашлянув, хрипло сказал: — Боюсь что надо прерваться. — Да, точно… — Грустным тоном произнёс Паша. Юра встал с Паши, поправляя помятую одежду, а Личадеев не мог перестать смотреть на него, резко глаза у него покраснели. Он моментально закрыл их, растирая, чтобы не выйти на эмоции, которые появились из неоткуда. — Юра… — Да, Пашок? — Уставши спросил скрипач. — Дадим жару на концерте? — Особого хорошего внушения эти слова не давали, будто бы это значило что-то иное чем радость. — Обязательно. — Нежно улыбнувшись сказал Юра и вышел из гримёрки. Павел остался один в комнате, как только дверь захлопнулась, он ударил себя по лицу, повторяя одно и то же: — Вот я мудак. По тихоньку из его глаз пошли слёзы, стекая по щекам. Паша опрокинул голову на спинку и с огромной болью посмотрел в потолок. — Что же ты творишь, Личадеев? — Вслух он спросил себя. Он сжал губы от подавленности, которая ломала его на множество кусочков. Почему? Это знал лишь он. За дверью послышались приближающиеся шаги, нервно Паша вытер слёзы, приводя себя в наглядный порядок. В дверях показался Мустаев, вид был уже заебавшийся. Он быстро переглянулся с голубоглазым парнем и после сел рядом с ним. — Что с тобой, чувак? Ты какой то убитый. — Внезапно спросил Даниил. — Всё хорошо, Дань. Они репетируют? — Да, давно уже, а ты где? — Ну вот, значит я тоже пошёл. Павел быстро вскочил и направился к выходу. Мустаев хотел спросить что-то ещё, но не успел, Паша уже ушёл. Быстрым шагом он направился к ребятам. Тихо встав рядом, он начал наблюдать как Юра проигрывает мелодию на скрипке, а рядом стоял Анисимов, уже готовый сыграть свою партию на гитаре. Дима сидел за барабанной стойкой, постукивая палками по ударным. Его заметила Анна, радостно помахав рукой и пригласив к ним. Личадеев подошёл ближе к Юре и взяв аккордеон, сразу же подключился к подготовке. — Первую играем Стэй тру, на разогрев. А затем Даниил вынесет полный список последовательности песен.- Заявил Юрий. — То есть список не готов?! — Чуть ли не закричал Анисимов. — Не подумали над этим, ну щас он составляет. — Замечательно. — Буркнул под нос Кикир и отошёл с гитарой подальше. — Димон, давай. Время пришло. — Скомандовал Юра, подойдя к микрофону. Вступление. Затем подключился Паша, который с печалью посмотрел на Юру у микрофона, играя на аккордеоне. Скрипач чувствовал этот взгляд и перед тем как начать петь, он посмотрел глубоко в глаза. —  Нет, нет у нас больше свободы. Обилие выбора открыло тебе все дороги Голос был маленько хриплый, какой по сути не должен был быть, но это всего лишь репетиция — говорил себе мужчина. — Мы захлебнулись в нами же добытой свободе. — Кинув взгляд на Пашу он продолжил. Мы заперты в клетках, где прутья из страха и боли. — Вроде микрофон нормально настроен, остальное тоже. Песни мы уже репетировали, ждём начало. — Произнёс Юра и направился в гримёрку. это песня которая ввела его в тоску, песня которая напоминает тот день, когда они всей группой придумывали к ней текст, песня напоминание о начале. В зал вбежал Мустаев. — Где Юра? — Ушёл только что. — Сказал Паша, быстро поглядев на директора. — Куда? — Блять. В гримёрку, Дань. Покурить, наверное. — Понял. — Он тут же побежал за ним. Ворвавшись в гримёрную, он спросил: — Юрок, время есть может переоденешься? Музыченко погладил свою футболку и штаны, а затем убрав волосы в пучок, медленно сказал: — Наряжаться-то мне для чего? — Я так сказал. Шмотки в сумке. У тебя несколько минут, потом на сцену. Люди у клуба уже заебались ждать. — Добро. Тогда съебись от сюда. Мустаев показал ему фак и вышел из гримёрной, все остальные ожидали его около дверей. Юрий достал из сумки чёрную майку и тёмные джинсы, поглядев на это с забавой, принялся переодеваться. Положив штаны на диван, он оставил их так. На худом теле майка сидела отлично, мужчина поправил волосы и выйдя оттуда, дал знак готовности. В зале уже начали слышаться голоса, люди проходили к барной стойке. Саша подошёл к скрипачу. — Юр, у тебя есть таблетка от головы? — Спросил Кикир. — Посмотри, должна быть. Потом сразу на сцену придёшь. Анисимов зашёл туда. Было пусто. В глаза бросились штаны. Ну и где искать? Подходя к одежде, спросил Саша, сунув руку в карман, он почувствовал тот самый пакетик, который Паша сказал открыть Юре после концерта. Аккуратно достав, он увидел бумажку сложенную в трубочку и таблетку, явно не от головы. Внимательно рассматривая вещь, он закрыл гримёрку на ключ, а затем сел на диван. Он будто во все не торопился идти на сцену. Развернув эту бумажку, он увидел текст. Так это записка… Неплохо. Из-за своего любопытства он принялся читать. Ещё раз здравствуй. Надеюсь, что ты прочитал эту записку сразу после концерта, как и должен был сделать. Мне не описать словами, как сильно я любил эту группу и тебя. Но ведь проблема творчества — узнать точно: Оно спасает меня или губит? К сожалению, я понял что губит меня. На самом деле, строя планы как мы будем вытягиваться из всех проблем, я не подумал, что буду страдать сам. Твоей вины в этом нет, просто я сложный. Мне сложно от самого себя. Я не сделал для тебя чего-то супер важного и не смог помочь тебе. Но подарив своё сердце, я отдал часть себя, которая навсегда останется с тобой, и в сложную минуту просто закрывай глаза и представляй, что я где-то рядом. Я уеду в другой город сразу после концерта. Мы уже не встретимся вновь и даже не обсудим это сегодняшнее важное событие. Я уеду навсегда и… хочу извинится за ту боль, которую приносил тебе, за то, что от меня были лишь страдания, которых тебе и так хватало без меня. Я не смог выразить своей любви к тебе и вряд ли смогу принять твою, хотя очень хотелось. Но я не смог. Прости, что я так слаб оказался, что в который раз наношу тебе удар. Возможно, ты спросишь, зачем я так поступил, но, к сожалению, я не смогу ответить. Я сам себя не понимаю. Я не хочу чтобы ты привязывался ко мне, от этого будет больней нам обоим. Сегодня был первый, маленький шаг, в нечто большее. Это ваш точно не последний концерт, вы обязательно получите желаемый успех. Мы многое преодолели вместе. Но я не продержался даже год. Спасибо за всё, за все эти моменты, за время, за любовь. Просто знай, что очень сильно люблю тебя… Прощай. С любовью, Паша. В гримёрную начали стучаться, это отвлекло Сашу от прочтения, он быстро положил всё на место как и было. От прочитанного на душе было какое-то опустошение и шок. Он словно потерялся от этого. Глушила совесть, которая заставила его прочитать нечто личное для них, но при этом узнав о том что произойдёт далее. И что же блять дальше будет? Что мне делать? Как правильно поступить? Его нельзя отпускать. — Саша, твою мать, выходим уже! — Послышался злой голос Мустаева за дверью. Анисимов открыл дверь, на нём не было лица, нахмуренный лоб выдавал сам за себя, что случилось что-то нехорошее. Паша и Дима ещё ждали своего выхода, а Анна и Юра уже были там. Даниил аккуратно запустил руку в кудрявые волосы Саши и спросил: — Саш, что-то случилось? — Да нормально всё. — Прищурившись и покосившись на Пашу, сказал Кикир. — Ты следующий выходишь, давай. Веселее! — Подтолкнув к сцене, сказал Даня. Кикир выбежал на сцену во время и сразу, взяв гитару, начал проигрывать интро. Затем выбежал Дима, а за ним и Паша. Сразу взяв инструменты, они начали играть. Большинство заинтересовано глядели на них, остальные были за барной стойкой или за столиками. — Ребята, первая стэй тру. Дима! Молчание. Переглядка между друг другом, глаза Паши и Саши столкнулись, взгляд Анисимова был холодным, что даже пробирал до мурашек, Личадеев вопросительно выгнул бровь, а тот лишь отрицательно помотал головой. Резко Дима начал играть на барабане начало песни, подхватил Кикир и Паша. Музыченко взял микрофон в руку и началась вокальная часть. — Стэй тру. Create yourself by yourself Stay true! Do what you wanna do It really doesn't matter who you are Just believe, да это все хуйня Музыченко ходил по сцене, голос не сбивался и не было почти той хрипоты. Что-то придавало ему уверенности. — Вокруг и да около меня Лишь красивые слова Не говорящие вам — кто я А ты лозунги кричи Доказывай с пеною у рта Выше головы не прыгнешь. Юра подошёл к Павлу, нежно проведя по его лицу рукой, не прекращая петь. Личадеев поддался ему, изображая как хорошо ему от его прикосновения, закрыв глаза. Анисимов глядел на это с тревогой, ведь он знал что будет дальше. — Суета Суета Справьтесь как-нибудь без меня Мне скучно с вами ребята. Музыченко часто смотрел на присутствующих, разглядывая как некоторые смотрели на них с восхищением, подпевая. Это грело душу и Юра старался подарить свою улыбку всем. А Паша тревожно наблюдал за этим, замечая каким счастливым он стал в последнее время и насколько скоро всё изменится. Они прекрасно сыграли несколько песен, Кикир превосходил себя. Юра подошёл к нему и посмотрев в глаза, губами произнёс: «Отлично, Сань». Анисимов поджал губы, ему нужно было сказать, чтобы он остановил Пашу пока есть время. Но ситуация была с тяжёлым выходом и сложным решением. Будь что будет.  — Сказал он у себя в голове и продолжил наиграно улыбаться. — Народ! Наш коллектив искренно благодарит за ваше внимание, те кто подпевают — вам ребята огромный респект. Хотел бы вас познакомить с нашими ребятами, благодаря которым мы сделали не мало работы над нашим творчеством. Наш наикрутейший алкохардкор. — Начал говорить Юра, уже немного заебавшись улыбаясь, словно пьяный. — Анна, прошу подойдите сюда. Серговна тихонько подбежала к Юре, а он взял её за руку и продолжил. — Наша самая прекрасная Бэк-вокалистка. Женщина нашей группы. Все люди с интересом глядели на них. Анна счастливо улыбалась, глядя на каждого. — Дмитрий, выйди из-за барабанной стойки. Дима быстро выбежал к Юре. — Это наш Барабанщик — Димон, талантливый парень. Холостой, но это на всякий случай. Дима убежал обратно, а Музыченко продолжил. — Сашенька Кикир, пиздуй сюда. — Нежно приказал Юра, чтобы не обидеть. Анисимов повесил гитару на шею и встал рядом с Музыченко, поклонившись залу. — Наш гитарист, басист, друг всей группы и просто хороший помощник — Кикир. Саша ушёл на место. Пашу он оставил на конец. — Пашенька, подойди сюда. Личадеев быстрым шагом оказался около Юрия. Музыченко глядел на него, улыбаясь. Резко он обнял его за туловище, а парень развернулся к нему и поцеловал в губы, прямо по средь сцены. Это был самый жаркий поцелуй у всех на виду. Кто-то начал восторженно кричать в зале. Музыченко отстранился и сказал: — Аккордеонист, бэк вокалист, помощник в написании песен — Павел Личадеев, самый молодой в шляпниках. Какая-то девушка из зала крикнула: — Сколько лет ему? Паша подошёл к микрофону и застенчиво ответил: — Мне скоро 20. Вновь послышался удивленный крик. — Время пришло. — тихо сказал Юра, не сводя взгляд с Паши. Резко стало тревожно, он взял микрофон в руку, но тут же поставил на место. Руки тряслись. Почему? Музыченко всё-таки взял микрофон и подошёл к Паше, прошептав ему на ухо — Я не могу петь щас, голос дрожит. Начни пожалуйста, я до гримёрки. Юрий отдал микрофон и убежал со сцены. Паша посмотрел на Сашу, а Саша просто убивал его взглядом. — Нужно отвлечь публику. — Произнёс Паша так, чтобы Анисимов помог. — Поговори с ними. — Сказала Анна. Павел вышел на середину сцены и сказал: — Друзья, скажите, сюда кто-нибудь пришёл чтобы просто послушать наши песни? — Да. — послышались голоса в зале. — Чтобы вам хотелось сейчас услышать? — «Наружу изнутри» «Russian style» «Время пришло» — Голосуем! Кто за «Наружу изнутри»? Множество начали хлопать. — Таак. А кто за «Время пришло»? Уже меньшее количество поддержали аплодисментами. — И наконец, кто за «Russian style»? — «Наружу изнутри!» — Крикнул кто-то в зале. — Где Юрец? Паша повернул голову к Саше и вопросительно кивнул. Анисимов поставил гитару и убежал в гримёрную. На подмогу Паше, вышла Анна рассказывать стихи. Анисимов зашёл в комнату. На диване сидел Юра, попивая пиво. Его заметно трясло. Кикир сел рядом и спросил: — Чувак, что с тобой? — Даа… Тревожно блять. — Юрок, осталось несколько песен… Паша заебался отвлекать людей, тебя все ждут. — У тебя нет такого ощущения, словно после концерта что-то произойдёт? Кикир нервно выдохнул. — Юр… будь внимательней к Паше, когда он будет уходить. — Зачем? — Юр, пошли на сцену. Всё будет хорошо. Музыченко встал и медленно направился к выходу, его догнал Саша. Они вместе вернулись на свои места. — Извиняюсь. Чтобы не задерживать остальных, он тихо произнёс название песни «Наружу изнутри». Медленно направляясь в сторону Паши, Личадеев смотрел на него уставшим, тоскливым взглядом. Поддержка зала помагала петь, создавалось ощущение словно это тот концерт, на который люди пришли специально, чтобы послушать их песни. Юра поставил микрофон и начал петь. Кикир стоял сзади и из-под лобья наблюдал за Личадеевым, ведь вот-вот концерт закончится и пора что-то делать. Осознание того, что будет дальше его напрягало. Саша не боялся Пашиного ухода, а лишь только переживал за Юру. «Надо поговорить, неважно в каких блять условиях. Страх не успеть остановить этого идиота нарастает.» — Подумал Анисимов и более чем уверенно направился к Паше. Было плохо слышно, нужно было завершить песню и останется ещё две. Он подошёл буквально вплотную, но инструменты мешали ему. Паша понял, что тот хотел что-то ему сказать, поэтому наклонился так, чтобы было удобно. — Что такое, Сань? — Выйдем после песни в гримёрку, нужно поговорить. — Ладно, как скажешь. Паша стоял в недоумении, продолжая играть. Анисимов немного расслабился ведь песня подходила к завершению. Паша подбежал к Юре, что-то сказал на ухо и убежал со сцены. Саша вышел следом. Паша встал и, убрав аккордеон, потянулся, ожидая пока Кикир начнёт говорить. Анисимов пилил его взглядом и, формулируя уже раннее придуманный текст, наконец-то сказал: — Чувак. Ты вот так просто хочешь сбежать из группы, после перового концерта? Голубые глаза стали шире, лицо оставалось таким же холодным, но глаза выдавали всё за себя. Он с трудом смог ответить: — Ты, сука, копался в его вещах? — Я искал таблетку, суть не в этом, братан. Ты понимаешь, что будет с ним снова? У вас всё только началось. Какова твоя цель? Какова, блять, цель бросать его сейчас. Да окей мужик, только делай это не сейчас, сожги этот бред, что ты написал. — Саш… Я… Кикир видел опустошённость в его глазах, он положил руку ему на плечо и потрепал. — Вот, Паш. Ты такой сильный парень, смышленый, талантливый. Поднял группу с нуля, сделал одного человека счастливым. И вдруг, этот талант просто кидает всё и уезжает хуй пойми куда, хуй знает зачем. Я понимаю, что тебе может быть сложно, но ты поговори с Юрой… Пашок, я уважаю тебя, чувак, просто не ломай Юру до конца. Сейчас же быстрым шагом забираешь свою записку и после концерта ты остаёшься тут. — Мне нужно уехать, Сань. — Если ты любишь, братан, ты бы остался рядом с ним, не смотря ни на что. Юра может сделать с собой всё что угодно… Почему ты хочешь это допустить? — Я отомщу себе за этот гнилой поступок. Хорошо отомщу. Пора на сцену. — Пашенька… Останься с ним после концерта, скажи ему всё как есть, а не передавай глупую записку. Но прошу тебя, не в такой момент, ты ему нужен. — Ладно. Хорошо. Прости, что тебе пришлось вмешаться. — Бро, всё окей. Забери записку и иди на сцену. Анисимов убежал обратно на сцену. Музыченко повернул голову и облегчённо выдохнул, по губам, Саша прочитал что он спросил: «— Где Паша твою мать?», Кикир ответил: «— Щас придёт». Паша вернулся через минуту и, кивнув Кикиру, они продолжили концерт, а точнее завершали его последними песнями. Они логически подвели к концу своё выступление. Завершив какой-то нудной речью, моралью и советом от Юры. Устало скрипач выдохнул. «Неужели первый концерт окончен? Даже не верится.» Счастливая, в себе уверенная, улыбка на лице и гордость за группу. Все уже были в гримёрке, Юра стоял у дверей, закуривая сигарету, на душе была приятная усталость, а организм просил расслабиться после тяжелого дня, нужно было срочно выпить. Он закрыл глаза и упёрся головой в стену. Вновь открыть глаза его заставило раскрытие дверей. Паша целенаправленно шёл куда-то. Юра резко вспомнил про пакетик, который нужно было открыть сразу после концерта. Музыченко наблюдал за Пашей и внезапно он крикнул: — Пашок! Паша повернул голову, глядя на Юрца. Пришлось подойти, он стоял напротив скрипача, с любовью разглядывая его своими голубыми глазами. — Чего так смотришь? — Взглянув на него из подлобья, спросил Юрий. — Восхищаюсь я тобой, Юрок. — С небольшой улыбкой, но с нежностью в голосе, произнёс Паша. — Паш… А что за пакетик ты дал? — Юра начал нервно рыскать по карманам, уже переодетых джинс. — Стоп… А где он? Я точно, сука, помнил, что ложил в карман. Блять! Как я мог проебать?! — Резко Юра виновато посмотрел в Пашины напуганные глаза, тихонько спросив: — Что же там было, Пашок?