Свет Шарлотты

— Эван! — кричу я. — Ты здесь?! Из соседней комнаты слышатся странные звуки, затем оттуда выбегает последний Афтон. Еще по дороге до гаража я понял, в чью кровь наступил в кладовой. Уильям умер. Эван остался совсем один. Мне было неприятно от этой мысли, последний Афтон стал чем-то похож на меня. Мне даже стало его жаль. — Майкл? — я почувствовал страх и удивление в Эване, хотя по нему было видно. — А где отец? Его арестовали? Мне придется ему рассказать. — Эван. Уильям не арестован, — трудно говорить о таком. За три дня Эван лишился своей семьи, и во многом благодаря мне. Я знаю, что не заплачу, но в горле уже сформировался неприятный комок. — Тогда где он? Задержался? — Нет. Прости меня, — почему я чувствую горечь утраты? Они мне были чужими людьми, даже врагами. Почему же так трудно говорить? — Твой отец… — Что? — он не понимал. Или отказывался понимать. — Твой отец мертв, — вот и оно. Каменное лицо Уильяма. Те же эмоции. Та же энергия. Элизабет. Эван любил отца, хотя тот им не особо дорожил. — Мне жаль. Эван смотрел в мои глаза, вывернул наизнанку мою душу. Затем он молча ушел обратно в комнату. Я не стану его тревожить. Ему нужно побыть одному. Я займусь своими делами. Я сажусь в кресло и открываю наконец своё наследство. Два шприца. Ремнант. Я чувствую тебя. «Никогда не используйте его в злых целях. Джон Ринн». Отец. Прости меня. Я не могу. Его зов слишком силён. Полупесок. Начнем же. Освобождаю грудную клетку от мешавшей одежды. Хух. Резким движением руки вонзаю в себя шприц. Жму на поршень. Через мгновение отбрасываю шприц в сторону. Нечеловеческая боль. Агония смерти. Боли. Ужаса. Ярости. Все эти эмоции сменяли друг друга, смешивались воедино, усиливались. В попытке встать на ноги, я падаю на колени. Силы покидают меня. Опираюсь на руки. Перед глазами темная пелена. Проскальзывают события прошедших дней. Фредбер. Я вновь вижу обезображенное лицо именинника. Кассеты. Смерть моих родителей. Малышка Элизабет. Я снова вижу её смерть, ужас на её лице, её пронзительный крик. Я вижу Чарли. Я не должен был так с ней обращаться. Прости меня. Не могу больше дышать. Воздух закончился. Кажется, это конец. *БА-ДАМ* Воздух. Какой же он приятный на вкус. Пелена перед глазами рассеялась. Я замечаю на полу перед собой ножку стула и пару щепок. Надо мной стоит Эван со сломанным стулом. Уже вторым за эти два дня. — На тебя мебели не напасешься,— Эван будто резко повзрослел, он выглядел лет на 5-7 старше. — Спасибо, — удар стулом был болезненным, но действенным. Он спас меня, наверное. Я осмотрел Эвана. — Что это на тебе? — вместо привычной красной футболки на нем сидели белая рубашка и фиолетовый пиджак. На месте серых шорт были черные брюки. Кроссовки были заменены на туфли. — Это всё отцовское, — задумчиво ответил Эван. — Я обязан их носить. — Ясно. Как долго я…был в таком состоянии? — Без понятия. Когда я вышел из комнаты ты уже барахтался. — Да уж, — «барахтался». Смешно. Я почувствовал прилив энергии. Ремнант прижился. Первые мои мысли — синтез. На месте темного сгустка появился черный шар идеальной формы. Я немного опешил от увиденного и разорвал связь. Но шар не рассеялся. Он просто упал на пол и покатился. — Ого, — удивился Эван. — Сам в шоке, — выдохнул я. Это было впервые. Похоже, первый шприц отвечал за материю. Полупесок. Надо рассеять шар, мало ли… Беру его в руки. При повторном контакте с ремнантом шар быстро потерял свою форму и растворился. Я подумал про второй шприц. Нет, мне нужно набраться сил. — Действуй! Я посмотрел на Эвана. Тот стоял ко мне спиной и смотрел на стену, которая была увешана картинами в рамках. Среди них я заметил детские рисунки. Похоже, это галерея семьи Афтонов. — Майкл, — Это не Эван…какого черта? — Вколи второй шприц. Голос внутри меня.