Солнце в платяном шкафу

Ёнджун забыл о том, как ввалился в дом, упал на кровать с до ужаса глупой улыбкой, успел только снять кроссовки прежде, чем отрубиться. Мать снова открыла занавески с самого утра, и настойчивые лучи солнца врезались в лицо парня, заставляя проснуться. Он перевернулся на живот, зажал подушку двумя руками над головой, когда понял, что в кровати вовсе не один. Разлепил глаза и, узнав пьяную рожу Джея, отвернулся на другую сторону. В отличие от кровати Бомгю кровать Джуна была двуспальной и с лёгкостью могла вместить двух человек. Джун застонал, поднялся с кровати и поплелся в ванную. Сегодня в доме было необычайно тихо: родители уже были на работе, а мелкий ублюдыш Хансоль где-то тусовался со своими дружками. На кухонном столе Джуна ждала тарелка супа от похмелья и записка от матери, в которой говорилось, чтобы он немедленно покормил им Джея. Да уж, порой его мать была слишком заботливой. Ёнджун крикнул другу вставать, а сам на скорую руку приготовил завтрак: пожарил яйца и заварил какой-то чай на травах – единственное, что нашел в шкафу. — Так и почему ты вчера не пришел? – спросил Джей, выпивая суп прямо из тарелки. Джун взглянул на волосы Пака, которые застыли в ужасном беспорядке после сна, и с трудом сдержал смешок. – Вообще-то, там был много классных девчонок. — И почему же ты проснулся тогда со мной, а не с одной из них? — Ты что, Джун-а, я же джентльмен. Сначала свидание, потом первый поцелуй, а потом уже всё остальное. Ёнджун со всей серьёзностью на лице, насколько был способен, взглянул на Джея. — Тогда почему мы пропустили все эти стадии? — Да иди ты к черту! – заорал Джей, приподнимаясь с места и направляясь в сторону Ёнджуна. Тот оставил кружку с отвратительным чаем, больше напоминавший отраву, и выбежал босиком во двор, смеясь во всё горло. — Пак Джей, даже не думай меня убивать! Кто тогда принесет тебе тарелку супчика в постель после очередного запоя? – кричал Джун, надрываясь от смеха, пока Джей бежал позади. Они выбежали в садик, на задний двор, и Ёнджун старался не наступать на клумбы, лавируя между цветами. – Даже не думай... Закончить он не успел: прямо перед ним стоял Бомгю. Тот самый Чхве Бомгю, который вчера касался его лица, проводил до дома, провел с ним вечер. Бомгю спрятал руки в карманах джинсов, на запястьях снова поблескивали браслеты. Обыкновенная белая футболка покрывала тело, контрастируя с тёмными волосами парня. Ёнджун остановился, на лице застыл немой вопрос, когда откуда не возьмись за спиной появился Джей и, замахнувшись, дал Джуну сильную оплеуху. — Еще одна такая шуточка – и ты покойник. Даже не думай шутить так в компании друзей. Эй, а ты ещё кто?.. Только Джун видел Бомгю напротив, как сейчас парень оказался перед ним, заслоняя его от Джея, и замахиваясь со всей силы. Пак услышал свист, не успел сообразить и закрыл лицо руками, от неожиданности растерявшись. Вот же мелкий!.. Пак приготовился к худшему, когда ладонь Бомгю с грохотом приземлилась на плечо Джея, заставляя того подпрыгнуть. Он открыл глаза и с удивлением уставился на Чхве. — Бомгю... — начал Ёнджун. — У нас в Сеуле так принято здороваться, — объяснил Бомгю, сжимая пальцы на плече Пака. Лицо исказила перекосившаяся улыбка, больше смахивающая на гримасу. – Я друг Ёнджуна. Не оставишь нас? Кажется, тебе уже надо идти, да? Джей переводил взгляд с Бомгю на Ёнджуна, ничего не понимая. Плечо жгло от сильного удара, которым вполне можно было и с ног свалить, не занимайся Джей в спортзале. Бомгю не выглядел крепким — скорее, типичный дистрофик, но силой обладал отменной. Джей что-то промямлил, кинул на друга убийственный взгляд и ушел, массируя ушибленное место. Бомгю с беспокойством взглянул на Джуна. — Ты в порядке? — Со мной всё нормально, но ты что здесь делаешь? Кажется, интонация Ёнджуна задела Гю, потому что он затих, посмотрел куда-то за спину парня и только потом ответил: — Я думал, вчера ты хотел встретиться. Извини, я... Мне казалось, что тебе было неприятно. И мне жаль за мое поведение. Наверное, он твой друг и у вас это в порядке вещей. Ёнджун тронул Чхве за плечо. Тот проследил за его рукой и выдохнул. Всё в порядке. Всё нормально. — Тогда...Э-э-э...Ты хотел заняться чем-то конкретным? – Ёнджун запустил пятерню в светлые волосы, неловко откашлявшись. На нём всё ещё была помятая одежда, в которой он сразу же вчера завалился на кровать. Чхве благодарил высшие силы за то, что успел хотя бы умыться и зубы почистить прежде, чем встретиться с Бомгю. Теперь его чёлка без какой-либо укладки ниспадала на лоб. Бомгю ещё показалось, что волосы Джуна такие мягкие и пушистые, что сравнимы разве что с облаком или с сахарной ватой. — Я хотел показать тебе одно место. Ёнджун невозмутимо вычерчивал круги носком кроссовка. Его родной город – шкаф ручной работы, который он знал от и до. Каждая тропинка в лесу, каждый камень на детской площадке, каждый прилавок в магазине – всё подверглось тщательному исследованию. Ёнджун так сильно не любил однотипные места, что старался, лез изо всех сил, чтобы найти себе новое развлечение. А сейчас Бомгю говорит, что хочет показать ему что-то, и Ёнджун старался скрыть глуповатую улыбочку, что так и норовила появиться на сонном лице. Бомгю улыбнулся: так легко и будто совсем по-детски, как-то лукаво. Они миновали дом Ёнджуна, оставив Джея позади. Проходили такие же деревянные дома с небольшими садиками – все как на подбор, выстроенные по одному шаблону. За одним из таких домов виднелся переулок, куда парни и свернули. Между возведенными стенами виднелись кроны деревьев, высоких лип и клёнов, шелестевшие листвой. Здесь ощущалась прохлада, а вдалеке и вовсе слышалось пение птиц. Проход оказался узким, поэтому идти пришлось по-одному, друг за другом. Бомгю шёл впереди, спрятав руки в карманах. Так Ёнджун уже не слышал звон браслетов, зато сумел разглядеть бисеринки пота на шее парня – так близко они держались. Ёнджун снял измятую рубашку, перекинув её через руку, когда они наконец вышли к небольшому футбольному полю. Ёнджун узнал очертания школы, увидел и посаженные цветы на клумбах, но так и не понял, что именно ему так хотел показать парень. Чхве очень надеялся, что Бомгю не пытался затащить его в здание школы, усадить за парту и с умным видом рассказывать о звездных материях. Может быть, Ёнджун и был бы не против, если бы ему пытался объяснить это Бомгю, но сейчас об этом думать он точно не хотел. Они пересекли поле в полной тишине. На периферии зрения мелькали силуэты детей с футбольным мячом. Ёнджун вспомнил себя на их месте несколько лет назад. Вспомнил и то, как Джей по чистой случайности зарядил ему со всей силы между ног, а Чхве не мог сдержать слёз. Тогда Хансоль долго смеялся, пока Ёнджун держал лёд у паха, пытаясь прийти в себя и сглатывая горячие слёзы. За полем начиналась цепочка таких же домов, в котором жил Ёнджун и его соседи, но Бомгю упрямо продолжал идти. Пару поворотов, несколько тяжёлых вздохов – и они вышли на открытую поляну, что вся заросла высокой травой и растениями. Они напоминали вырезанный шиповник на ножках комода в комнате Бомгю, обвиваясь вокруг полуразрушенного на первый взгляд строения. Место, к которому привёл его парень, оказалось заброшенной оранжереей, которой, на первый взгляд, не пользовались уже несколько десятков лет. Стекла сверху разбиты, но внутри стоял спертый, невыносимый воздух. Вокруг стенок вились стебли винограда, на перетоптанной земле виднелись саженцы безымянных растений. Сквозь разбитую крышу лился солнечный свет, озаряя когда-то красивое место. В конце оранжереи виднелось пару досок – остались с прошлого визита. Ёнджун плюхнулся на одну из них, положил рубашку рядом и вытянул ноги, совсем не боясь испачкать любимые штаны. Старая плитка облупилась, но всё ещё выглядела достаточно приемлемо, чтобы по ней можно было передвигаться. Длинные ряды, по периметру которых росли различные виды растений, названия которых Ёнджун точно не знал, простирались на несколько десятков метров. Сама оранжерея казалась бесконечной, пропитанной терпким ароматом мускуса и гнили. Ёнджун поднял руку, сквозь пальцы ловя на лицо солнечных зайчиков. Сейчас он был окружён бесконечными листьями и ветвями, что завивались и вились за спиной. — Когда-то это место и правда было волшебным, — признался Бомгю, присаживаясь рядом и отрывая с неизвестного цветка лепесток. Дожди шли не так часто, и на листьях давно проступили коричнево-рыжие пятна, заставляя их сморщиться. Одно движение рукой – и листок в ладони Гю рассыпется с громким хрустом. — Я никогда не был здесь до этого. Как ты узнал о ней? Мне бы хотелось посмотреть на оранжерею до того, как она превратилась вот в это. — Моя бабушка очень любит цветы. Очень любит, — на этих словах Бомгю слегка ухмыльнулся. – Мне было пять, стояла ранняя весна, и мы пошли за цветами. Тогда ещё они на базаре продавались, и мы ходили туда чуть ли не каждый день. Нарциссы, пионы, розовые розы... Их было не счесть! А однажды бабушка привела меня сюда, в оранжерею. Я не помню точно, что почувствовал при взгляде на это строение. Помню только, что оно было чертовски высокое и ужасно душное внутри, — Бомгю хмыкнул, а вместе с ним и Джун, всё это время внимательно смотревший на парня. – Мы приходили сюда снова и снова: меня будто что-то тянуло. Бабушка шутила, что я стану цветочным мальчиком и прирасту к земле, как один из тех красивых цветов. — И когда оранжерея превратилась разруху? Сквозь рассказ Бомгю Ёнджун видел это место глазами парня. Видел и ребристый свет, отражавшийся в стеклах, и душистые цветы с бархатными листьями, и прочную ветвь винограда, что своеобразным узором обвила деревянные балки. Видел и маленького Бомгю с такими же большими глазами и неподдельным чувством восторга от увиденной картины. — Я не знаю, — просто пожал плечами Чхве. – Я знаю, как уехал домой, не приезжал несколько лет подряд, а прошлым летом решил заглянуть сюда. Думал, что всё осталось как прежде, но вещи меняются. Ничего не остаётся больше как раньше. Бомгю смотрел вперёд, не решаясь повернуться и взглянуть на Джуна. Тот и не просил. Наблюдал, как через разбитое стекло ветер колыхал волосы Чхве, ласкал ресницы и перепрыгивал через пальцы. Та ужасная сухость, захватившая тело Ёнджуна, начала отпускать. Он снова оглянулся, будто бы пытаясь запомнить каждую деталь, чтобы представлять перед сном, а потом внезапно спросил: — Расскажи мне про Сеул. Расскажи про людей, про жизнь, про воздух. Я собираюсь уехать при первой же возможности, когда накоплю достаточно денег. Хочу знать, к чему мне готовится. Конечно, Ёнджун видел Сеул. Конечно, он даже там бывал несколько раз на рождественские праздники. Даже получил открытку от Джея с изображением Сеульской телестанции, которую хранил как зеницу Ока в выдвижном ящике стола. Но одно дело – смотреть со стороны и совсем другое – узнать у человека, чья жизнь прошла в этом городе. — В Сеуле... холодно зимой и жарко летом, — начал Бомгю, за что получил пинок локтем. – Ладно, там на самом деле не так уж и холодно. Я даже не знаю, как описывать его. Что ты хочешь услышать? Что это прекрасное место для реализации своих возможностей? Может быть, да. Но все, кто так или иначе норовит уехать, в итоге возвращаются назад, домой, к истокам. Сеул – это просто место. Просто город со своими больницами, заправками и магазинами. И в нем тоже есть оранжереи, наверное. Не знаю, я больше ни в каких не бывал. Не хочу сравнивать. — Я всё равно уеду, — упрямо гнул свою линию Джун. Он приподнялся на локтях и смотрел вверх, считая трещины на уцелевших стёклах. – Тебе не понять: ты родился в этом городе для реализации возможностей. Я никто, если останусь здесь. У меня буквально не будет выбора и глотка воздуха, чтобы жить так, как я хочу. Бомгю фыркнул, заставляя Ёнджуна перевести на него взгляд. — Думаешь, там тебя встретят с распростёртыми объятиями? Здесь у тебя дом, семья и даже друг есть, — он сморщился, вспоминая о Джее. – А что там? Ты один. Так чем это лучше? — Ты не понимаешь, — блеснул глазами Джун, — я и так один. А всё остальное – просто формальность.

***

Джей так и не понял, когда всё пошло не так. Может быть, когда впервые провалил тест по корейскому, или поцеловал девчонку возле клуба, опуская руку ей на задницу, прямо на глазах её же родителей. А может быть всё началось с Чхве Ёнджуна, знакомство с которым стояло перед глазами Джея как туманная пелена. Джею не требовалось время, чтобы узнать Ёнджуна. Как и не требовалось время, чтобы назвать его своим лучшим другом. Пак Джей, богатенький мальчишка с привилегиями в этом крохотном городке, незаметной точке где-то на карте, выбрал в друзья какого-то Чхве Ёнджуна. Друг особо не отличался ни умом, ни физической силой, так что в первое время Джей даже чувствовал себя неловко. Ёнджун стеснялся, мог молчать часами, а потом промямлить одно слово и снова замолчать. Джею оставалось разговаривать самим с собой, надеясь, что мальчик захочет присоединиться. Пак знал, что их родители дружили с закадычных времён. Знал, что мать Ёнджуна любила его как своего третьего сына. Джей также знал, что и его отец испытывает к другу такие же теплые родительские чувства. На двоих у них было по четыре родителя, крепкая дружба сквозь года и надоедливый Хансоль, которого так и хотелось запереть на недельку в пыльном чулане с тарелкой кошачьего корма. Джей и не помнил, когда их связь стала настолько прочной, что Пак раскрыл ему свои самые тайные желания одним снежным зимним вечером. Они сидели в шкафу, открыв дверцы, ели кимчи, приготовленное матерью Джуна, и наблюдали за снегопадом за окном. «Я слышал, как Ким Чону составил список своих тайных желаний, — начал Джей. Сегодня на нем был новенький шерстяной свитер и теплые вязаные носки. Ёнджун же сидел в трикотажной кофте с горлом и темно-синем кардигане. – Я тоже решил написать свой». «Валяй». Джей тогда ещё прочистил горло для пущего эффекта и зачитал: «Хочу не ночевать дома две ночи. Хочу выпить батин ликёр. Хочу потрогать сиськи Ан Юджин из параллельного класса. Хочу узнать наконец, чей член больше: мой или Чону. Хочу...». «Стой-стой, — остановил его Джун, вырывая исписанный лист бумаги корявым почерком и пробегаясь по нему беглым взглядом. – Это что, правда твои тайные желания? Сиськи? Член Чону? Ты бы ему ещё отсосать захотел, ей богу». Джей зарделся, вырывая листок и пряча его в карман брюк. Вот же чертов Чхве Ёнджун! А ведь ещё другом зовётся! Да, они не были похожи как две капли воды. В отличие от Ёнджуна у Джея не было даже малейшего представления о том, как он хочет жить после школы, в каком направлении собирается двигаться. Джей знал, что благодаря финансам родителей для него открыты любые двери, но какими-то особыми знаниями и прилежностью, чтобы поступить в престижный университет, он не обладал. В какой-то мере Пак завидовал стремлению Ёнджуна уехать. Может быть, он готов был поехать с ним в Сеул и обосноваться там хотя бы на некоторое время, пока не соберёт мысли в кучу. В голове Пака раз за разом всплывали все совместные воспоминания, пока он провожал удаляющихся Бомгю и Ёнджуна взглядом. Ушибленное место всё ещё побаливало, а злость накапливалась в груди. Да как этот мелкий только посмел его тронуть? Как посмел так неформально разговаривать и при этом ещё в глаза смотреть? Джей стоял в комнате Джуна, до побеления пальцев держался за стену, чтобы не взорваться от злости. Его трясло, ужасно трясло. — Ты снова здесь, — послышался позади туповатый голос Хансоля. Четырнадцатилетний мальчишка без стука ворвался в комнату старшего брата, столкнулся взглядом с Джеем и ухмыльнулся. «Черта с два, — пронеслось в голове Пака, — эти двое совершенно не похожи». Первое время Джей даже думал, что Хансоля подкинули: настолько он не вписывался в доброжелательную и гостеприимную семью Чхве. – Снова бросили? — Следи за языком, — рявкнул Пак, но Хансоля это лишь позабавило. Казалось, он специально провоцировал парня, наслаждаясь его реакцией. — Ёнджун же тебя снова променял на кого-то другого. Кажется, в клуб вчера он тоже не пришёл: я тебя видел. Ты стоял у входа с щенячьими глазками, будто вот-вот расплачешься. И сейчас его тоже нет, угадал? Джей сорвался с места, но младший поднял руки вверх, нахально ухмыляясь. — Спокойно, Джей-хён. Просто это всегда было очевидно: Ёнджуну ты не нужен. Ты просто лишний. Я вообще сомневаюсь, что ему кто-то нужен... — Завали!.. Хансоль ушёл, оставляя после себя волну звонкого душного смеха. Джей обрушил на стол кулаки, застыл в гримасе, тяжело дыша. На шее выступила венка. Содержимое стола с грохотом подпрыгнуло, но Паку было глубоко наплевать. Что значит, что Ёнджуну никто не нужен? Разве бывает такое, что человеку не нужен человек рядом с собой? Да и как после стольких лет дружбы с его старшим братом Хансоль смог ляпнуть такую чушь? Джей зашелся в истерическом смехе. Тогда кто же, по его мнению, нужен Чхве Ёнджуну? Кто его лучший друг? Кто это? Перед глазами предстало лицо Бомгю, хлопающего его по плечу. Совершенно новое, незнакомое лицо. Джей плотно сжал челюсть. Всё пошло не так с самого начала. Пак Джей просто не умел жить по-другому.