Солнце в платяном шкафу

Ёнджун ни капли не удивился, когда Джей с самого утра запрыгнул через окно с арбузом, что по размерам в два, а то и в три раза превосходил его голову. Удивительно, но сегодня Пак даже не отрицал, что украл ягоду на одном из местных рынков, пока продавец отвлекся, и помчался, куда глаза глядят. Конечно, другу потом влетит, ведь городишко у них маленький, и кто-нибудь да точно видел бесстыжего Пак Джея, бегающего по улицам, что есть силы, с арбузом в руках. Засахаренная, ягода так и хотела, чтобы Ёнджун поскорее съел её. Чхве посчитал, что пока младший брат где-то тусуется во дворе, нужно поскорее умять всё до последней косточки. — Ты ничего не забыл? – с полным ртом спросил Джей, чуть ли не давясь. Сок стекал по подбородку и ладоням прямо на кровать Джуна, но Джея это, честно сказать, мало волновало. — Точно, — Чхве поднялся, всё ещё продолжая жевать. Медленно подошёл к шкафу, который прошлым летом обклеил всеми возможными плакатами прямиком с барахолки. А ведь Джун так долго торговался, чтобы сбили цену! А теперь его шкаф – это буквально самое яркое пятно в этой небольшой комнатке. Отодвинув вешалки в сторону, Ёнджун залез внутрь и, подковыряв пальцем щель возле штанги, вытянул тайник. Ёнджун вложил в него из кармана пару десятков вон – скудная зарплата, которую он получил на работе. Признаться честно, производство мебели его мало чем привлекало, но это единственное место во всем городе, где его хотя бы согласились взять. Остальные места, которые рассматривал парень, сразу отказались принять восемнадцатилетнего парнишку без опыта. На нынешнем месте работы Ёнджун хотя бы сумел сделать себе шкаф по собственным параметрам: не слишком высокий и широкий, с резными дверцами и достаточно глубокий, чтобы в нем могло поместиться несколько людей. Он настрого приказал младшему брату, Хансолю, чтобы и близко к шкафу не приближался. Какое-то время младший психовал, так что Ёнджуну даже пришлось повесить на предмет мебели замок, что выглядело достаточно глупо (даже Джей поржал), но Чхве ничего не мог с собой поделать. Он оберегал свой тайник с накопленными деньгами. С деньгами, которые помогут ему навсегда уехать отсюда, с этого затхлого города, в Сеул, в сердце Кореи. Каждый день, только открывая глаза после пятичасового сна, Ёнджун понимал, что не может оставаться здесь больше ни минуты. Он верил, что после школы всё закончится, и он уедет. Или, как вариант, который предложил Джей, школу можно вообще не заканчивать. Пак вспомнил про своего давнего друга из средней школы, Ли Феликса с россыпью золотых, прожжённых солнцем, веснушек, который уехал в Австралию, и теперь живёт себе припеваючи. Ёнджун мало верил, что буквально без ничего он сможет уехать в другую страну и сумеет там обжиться, но Сеул – это не Австралия, про которую он мало что знал, так как чаще всего либо спал, либо прогуливал уроки географии. Родителям про свой переезд Джун рассказывать не решился: не поймут. Для отца с матерью этот город значит намного больше, чем для их старшего сына. Несколько поколений их семьи корнями приросли к этому дому, который отец собственными руками реставрировал, чинил крышу раз в год, вместе с матерью ухаживал за небольшим садиком, что раскинулся на заднем дворе. Единственный, с кем Джун сразу же поделился своим необъяснимым желанием уехать, стал Джей. Семья Пака была достаточно богатой, чтобы переехать в любой момент, но почему-то всё ещё оставалась здесь и всё ещё водила дружбу с их семьей. Иногда Ёнджун казалось, что эта связь между их семьями сохранится ещё на множество поколений. У Пак Джея хоть и были свои тараканы в голове (например, он попросил не использовать его настоящее имя, выбрав вместо этого псевдоним), но парень отлично понимал Джуна, а это многого стоило. — Много набралось? – поинтересовался Джей, обгрызая корочку арбуза. — Всё ещё недостаточно. Как только наберу нужную сумму – уеду сразу же, — Ёнджун устало вздохнул, пятерней проводя по взъерошенным светлым волосам. Не так давно Джей откуда-то притащил осветлитель для волос, так что первый делом, не раздумывая, покрасил другу волосы, а потом ещё ржал чуть ли не до потери пульса, что волосы у Джуна из светло-русых превратились в рыжие. Слава богу, после второго осветления волосы хоть отдаленно начали напоминать блонд, иначе бы Джуну до конца жизни пришлось ходить в парике. Хансоль, этот мелкий ублюдыш, долго подкалывал брата, пока не получил нагоняй от матери. Она, уж если правду говорить, тоже в восторге не была от прически сына, но виду не подала. Ёнджуну всего лишь несколько недель пришлось проходить в странной соломенной шляпе, которую мать достала где-то из закоулков гардероба своей бабушки. Ёнджун видел, как Джей и Хансоль каждый раз чуть ли от смеха не надрывались, глядя на него, но если первому это ещё могло сойти с рук, то Хансолю приходилось держаться на расстоянии. Как-то на занятиях в школе Джуну сказали, что нужно визуализировать всё, что хочешь получить, вплоть до мельчайших подробностей. И Джун представил. Представил, как осваивается в Сеуле, как в первое время снимает квартиру, а потом уже заводит собственное жилье. Представил, как зарабатывает хорошие деньги, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь, и как проводит вечера с Джеем за банками самого вкусного пива во всей столице. Это всё казалось призрачной мечтой, что мелькала где-то на периферии зрения, и к которой Ёнджун никак не мог прикоснуться. — Чону договорился с местным клубом, — внезапно сказал Джей. – Ты придёшь? Там вся молодежь сегодня собирается. Говорят, Ким Чону пришлось изрядно попотеть, чтобы выбить это место на сегодняшний вечер. Ёнджун специально сделал вид, что задумался, чтобы сильнее побесить Джея. Конечно, Чхве Ёнджун любил тусовки так же сильно, как и бесплатную выпивку, а этих двух вещей в их городе почти не сыскать. Два раза он даже гонял с одноклассниками Джея в соседний город, чтобы развлечься, правда, потратил на это почти все свои карманные, поэтому днём позже ему пришлось искать работу. — Ты ещё спрашиваешь, — хмыкнул Джун, плюхаясь на кровать и с жадностью откусывая большой кусок арбуза прямо с косточками. Он очень торопился съесть всё до прихода Хансоля, чтобы этот мелкий гадёныш ничего не получил. Ёнджун и сам не знал, почему испытывал такую неприязнь к младшему брату. Хансоль хоть и был доставучим и постоянно совал свой нос, куда не надо, но и Ёнджун никогда не исполняет обязанности старшего брата. Они всего лишь два незнакомца, носящие одну фамилию и живущие под одной крышей. Так они с Джеем просидели ещё несколько часов, напевая песни, которые, по их скромному мнению, будут играть на дискотеке из магнитофона, который притащит Чону с лучшим другом, Доёном. Ёнджун не особо общался с ними: как-то не довелось раззнакомиться. Зато Джей знал всех в городе, поэтому везде чувствовал себя в своей тарелке. Хансоль заглянул в комнату, подозрительно сузил глаза, будто бы почувствовал арбуз, который друзья умяли за считанные минуты, испустил пару издевательских шуток в адрес брата и почти получил кулаком в лицо от Джея. Стоило Ёнджуну остаться одному, как парень сразу же залез в шкаф и сгреб всю одежду на кровать. Модником Джуна не назвать, но вещи он всегда выбирал качественные. Здесь и льняные рубашки в клетку, купленные в секонд-хенде специально для летних вечеров, и вельветовые коричневые брюки, которые идеально сочитались с кроссовками, что семья Джея подарила парню на день рождения. Ёнджун натянул белоснежную футболку, накинул джинсовую рубашку и немного растрепал волосы пальцами, чтобы смотрелось непринуждённо и небрежно, будто он только что выбежал из дома, а не выбирал полчаса, что надеть. Ёнджуна нельзя было назвать сильным красавцем, в отличие от того же Чону с миловидной внешностью. Ёнджун определенно был красив с его лисьими глазами и пухлыми губами цвета спелого персика. Длинные ресницы, что при свете лампы отбрасывали тени на лицо, делали парня более привлекательным. Джун распахнул окно, вдыхая свежий воздух. Летний вечер всегда ощущался по-другому, как-то особенно. Он видел, как в доме напротив зажёгся свет и кто-то уже готовил ужин. Слышал стрекот кузнечиков за окном и музыку ветра. Занавески колыхались в такт, в то время как пальцы Ёнджуна стучали по подоконнику. Он представлял, как Джей выбирает из груды своих фирменных вещей, в чем сегодня будет кадрить девчонок. Вероятно, он уже одолжил пасту для волос у матери и теперь засел у зеркала, пытаясь красиво уложить непослушные волосы. Если беспорядок на голове Джуна ещё мог выглядеть подобающе и даже в какой-то степени мило, то волосы Джея без стоящей укладки были похожи на луковицу. Ёнджун засмеялся, вспоминая сонное лицо Джея и волосы, которые, как сам сказал Джей, «тянулись к солнышку». — И кто теперь самый красивый парень, Пак Джей? — Не буду лукавить, если назову свое имя, — послышался голос откуда-то с улицы, заставляя Джуна подпрыгнуть на месте. Вот из-под окна показалась темная макушка, а потом и смуглое от горячего солнца лицо парня. На его сладком, как засахаренные ягоды клубники, лице играло любопытство, смешанное с азартом. Темные глаза смотрели прямо на Чхве, а уголок губ поднялся вверх. На незнакомце болтались темные широкие штаны и такая же широкая майка. На тонких запястьях поблескивали самодельные фенечки и браслеты из морских ракушек. Ещё ни разу Джун не видел этого парня, как и не видел кого-то, кроме Джея, кто бы так одевался: слишком расслабленно. Если одежда Джея кричала о том, что он богач, то одежда незнакомца, хоть и была самой повседневной, но стоила явно недёшево. – Испугался? Я приехал недавно, поэтому заблудился. — Так ты не отсюда? – только и смог выдавить из себя Ёнджун. Не часто встретишь богатеньких подростков, которые приезжают в их глушь. — Да, — кивнул парень и, осмотрев Джуна, спросил: — Ты тоже собираешься идти на ту вечеринку? Ёнджун всё ещё смотрел на парня сверху вниз, не понимая, чего тот добивается. Он походил на проросший цветок, который только пустил корни в очерствевшей земле. — Ты тоже идёшь? Брюнет хмыкнул, подходя ближе к окну и кладя на подоконник локти, вторгаясь в личное пространство Ёнджуна. Чхве опешил, но не отошёл. Незнакомец склонил голову вправо, хлопая ресницами. — Меня зовут Бомгю. Чхве Бомгю . Назовешь свое имя, раз уж я забрел сюда? — Ёнджун, — видя, как Бомгю всё продолжает глазеть на него, Джун добавил: — Чхве Ёнджун. И да, я собираюсь идти, поэтому закрою окно прямо сейчас. Бомгю подождал минуту, убрал руки и завернул за угол. Ёнджун в растерянности высунулся из окна, искал парня взглядом, а потом, вздохнув, захлопнул ставни. И что это он надумал? Этот Чхве Бомгю совсем запутал его. Появился из ниоткуда, ничего не объяснил, а потом и испарился, также не сказав ни слова. «Наверное, это и к лучшему», — думал Джун, выбегая в коридор. Часовая стрелка минула восемь часов, и парень немного опаздывал. Скорее всего Джей либо ждал его, ковыряя носком кроссовка асфальт, либо заигрывал с очередной девушкой в мини-юбке. Взгляд Джея чаще скользил по длинным обнаженным ногам, чем по страницам учебника математики. Когда Ёнджун открыл входную дверь, Бомгю уже сидел спиной к нему на ступеньках. Парень жевал травинку, мечтательно смотря на полоску горизонта, скрытого за домами. Когда Бомгю повернулся, его лицо сияло в лучах заходящего солнца. Несколько веснушек проглядывали на носу, а темно-карие глаза напоминали плитку горького шоколада. — Хочешь присесть? – спросил Гю, хлопая по месту рядом с собой. «Хочешь остаться?» Ёнджун опаздывал на полчаса. Джей прибьет его при первой возможности, если только не променяет лучшего друга на женскую грудь. Парень спрятал руки в карманах джинсов. Ёнджун присел на просевшие ступеньки.