3700 лет спустя

      — Пойдем, — сказал Ген, заглядывая в лабораторию, — ты обещал сходить со мной на горячие источники.       У Асагири было достаточно времени подумать о вчерашнем. Правда, думать особо было не о чем, все стало как никогда понятно. Хотя чувства Сенку к Гену все еще вызывали у последнего вопросы. Он понимал, что вряд ли может на что-то надеяться. Произошедшее между ними вчера не имело никакого отношения к тому, чего хотел Асагири. Да это было доверие, да своего рода близость, но это еще ни о чем не говорило. Ничто не мешало Ишигами остаться при своем и продолжать считать, что ему не нужны отношения. И дело не только в этом. Еще, по крайней мере, в том, что у Гена не было никаких оснований утверждать, что Сенку нравятся парни. Однако и опровержений у него не было. Оставалось только спросить. Асагири так и не придумал, как это сделать, но решил, что будет смотреть по ситуации и решать проблемы по мере их поступления. Для начала следовало затащить Сенку на горячие источники. Впрочем, это оказалось не сложно.       — Хорошо, — сказал он, даже спорить не стал.       У Ишигами тоже хватило времени подумать о вчерашнем. Проснувшись, он испытал только одну эмоцию — отвращение. Но позже все-таки решил не быть столь категоричным. Сенку правда почувствовал себя лучше, словно груз упал с плеч. Отдохнуть все еще хотелось и даже те часы, что он проспал, не особо помогли, но стало действительно легче. Ген оказался прав, слезы помогали. Избавиться от эмоций приятно. Однако немного стыдно за себя все же было. Ишигами не ожидал, что однажды упадет до того, чтобы истерить у кого-то на глазах. Подобное поведение всегда воспринималось им как слабость, которую он никак себе позволить не может.       Сенку мог бы еще долго рассматривать ситуацию с разных сторон, но, благо, у него не было привычки, сожалеть о прошлом. Оно ведь уже прошло, так зачем тратить время на бессмысленные рассуждения?       И все же, поговорить с менталистом стоило. Отчасти он согласился пойти с ним на горячие источники именно из-за этого. Но, в большей степени, потому что наконец признал необходимость отдохнуть и расслабиться.       Сенку вышел из лаборатории и последовал за Геном. Как только они отошли от деревни, он сказал:       — Извини за вчерашний цирк.       Ишигами редко извинялся, подобное давалось ему сложно, но, когда надо, он мог принять свою неправоту.       Ген вздохнул и произнес:       — Не извиняйся, и твои эмоции — это не цирк. Все хорошо. Я рад, что ты доверился мне. А еще я надеюсь, что ты сделал для себя какие-то выводы, и все не было напрасно.       Асагири правда всем сердцем на это надеялся, не желая, чтобы в конечном итоге, Сенку продолжил игнорировать свои потребности. Но один тот факт, что ученый согласился пойти на горячие источники, внушал надежду на светлое будущее.       Ишигами спорить не стал. Не видел смысла, да и в какой-то степени был даже согласен с Геном. Глупо утверждать, что эмоции не имеют значения, Сенку это понимал, как понимал и то, что они оказывают непосредственное влияние на жизнь человека. Просто он самоуверенно полагал, что в состоянии с ними справится. Оказалось, что нет.       — Ладно, — согласился Ишигами.       Ген улыбнулся и посмотрел на Сенку. Сердце начало биться чаще.       Дорога до горячих источников прошла в приятной тишине. День начал клониться к вечеру, а небо, благодаря лучам заходящего солнца, окрасилось в лиловые и розовые тона. Асагири всегда находил в таких вечерах что-то романтичное. Сенку видел в этом лишь преломление солнечного света, рассеянного в атмосфере, но сейчас почему-то небо казалось по-особенному привлекательным.       Температура воздуха постепенно начала падать. От воды исходил пар, а в ее поверхности отражалось небо. Красиво.       Правда Сенку это заботило в последнюю очередь. Оказавшись у источников, он бесцеремонно стянул с себя одежду и забрался в воду. Она была теплой. Стоило оказаться в ней по плечи, как стало по-настоящему хорошо. Ишигами расслаблено вздохнул, откинув голову назад. Кайф.       А вот Ген продолжал стоять на берегу. Когда Сенку начал раздеваться, он отвернул голову, строго приказав себе не смотреть. С одной стороны, ничего такого в этом не было, они ведь одного пола, но с другой… Периферийным зрением Асагири все же посмотрел. Щеки залились краской. Слишком странная реакция, учитывая, что переходный возраст у Гена давно закончился. И суть даже не в возбуждении, ничего такого не было. Просто Асагири действительно засмущался.       — Эй, менталист, так и будешь там стоять?       Чужой голос выдернул из размышлений. Опомнившись, Ген начал нарочно медленно расстегивать петельки на одежде. Раздеваться перед Сенку казалось чем-то неправильным. Хотя, отчасти, это именно то, что хотелось сделать.       — Да не смотрю я на тебя! — сказал Ишигами, чувствуя, что Ген медлит.       Сенку все понимал. Каким бы хорошим менталистом Асагири не был, некоторые вещи у него не получалось скрыть. Либо же он нарочно их показывал. Ишигами точно не знал, но был уверен в том, что Ген испытывает к нему что-то. Сперва это напрягало. Сенку не совсем понимал, как реагировать на происходящее. То есть, ему очевидно не нужны были отношения с Асагири, но и резко отказывать, причиняя тем самым боль, не хотелось. Особенно после вчерашнего, Ишигами окончательно понял, что ему нравится Ген. Не в таком плане, скорее просто как человек. Он был хорошим, добрым, заботливым, конечно, если отбросить внешнюю оболочку. А еще Сенку знал, что может ему доверять. Это дорого стоило.       Ишигами намеревался поговорить о происходящем между ними.       Ген осторожно забрался в воду и сел чуть поодаль от Сенку. Во всем этом было что-то до ужаса интимное.       — Чего ты хочешь, менталист?       — В каком смысле? — не понял Асагири.       — Брось, — Сенку усмехнулся. — Я же вижу, как ты на меня смотришь, и все твои разговоры про отношения. Это же не просто так, разве я не прав?       Теплая вода помогла Гену расслабиться, но сейчас он вновь напрягся. Можно было бы перевести все в шутку, но это означало бы побег от самого себя и, в какой-то мере, даже неуважение к Сенку. Асагири не мог так поступить, поэтому следовало сказать правду. Но он почти до ужаса боялся все испортить, разрушить тут тонкую связь, что начала зарождаться между ними.       Устав от затянувшегося молчания, Сенку выдвинул предположение:       — Я тебе нравлюсь? В сексуальном плане в смысле.       — Нет! — поспешил откреститься от услышанного Ген. — То есть да, то есть… Я хочу сказать…       — Успокойся и говори, — попросил Ишигами, видя, что Асагири не может совладать с собой.       Сенку особо не переживал. Даже вряд ли ощущал что-то, просто хотел узнать правду и все. Однако где-то глубоко внутри появилось какое-то щемящее чувство, игнорировать которое становилось все труднее и труднее.       Ген поправил волосы и посмотрел Сенку в глаза. В них читалось умиротворение и спокойствие. Асагири даже стыдно стало за то, что он, как какая-то влюбленная школьница, не может признаться. Нет, так не пойдет. Ген, спустя пару мгновений раздумий, четко решил, что сделает это.       — Ты прав, — начал он, — ты мне нравишься, Сенку. Но не только в… сексуальном плане.       Голос Гена дрогнул, будто было что-то грязное в том, чтобы упоминать Ишигами и секс в одном предложении. Хотя уже достаточно долгое время, Асагири представлял именно его, когда ночью просовывал руку под одеяло, желая снять напряжение. Тогда это не казалось чем-то постыдным.       — Ты просто мне нравишься, во всех планах, — продолжил Ген. — Знаешь, в прошлом мире, еще до окаменения, я пообещал себе, что никогда не буду любить, в общем, долгая история. Но потом я решил, что все же стоит попробовать и… И спустя все эти тысячи лет я встретил тебя. Ты сразу мне понравился, а потом я понял, что это что-то большее, чем симпатия. Знаю, для тебя это бред, но я бы правда хотел попробовать.       Признание вышло несколько нескладным, а молчание, последовавшее за ним, затянулось. Лишь спустя несколько минут Сенку нарушил его, сказав:       — Я не считаю это бредом, но мне это не нужно. Прости, Ген.       Асагири вздрогнул. Слышать обращение по имени от Ишигами было непривычно, как и слово «прости». В груди неприятно кольнуло.       Сенку действительно извинился, уже второй раз за день. Только это извинение было более существенным, чем первое. Ишигами на самом деле сожалел. Ему не хотелось расстраивать Гена, тем более не хотелось делать ему больно, но он не мог иначе. Действительно не видел себя в отношениях ни с ним, ни с кем-либо другим.       — Почему? — вдруг спросил Асагири. В нем говорил не здравый смысл, а какая-то горькая обида.       — Потому что меня не интересуют отношения, потому что у меня нет времени, потому что…       — Ты боишься, — перебил Ген. — Не знаю почему, но ты боишься чувств, возможно это из-за чего-то, что произошло с тобой в детстве, или еще из-за чего-то, но ты боишься.       — Не неси чепухи, — наигранно усмехнулся Ишигами. — Возможно ты придумал себе душераздирающую историю о том, что мои родители погибли в автокатастрофе, после чего меня усыновил Бьякуя, но это не так. Я ничего не помню о своих биологических родителях.       Сенку соврал. На самом деле он помнил. Это было не что-то конкретное, просто одно единственное чувство — его бросили. Ишигами не помнил их имен, не помнил, кем они были. Знал только то, что они оставили его и то, что ни в какой автокатастрофе эти люди не погибали. Он допускал, что Ген прав. Быть может, он действительно боялся отношений по данной причине, пусть все и произошло в далеком детстве. Правда, это никак не меняло его решение.       — Ты против даже попробовать? — спросил Ген.       — Да, — ответил Сенку.       Асагири отказывался принимать такую правду. Он понимал, что не прав. Нет значит нет — негласное правило, которое всем давно пора было бы уже выучить. В том, чтобы принуждать человека к отношениям совершенно не могло быть чего-то хорошего и правильного. Так нельзя. Ген понимал, но будто не мог ничего с собой поделать. Он пододвинулся к Сенку ближе. Теплая вода вдруг начала казаться холодной, даже ледяной.       Стоило согласиться и просто сохранить хорошие отношения. Однако Асагири поступил иначе. Он знал, что совершает ошибку, но…       Рука Гена легла на щеку Сенку, а после он наклонился и накрыл его губы своими. Всего пары мгновений хватило, чтобы почувствовать тепло. В следующую секунду он осознал, что натворил.       Асагири отстранился, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Над водой поднимался пар. Ген хотел отодвинуться, но Сенку перехватил его руку. Ишигами не выглядел рассерженным, в его глазах читалось разве что недоумение.       Сенку не знал, что говорить. Даже не знал, как лучше это сделать. Остаться серьезным? Притвориться идиотом? Он посмотрел на Гена, с лица он перевел взгляд на его руку, которую Ишигами продолжал держать. Сперва он не понял, что видит, а потом поцелуй и необходимость что-либо говорить исчезли. Сенку смог только спросить:       — Что это?       На внутренней стороне предплечья Гена виднелись розоватые линии шрамов.