3700 лет спустя

      Сенку разбудило тепло. Он проснулся от ощущения, как кто-то дышит ему в шею. Открывать глаза не хотелось, было слишком хорошо и спокойно. Но ученый все же разомкнул веки. Вид макушки Гена очень скоро вернул его в реальность. Асагири устроился у него под боком, уткнувшись носом в ямочку между ключицами. Рука Ишигами обнимала его за талию.       Сенку подавил в себе порыв резко встать. Решил, что рациональнее будет сперва все обдумать, и уже потом будить Гена. Правда думать было на удивление сложно. Ко всем проблемам, что были вчера, добавилась еще одна. Легче от этого совсем не становилось.       Ишигами и подумать не мог, что лишится девственности так. Он вообще на эту тему как-то не задумывался, предпочитая считать, что его такое особо не волнует. Конечно, он допускал мысль, что однажды у него будет секс, но и без него было, в принципе, неплохо. Правой руки вполне хватало. Но произошедшее между ним и Геном, малость перевернула картину мира Ишигами. Он пытался себя убедить, что ничего страшного не случилось и, технически, это даже не было полноценным сексом, ведь Ген только отсосал ему. Однако все будто ощущалось по-другому.       Было хорошо — Сенку это признавал. Но воспоминания, оставшиеся о вчерашнем вечере, не казались исключительно приятными. Ишигами был против и, будь у него возможность вернуться в прошлое, он бы все же оттолкнул Асагири. Он не был готов. Не так быстро.       И, тем не менее, ничего страшного не произошло. Сенку понимал это. Он не собирался впадать в пучину рефлексии из-за произошедшего, к тому же у него совсем не было на это времени. Единственное, что ему по-настоящему стоило сделать, так это поговорить с Геном о порезах на его запястье.       Ген. Ишигами посмотрел на него. Внутри почему-то что-то сжалось. Он провел рукой по его голове, не зная, зачем конкретно сделал это. Асагири прижался ближе, так что губы коснулись кожи Сенку.       Ишигами словил себя на мысли, что никогда особо не задумывался о Гене, просто воспринимал его, как человека, выгодного в войне с Цукасой. Но позже, после их откровений, что-то изменилось. Сенку понял, что может доверять Асагири, может рассчитывать на его помощь. Раньше Сенку правда думал, что ему никто не нужен. Но тогда рядом был отец. Сейчас, оставшись в одиночестве, он вдруг понял, что был не прав. Ему нужна только наука — жалкий самообман. У Ишигами, как и у любого другого человека, была потребность в заботе, в тепле. Наверное, он понял это, когда позволил себе уткнуться лицом в чужое плечо и дал волю эмоциям. Но осознал это окончательно только сейчас.       Кто, если не Ген? Ответа на этот вопрос Сенку не нашел. Он еще раз провел рукой по мягким волосам Асагири.       Ишигами не любил тактильный контакт, но эту ночь они провели в обнимку. Изначально Сенку хотел уйти, испытывая смешанные эмоции после произошедшего. От восторга до отвращения. Хотелось развеяться и выкинуть все из головы. Идея прогуляться и посмотреть на звезды казалась хорошей. Однако Ген сжал его рукав пальцами и жалобно попросил остаться. Ишигами понимал, что виной всему алкоголь, но не смог отказать. Оправдав свое решение тем, что Ген мог бы сделать с собой что-нибудь, Ишигами остался. Они легли на разные края футона, но в какой-то момент Сенку почувствовал, как Асагири прижимается к нему. Отталкивать не стал.       Оказалось, что спать в обнимку так хорошо, тепло. Сенку всячески пытался откреститься от таких мыслей, но потом сдался, обнимая Гена в ответ. На самом деле, он был не против проводить так каждую ночь.       Однако не был уверен, что может ответить Асагири взаимностью. Отношения — для него они оставались чем-то странным и непонятным. И он не был готов так просто решиться на них, к тому же, оставалось еще слишком много неопределенностей.       Гена разбудила чудовищная головная боль. Стоило ему открыть глаза, как мозг будто раскололся на несколько частей. С губ сорвался сдавленный стон. Но, несмотря на столь плачевное состояние, Асагири чувствовал некое умиротворение, что дарили объятия. Хотя… Это странно, то что они с Сенку рядом сейчас.       Воспоминания лавиной обрушились на Гена. Он бы до отчаяния хотел забыть, но жестокость жизни не позволила. Пусть он и выпил много, он помнил все. То, что поцеловал Сенку на горячих источниках, то что тот увидел его шрамы и то, что случилось после.       Асагири резко сел. Отвращение вытеснило все остальные эмоции. Пару мгновений спустя, к нему добавился страх, если не самый настоящий ужас. Осознание того, что он совершил нечто ужасное, заставило его вмиг возненавидеть себя. Ген бросил взгляд на Сенку. Он чувствовал, что его сейчас стошнит, но все равно попытался что-то сказать.       Вместо слов у него вырвалось невнятное бормотание.       Ишигами, видя, что с ним происходит, бесцеремонно сказал:       — Пошли на улицу.       Сенку помог Гену подняться и вывел из хижины. Свежий воздух и кусты стали настоящим спасением для Асагири. Он поспешил скрыться в зарослях, где его долго тошнило смесью вина и желчи. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько ужасно. И хуже даже не физическое состояние. Понимание того, что он вчера сделал, убивало.       Ген догадывался, что Сенку возненавидит его после произошедшего, будет всячески избегать. И окажется прав. Стало настолько горько, что на глазах навернулись слезы. Асагири не понимал, что мог поступить так. Да, виной всему алкоголь, но едва ли его это оправдывало.       — Эй, менталист, ты там живой? — раздался голос Сенку.       Слышать его было столь неожиданно. Гену казалось, что Ишигами больше никогда в жизни не захочет говорить с ним.       Узнай об этой мысли Сенку, он бы покачал головой и сказал, что это полнейший бред. Он не собирался игнорировать Гена. Наоборот, ему хотелось поговорить с ним как можно скорее. Когда Асагири долго не было, он думал даже заглянуть в кусты, но Хром отвлек его.       — А что нам дальше делать? — спросил он.       Благодаря последним событиям, Сенку малость отставил работу на дальний план. Еще одна причина, по которой он не хотел отношений. Если бы не вся эта драма, то Хром бы сейчас не спрашивал, что делать.       — Пока ничего, я скоро подойду, — сказал он.       Наверное, разговор с Геном следовало отложить на вечер, но все же Сенку считал своим долгом, поставить если не точку, то хотя бы запятую, дабы внести ясность в ситуацию.       Асагири по-прежнему не было, тогда Ишигами все же заглянул к нему. Ген сидел на коленях, закрыв лицо ладонями, его плечи дрожали.       — Ты закончил? — спросил Ишигами.       Ген вздрогнул от неожиданности. Он не был готов к тому, что Сенку окликнет его. Асагири нехотя убрал руки от лица и с опаской посмотрел на Ишигами, ожидая увидеть в его взгляде презрение. Однако ничего подобного. Лицо Сенку выражало обеспокоенность, которая стала сильнее, когда он заметил дорожки слез на чужих щеках.       — Что с тобой? — спросил он.       Ишигами понимал, что подобное могло произойти из-за чрезмерного количества выпитого вина, но что-то ему подсказывало, что дело не только в этом.       — Пошли, — сказал Сенку, намекая, что стоит вернуться в хижину и поговорить там, не привлекая к себе внимание жителей деревни.       Ген чисто машинально послушался, и последовал за Ишигами. Но, когда дверь хижины захлопнулась за его спиной, слезы потекли из глаз с новой силой. Асагири набрал в грудь побольше воздуха и начал говорить:       — Сенку… Сенку, прости меня.       Голос дрожал, а сказать еще что-то внятное не получалось из-за всхлипов.       Ишигами растерялся. Он чувствовал себя крайне некомфортно. Хотелось облить Гена ледяной водой, чтобы тот наконец взял себя в руки. Но никакой воды поблизости не оказалось, поэтому Сенку подошел к Асагири, положил руки на его плечи и хорошенько встряхнул.       — Посмотри на меня, — достаточно грубо приказал он.       — Я не хотел, правда… знаю, ты меня никогда не простишь и вообще… я… я…       — Ген!       Асагири вздрогнул, но все же перестал хаотично всхлипывать, хватая ртом воздух.       — Я ни в чем тебя не виню, — серьезно сказал Ишигами, посмотрев Гену прямо в глаза. — Все хорошо. Успокойся.       Гену показалось, что он слышит что-то не то. Не мог Сенку подобное сказать. Однако взгляд алых глаз напротив говорил об обратном. В них и правда не было ничего, что хоть как-то бы напоминало осуждение. Ишигами смотрел на него с теплотой и даже некой заботой. От этого слезы потекли еще сильнее. Асагири никак не мог совладать с ними.       — Но я же поступил ужасно, — попытался возразить Ген. — Ты… ты должен ненавидеть меня!       — Ненавидеть? За то, что ты отсосал мне? — Сенку усмехнулся. — Вроде, за такое принято благодарить.       Ишигами решил, что Ген быстрее придет в себя, если он создаст непринужденную атмосферу. К слову, сработало. Асагири пару раз глубоко вздохнул и вытер лицо. Понадобилось время, чтобы слова Сенку дошли до него. Осознав, что Ишигами не злится, Ген испытал облегчение, но хорошо окончательно так и не стало. Впрочем, неудивительно.       Какое-то время они простояли в тишине. Руки Сенку продолжали лежать на плечах Асагири до тех пор, пока тот не начал дышать ровнее.       — Успокоился? — спросил Ишигами.       Ген неловко кивнул, опуская взгляд в пол.       — Хорошо. Знаешь, я не силен в успокаивании людей, но не переживай, реально. Я не злюсь на тебя за вчерашнее, но нам все еще надо поговорить. Твоя рука, что с ней?       Ген было открыл рот, желая сказать что-нибудь про то, что случайно поцарапался об колючее растение, но Сенку его перебил:       — Не теперь. Вечером поговорим. Сейчас иди позавтракай и отдохни, а мне надо поработать.       Ген согласился, понимая, что ему действительно стоит поспать еще немного, чтобы головная боль прошла.       — Только, — Ишигами запнулся, — не делай никаких глупостей. Просто спокойно дождись вечера, ладно?       Асагири вновь кивнул.       Сенку не знал, почему поступил так, все произошло как-то неосознанно. Он наклонился к Асагири и легонько поцеловал его в щеку, будто желая подтвердить, что все правда будет хорошо.