3700 лет спустя

      — Ничего.       Ген почувствовал, как сердце уходит куда-то вниз. Он выдернул руку и быстро выбрался из воды. Понимал, что поступает безрассудно, но не мог иначе. Им овладел страх и, быть может, стыд. Асагири еще никогда не одевался настолько быстро. Ген понимал, что сбегать глупо, но не мог поступить иначе. Он не знал, как ответить на вопрос Сенку. Не знал, как оправдать поцелуй. Поэтому хотелось сбежать. Так он и сделал.       — Стой!       Крик Ишигами ни к чему не привел. Ген скрылся в темноте леса. Солнце уже почти зашло. Сенку провел мокрыми руками по лицу и глубоко вздохнул. Благо он не имел привычки паниковать. Необходимо было сопоставить все произошедшее и уже после найти оптимальное решение. Он глубже погрузился в воду, не желая мерзнуть, и подумал.       Представляя ситуацию, как задачу, в графу «дано» Ишигами занес безответные чувства Гена и порезы на его руке. Если с первым еще можно было смириться, то последнее заставляло по-настоящему тревожиться. Асагири резал себя, Сенку это понимал, только совсем не знал, что делать. В прошлой жизни он лишь краем уха слышал что-то о подобном, но не думал, что такое может его коснуться, даже косвенно.       Когда Сенку было лет четырнадцать, какая-то девочка из его класса порезала себе руки и специально надела футболку, будто желая привлечь к себе внимание. Тогда он подумал, что она должно быть, сумасшедшая. Но позже кто-то объяснил, что это не совсем так. Далеко не всегда нанесение себе увечий, является признаком безумия. Ишигами принял это как должное, не испытывая достаточного интереса к данной теме, чтобы разбираться что к чему.       Сейчас Сенку, наверное, впервые пожалел, что в каменном мире нет интернета. Ему катастрофически не хватало осведомленности. Ишигами наверняка бы что-нибудь придумал, если прочитал хотя бы несколько статей из области психиатрии на тему селфхарма. Но никаких статей у него не было, оставалось полагаться только на собственные силы.       Порезы на руке Асагири затянулись, но цвет их указывал на то, что они были сделаны около двух месяцев назад. То есть, до того, как Ген присоединился к царству науки. Значит причина не в Сенку, но это вызывало только еще большее количество вопросов. И совсем не утешало, хотя должно было бы.       Еще поцелуй. С этим все понятно, только…       Осознание пришло к Сенку слишком неожиданно. Он резко вынырнул из воды. От холодного, уже почти ночного воздуха, кожа тут же покрылась мурашками. Но был и другой холод, идущий откуда-то изнутри и леденящий кровь. Это чувство — страх.       Ишигами только сейчас до конца сопоставил все факты. Очень простая логическая цепочка: Ген резал себя когда-то, Ген влюблен в него, Ген получил отказ, но все равно необдуманно поцеловал, после чего Сенку увидел порезы, а дальше Ген убежал в неизвестном направлении. Сенку не обладал развитым визуальным мышлением, но сейчас картинка, как Асагири как-либо причиняет себе вред, слишком четко всплыла в воображении. Сенку передернуло.       Так некстати он вспомнил еще один момент, что произошел относительно недавно. Ишигами бросил какую-то не особо удачную шутку про самоубийство, а Ген вдруг стал серьезным и настоятельно попросил больше никогда о таком не шутить.       Стало еще холоднее, словно вдруг мороз начался. Сенку старался игнорировать эту мысль, всячески пытаясь убедить себя в том, что Ген так никогда не поступит. Не убьет себя. Это даже звучало нелепо. Но такая мысль появилась в голове Ишигами, и от нее становилось только хуже.       Сенку быстро оделся, даже не вытираясь полотенцем, что принес с собой. Нужно было срочно найти Гена. Что делать дальше он не знал. Ишигами не был силен в поддержке, понятия не имел какие слова стоит говорить, а о чем лучше молчать. Но в чем он не сомневался, так это в том, что если он будет рядом, то сможет не дать Гену сделать что-либо с собой.       Необходимость как можно быстрее добраться до деревни, заставила Ишигами перейти на бег. Он старался не думать, что будет, если окажется, что Асагири убежал в какую-то другую сторону. То есть там и думать было нечего. Скорое наступление темноты ставило крест на шансе его найти.       Стук сердца болью отдавался в висках. Сенку хотелось остановиться и отдышаться, но овладевшая им тревога, не давала сделать этого. Вряд ли он еще когда-то был настолько рад видеть огни деревни вдали. Добежав до первых домов, ему посчастливилось встретить Кохаку. Она с недоумением что-то сказала. Ишигами не расслышал.       — Менталиста не видела? — спросил он, тщетно пытаясь сделать вздох.       Она указала рукой в сторону склада, как бы намекая, что он там. Сенку облегченно выдохнул. Однако то, что главная опасность миновала, все равно особо никак его не успокоило. Необходимо было увидеть Гена и, желательно, поговорить. Но что сказать? Что передумал? Что согласен попробовать? Переступить через самого себя, чтобы Асагири успокоился? Ишигами решил, что позже что-нибудь придумает.       Он толкнул дверь склада. Ген, сидящий у бочки с вином, вызвал несказанное облегчение. Сенку выдохнул, после чего нервно усмехнулся. Внешне, с Асагири все было в порядке, по крайней мере, его не окружала лужа крови. Уже хорошо.       Ген заметил Сенку не сразу, но даже когда увидел его силуэт в проходе, не скоро сообразил, что к чему. В голове все смешалось и думать едва ли получалось. Он отдаленно помнил о том, что произошло. Ишигами увидел его порезы, а после он сбежал. Добрался до деревни и сразу пришел сюда, ведь Асагири хотелось сбежать не столько от Сенку, сколько от самого себя. Все навалилось как-то сразу: отказ, неопределенность, эти чертовы царапины. Мысль о том, чтобы выпить, пришла сама собой.       Асагири плохо переносил алкоголь. Ему хватало всего одного бокала вина, чтобы голова начала идти кругом. После трех он терял всякую возможность контролировать свои действия либо, что лучше, просто вырубался. Гена в себе это всегда раздражало. В прошлой жизни это еще и мешало, ведь всякий раз, когда он оказывался в клубе или на ужине в ресторане, ему приходилось тщательно следить за тем, чтобы не выпить лишнего. Но сейчас такая особенность организма даже обрадовала Гена.       Он понимал, что поступает глупо. Алкоголь не решит ни одну из возникших проблем, но он мог помочь забыться на короткое время, и Гену этого хватило. Оказавшись в деревне, он тут же отправился на склад, где хранились бочки с вином. Благо никто его не заметил и не остановил. Он налил себе стакан и выпил залпом. На вкус напиток казался отвратительным, но Асагири это не волновало. Тогда он еще думал о том, как объяснит Сенку произошедшее. Однако на втором стакане мысли покинули голову. После третьего стало плевать абсолютно на все. И даже когда на пороге возник Ишигами, Гену было все равно.       Сенку окинул Асагири беглым взглядом. Того факта, что он сидит прямо на земле, а на губах виднеется красноватый след вина, хватило, чтобы понять, что Ген выпил. Правда, Сенку не ожидал, что масштаб проблемы будет столь внушительным. Позвав Асагири, он не получил никакого ответа. Ишигами это немного удивило, но он не растерялся. Главное, что Ген не сделал с собой ничего по-настоящему плохого.       В каком-то смысле Ишигами даже успокоился, ведь очевидно, что сегодня говорить ни о чем не придется. Оставалось только отвести Гена в его хижину и убедиться, что тот уснул. Звучало совсем не сложно.       — Эй, менталист, — еще раз позвал Сенку.       На этот раз Ген поднял голову. Его глаза пьяно блестели, а губы были изогнуты в непонятной улыбке. Ишигами не церемонясь протянул ему руку и сказал:       — Пойдем.       Асагири вложил свою руку в чужую ладонь. Его пальцы были на удивление холодными. Сенку помог ему подняться. Ген еще нормально стоял на ногах, но его мысли ужасно путались. Он понимал только то, что Сенку рядом, и сейчас это радовало несмотря на то, что Асагири совсем недавно сбежал от него. Ген закинул руку на плечи Ишигами, прижимаясь сбоку и довольно улыбнулся.       Сенку оставалось только смириться. Конечно, он бы предпочел обойтись без подобных нежностей, но мог и потерпеть. Он примерно знал, где живет Асагири, но никогда не интересовался, где точно. Благо, Ген поспособствовал.       — Туда, — тихо сказал он, дрожащей рукой указывая на хижину.       Ишигами удивило то, что внутри никого не было. Неужели Ген обзавелся собственной хижиной? Хотя, учитывая его навыки, это вполне вероятно. Оказавшись внутри, Сенку оторвал Асагири от себя и зажег свечу, чтобы тот ненароком не споткнулся в темноте по пути к футону.       — Иди спать, — сказал Сенку.       Однако Гену совсем не хотелось спать. А еще ему не хотелось, чтобы Ишигами уходил. Желание не дать ему переступить порог, неожиданно стало слишком сильным. Асагири подошел к Сенку почти вплотную. Тот неосознанно сделал шаг назад, упираясь спиной в стену. Уже тогда ситуация начала казаться ему несколько двусмысленной.       — Мой дорогой Сенку, — с запинкой начал Ген, — я люблю тебя.       Алкоголь полностью овладел разумом Асагири, и все же, слова, что он говорил не были беспочвенными.       — Ага, я в курсе, — кивнул Ишигами, — но тебе правда сейчас необходимо пойти спать, завтра поговорим.       Суть сказанного где-то потерялась. Ген руководствовался только своими желаниями, и они твердили, что спать сейчас ни к чему. Он посмотрел на Сенку. Он был так близко. Асагири ощутил, как становится теплее, но недостаточно. Хотелось получить еще больше тепла, и Ген не видел никаких препятствий.       Он по-хозяйски обхватил лицо Сенку руками и поцеловал в губы. Сразу с напором, давая страсти, что возникла внутри, выйти наружу. Сразу стало хорошо, будто так и надо.       Ишигами не ожидал. Это было как-то слишком. Ощущение чужих влажных губ не то чтобы было по-настоящему неприятным, но Сенку все же понимал, что не должен допускать этого. Ему это не надо, а Асагири потом пожалеет. Ишигами попытался повернуть голову в сторону, тем самым разрывая поцелуй, но Ген не дал этого сделать, крепко держа его голову руками. Чужие ногти неприятно вонзились в щеку.       Сенку просунул руку между их телами и толкнул Асагири в грудь. Помогло. Ген рефлекторно отшагнул назад, отпуская ученого.       — Что ты творишь, идиот?! — слишком эмоционально вырвалось у Ишигами.       Ген только улыбнулся, ответом стала еще одна попытка поцеловать. Сенку увернулся, но это не помогло. Каким-то образом Асагири удалось перехватить его руки и одним резким движением завести за голову. Ген прижал Ишигами к стене своим телом. Им обоим стало по-настоящему жарко. Только, наверное, по разным причинам.       Отголосок здравого смысла продиктовал Асагири прекратить, но нарастающее возбуждение было сильнее здравого смысла. Он снова поцеловал.       Сенку не понимал, почему ответил. Это случилось неосознанно. Он мог бы оттолкнуть Гена, но не стал. Ишигами всем сердцем презирал тупые гормоны в этот момент, ведь все произошло именно из-за них. По крайней мере, он так считал. Иной причины, по которой вдруг перехотелось останавливаться, он не нашел. Зато, когда поцелуй прервался, нашел в себе силы сказать:       — Прекрати.       Ген не послушал. Он коснулся чужой шеи губами. Сперва поцеловал, после впился в кожу зубами. Сенку вздрогнул, но даже тогда ничего не предпринял, позволяя Асагири делать с собой, что угодно.       Дальше все происходило словно в каком-то тумане, хотя Ишигами, в отличии от Гена, не был пьян. Он не заметил, как Асагири расстегнул его одежду. Сердце колотилось в груди, а возбуждение дало о себе знать.       Когда Ген оказался перед ним на коленях, Сенку в последний раз попросил прекратить. Но когда горячий язык Асагири скользнул по головке члена, все сомнения словно испарились. Ишигами закрыл глаза, не желая ничего видеть, и потерялся в таком неправильном удовольствии, разливающемуся по венам.       Ужасно, отвратительно, так нельзя — об этом они подумают позже, сейчас ничего не имеет значения.       Сенку знал, что они пожалеют, но в какой-то момент его рука неосознанно легла на затылок Гена, а мир вокруг разлетелся на множество мелких искр. Прямо как звезды на небе — также невероятно.