3700 лет спустя

      Прекрасно, невероятно, восхитительно — именно такие ассоциации были в голове у Гена. Каждый глоток этого божественного напитка приносил настоящее удовольствие. Наверное, это было странно, но по всем вещам, прекратившими свое существование около трех тысяч семисот лет назад, по коле Асагири скучал больше всего. С колой у него всегда ассоциировалось что-то хорошее, потому что Ген старался ее пить только по особым случаям. Тогда ему казалось, что лишний вес и пара прыщей, к которым непременно приведет ее чрезмерное употребление, это что-то страшное. Но, узнай он, что однажды кола исчезнет, то пил бы ее каждый день.       Впрочем, колу удалось вернуть, и это главное. Ген довольно улыбнулся, глядя на опустевшую бутылку. Ему очень давно не было так хорошо. Если честно, он и представить себе не мог, что испытает подобное, особенно в этом новом каменном мире. И дело не только в коле, дело в человеке, создавшем ее.       Сердце Асагири сжалось в груди. Чувство, столь сильно напоминающее нежность. Он еще раз посмотрел на бутылку и пообещал себе обязательно ее сохранить. Не то чтобы от нее имелась практическая польза, но ему искренне хотелось поступить именно так. Сенку сказал бы, что это сентиментальный бред.       Гена во многом расстраивал такой подход Ишигами. Конечно, он понимал, что все люди разные, но порой ему отчаянно хотелось, чтобы Сенку взглянул на мир через призму чувств и эмоций, а не цифр и формул. Асагири толком не понимал, зачем ему это надо, зато понимал, что такого никогда не случится. Нет, он не думал менять взгляд Ишигами на вещи хотя бы потому, что ничего бы не вышло. Но Гену просто хотелось, чтобы они понимали друг друга чуточку лучше. Стали ближе что ли.       От подобных мыслей сердце вновь сжалось, на этот раз болезненно. Асагири признавал, что ему нравится Сенку, но неприятное осознание того, что это вряд ли к чему-либо приведет, не давало покоя. Хотя, Ген был не против попробовать. За несколько дней до того, как все люди обратились в камень, он дал себе обещание, что попробует снова начать жить, заведет отношения, будет счастлив. А потом вспышка зеленого света перечеркнула все обещания.       Будь они в прежнем мире, все было бы проще. Конечно, скорее всего, Сенку и Ген никогда бы не встретились, но последний все равно любил порассуждать на эту тему, когда подолгу не получалось уснуть. Он представлял, как случайно пересекается с Ишигами где-нибудь в метро. Замечает красивого парня с невероятными глазами, садится рядом, трогает его за коленку, желая привлечь внимание, а потом предлагает пойти выпить. Сенку наверняка бы отодвинулся и сказал бы, что он несовершеннолетний. Ничего бы не вышло. Однако подобные фантазии все равно казались Гену чем-то милым.       Сейчас все было сложно. Асагири не мог просто подойти к Сенку и предложить выпить, пусть тому уже и исполнилось восемнадцать. Так как времени не хватало и даже некуда было пойти. От этого становилось так печально. Благо радость от полученной колы, все еще нивелировала любую печаль.       Слизав с губ последние сладкие капли, Ген решил, что стоит зайти к Сенку в лабораторию и поблагодарить его. Правда сделать это удалось только ближе к вечеру, когда деревня постепенно начала отходить ко сну.       Асагири вошел без стука, отвлекая Сенку от какой-то, понятной только ему, работы. Ген начал говорить первым, прежде чем Ишигами успел возмутиться столь бесцеремонному и, что более проблематично, бессмысленному вторжению.       — Я ненадолго, — будто бы оправдался Асагири, — хотел поблагодарить за колу. Спасибо, правда.       — Да не за что, — бросил Сенку, даже не повернув голову.       Гену это совсем не понравилось, ведь он рассчитывал хоть на какое-то подобие диалога. Общаться с Ишигами ему нравилось. Во многом из-за того, что он был единственным человеком из «их» времени, с которым можно было спокойно поболтать. С людьми из империи Цукасы такое сделать не удавалось, почти все они почему-то недолюбливали Гена. Но даже те, кто относился к нему нормально, не оказались интересными собеседниками. Да и сам Асагири не имел желания с ними общаться, оно у него было только по отношению к Сенку.       Начать решил с провокации, думал, сработает.       — Ты же сделал колу, потому что считаешь, что это окончательно переманит меня на сторону науки.       Ген соврал, на самом деле, он так не думал.       — Ты уже на стороне науки, — констатировал Сенку.       Асагири про себя согласился с ним, однако, все равно чувствовал себя проигравшим. Сдавшись, он просто попросил напрямую.       — Поболтай со мной.       Сенку повернул голову и недовольно посмотрел на Асагири, тот подметил, что ученый выглядит уставшим.       — Поболтай с кем-то другим, менталист, я занят.       Ишигами вернулся к своим записям и, бегло пробежавшись по ним взглядом, выругался:       — Ну вот! Я совершил ошибку из-за тебя.       — Ты совершил ошибку не из-за меня, а из-за того, что игнорируешь естественную потребность в отдыхе, — вздохнул Ген.       Сенку вновь повернулся, нехотя, но признавая самому себе то, что Асагири прав. Отдохнуть действительно стоило, особенно после всего произошедшего в последнее время.       — И о чем же ты хотел поговорить?       — Можно спросить? — как-то слишком неуверенно поинтересовался Ген.       — Спрашивай.       — Что ты думаешь про отношения?       — Какие еще отношения?       — Ну любовь. Романтические отношения.       — А, — Сенку усмехнулся, — это ерунда. Любви не существует, просто химическая реакция в мозге.       — То есть ты не хочешь даже попробовать?       Ген смутился тому, что его вопрос слишком сильно походил на предложение. Но, Ишигами, кажется, о таком даже не подумал.       — Нет, — уверенно ответил он.       Ген смиренно вздохнул, но что-то ему подсказывало, что Сенку не до конца честен даже с самим собой. Спустя некоторое время наблюдений за ним, Асагири пришел к выводу, что Ишигами не тот человек, которому действительно не нужно ничего, кроме науки. Он ценил окружающих его людей, пусть и думал, что только использует их. Еще, что более весомый аргумент, переживал, узнав, что его отца не вернуть, по глазам было видно. Однако сдержал свои эмоции.       — Разве можно так категорично что-то утверждать, не попробовав? — поинтересовался Ген. — А как же эксперименты, научный подход?       Сенку покачал головой, понимая, что здесь его подловили. Он противоречил своей же логике и, по правде, это раздражало. Ишигами не знал, как выкрутиться из ситуации, благо Ген поспешил его успокоить:       — Не требую отвечать сейчас, просто пересмотри свои взгляды.       — Не-а, мне и так нормально, — ответил Сенку, испытывая желание оставить победу за собой. — В любви нет никакой практической пользы, поэтому это бессмысленная трата времени, не более.       — По твоей логике, мой дорогой Сенку, сон и еда также бессмысленная трата времени.       — Не ожидал, что ты настолько глуп, менталист. Еда и сон необходимы, чтобы поддерживать жизнь, а вот любовь нет. Ты не умрешь без любви!       Ген не стал спорить с последним утверждением, ведь от отсутствия любви никто, действительно, еще не умер. Однако он считал, что она необходима человеку почти так же, как еда или сон. Без любви, без того человека рядом, который всегда может выслушать и поддержать, качество жизни, по мнению Асагири, заметно снижалось.       — Лебеди умирают от одиночества, — сказал он.       — Во-первых, это миф, во-вторых, ты же не лебедь, — самодовольно усмехнулся Сенку.       Ген опустил глаза вниз. Стало грустно, а весь азарт к разговору куда-то ушел. Была потеряна и его цель. Асагири мог бы и дальше гнуть свою линию о том, что люди социальные животные и не могут существовать в одиночестве, но желание пропало.       Зато появилось желание прикоснуться. Ген сделал пару шагов вперед и осторожно положил руку на плечо Сенку. Хотелось чего-то большего, хотелось, чтобы они обнялись и постояли, прижавшись друг к другу несколько минут. Асагири так отчаянно сильно не хватало тепла. Но он ограничился рукой на чужом плече, понимая, что Ишигами не позволит себя обнять.       — Неужели тебе настолько одиноко? — с наигранным презрением спросил Сенку.       Ген думал ответить честно. Сбросить с себя маску самоуверенности и неуязвимости, и сказать «да», но Ишигами скинул его руку со своего плеча прежде, чем это произошло. Тогда Асагири, испытав некую обиду, сказал:       — И тебе тоже. Задумайся над этим.       Слова должны были прозвучать несколько грубо, но вышло, скорее, меланхолично.       На миг их взгляды встретились, и Гену удалось разглядеть смятение в глазах Сенку. Будто диалог, к которому он относился со скептическим пренебрежением, на самом деле тронул его и действительно заставил задуматься.       Асагири решил, что не стоит больше ничего говорить. Пускай Ишигами побудет наедине со своими мыслями, может, это даже приведет к чему-то.       — Ладно, — сказал Ген, — не буду отвлекать. Хотя лучше бы тебе отдохнуть. И спасибо за колу.       С этими словами он покинул лабораторию. У Асагири были смешанные чувства, но вместе с этим он ощущал, будто очень скоро все сдвинется с мертвой точки.       А Сенку еще долго смотрел ему вслед, неосознанно коснувшись своего плеча, на котором недавно лежала рука Гена.