Солнце в платяном шкафу

Ёнджун не думал, что рабочий день может настолько затянуться. Уже битый час Джун не мог сосредоточиться, вечно вздыхал и цокал языком. Ещё никогда в жизни ему так сильно не хотелось уйти с работы пораньше, но он знал, что тогда денег не получит. В его контракте было черным по белому прописано, что парень должен отработать все часы и уйти домой не минутой ранее. Сейчас, полируя кусок дерева, который в будущем послужит основой для сотого шкафа или тумбочки, Джун представлял, как добавит большую часть зарплаты к остальным накопленным деньгам там, в тайнике в шкафу, а остальное пустит на карманные. Интересно, Бомгю сильно удивится, когда увидит, сколько денег ему уже удалось скопить? Бомгю. Ёнджун представлял, что он снова появится перед ним так же неожиданно, как и тогда во дворе дома. Представлял, как тот улыбнется, снова скажет что-то умное и они отправятся в оранжерею. Ёнджун обливался потом – сегодня снова слишком жарко, — но продолжал отрывать голову от работы, высматривая Бомгю на горизонте. Да глупости! Он ведь даже не знает, где Чхве работает. Когда часы пробили девять, Ёнджун снял защитные очки, а с ними и перчатки, которые покрылись следами от краски. В некоторых местах виднелись занозы, поэтому Джун аккуратно, чтобы не задеть, закинул их на специальную полку, выделенную для работников, с остальными вещами: очками и рабочей курткой. По пути на улицу он встретил хёнов – ребят чуть старше его, которым тоже срочно нужны деньги, — и, отсалютовав им, побрёл к выходу. Из-за жары день выдался сложным и ужасно длинным, поэтому Ёнджун мечтал о том, как плюхнется на кровать, свесив ноги. Родители и Хансоль уехали в соседний город на какую-то ярмарку и вернутся лишь завтра, так что хотя бы этой ночью Джун сможет выспаться, зная, что мать не поднимет его сразу с рассветом. Ёнджун присвистывал что-то на ходу – мелодию, услышанную когда-то на радио, — и думал, стоит ли сегодня позвать к себе Джея. После стычки с Бомгю друг даже не зашёл к нему, поэтому Джун слегка напрягся. Конечно, Джея задела эта ситуация: он не терпел незнакомцев и предпочитал всё держать под контролем, но Бомгю был не из тех, кто будет молчать в тряпочку, по крайней мере, Ёнджун так думал. Джун уже искал ключи от дома, когда его взгляд поймал знакомый силуэт – и сердце пропустило удар. Бомгю, растрёпанный Бомгю, вспотевший от жары Бомгю, такой красивый Бомгю, сидел на ступеньках дома, облокотившись локтями на колени. Рядом с ним стоял пакет, доверху наполненный продуктами. Услышав шаги, он сперва поднял голову, расплылся в нежной улыбке и лишь потом поднялся сам. Ёнджун не решался сдвинуться с места. Всё, о чем он думал весь день, — это приход Бомгю, но сейчас, глядя на парня, он даже не мог шевельнуться. Он правда сейчас здесь? Но почему? Зачем пришел? И зачем ему этот… — Я подумал, что совместный ужин – это отличная идея. Я не умею готовить, но у бабушки в библиотеке нашлось несколько кулинарных книг, так что я решил рискнуть. Зайдём внутрь? …пакет? Ёнджун едва успел моргнуть и открыть дверь, когда Бомгю уже оказался на кухне, разгружая пакеты. Он двигался быстро и уверенно, сразу же надел тапочки и прошел на кухню, словно был здесь не в первый раз. Браслеты на запястьях звенели, когда Бомгю неловкими движениями доставал содержимое пакета. Ёнджун успел заметить упаковку макарон, приправы и свежие томаты. — Ты делаешь всё так ловко, — заметил Джун. – Кастрюли и сковородки в нижнем ящике возле плиты. — Да у меня руки дрожат как у нарика, — хмыкнул Гю, присел на корточки и, открыв нужный ящик, вытащил кастрюлю. Ёнджун улыбнулся, наблюдая, как парень открывает упаковку макарон и набирает почти полную кастрюлю воды. — Как ты узнал, что у меня дома никого нет? — Я и не знал, — ответил он, заставив Ёнджуна выпучить глаза. При свете лампы Бомгю казался неземным, совсем нереальным. – Просто полагался на удачу. Наверное, в противном случае мне пришлось бы приготовить и съесть всё одному. Хорошо, что всё обернулось иначе. «И правда, — подумал Джун, — как же хорошо». Джун не задавал лишних вопросов, а Бомгю не спрашивал. Пришлось открыть окно, чтобы проветрить кухню. В воздухе стоят запах пасты с томатами – Бомгю старательно следовал рецепту, что показалось Ёнджуну слишком милым. Бомгю засёк время на часах, четко изучил написанные указания, даже порезал овощи таким способом, как было показано на картинке. Чхве наотрез отказался от помощи Джуна, заставил его сидеть на одном месте и наблюдать. Джун снова напевал ту самую услышанную мелодию, широко улыбался, наблюдая, как Бомгю слегка пританцовывает. Было что-то в движениях парня цепляющее, что не позволяло отвести взгляд. И Бомгю сегодня выглядел по-особенному: вроде бы та же белая футболка и синие джинсы, но его взгляд, растрёпанные от ветра волосы и улыбка на пухлых губах – всё сияло ярче последней звёзды. Когда блюдо наконец было готово, Гю расставил тарелки и смешно выгнул руку, посыпая пасту специями для вкуса. Ёнджун снова засмеялся, а Бомгю подхватил смех, разнося его по всему дому. — Ужасно вкусно! – воскликнул Джун, втягивая макароны с вилки и расплываясь в широкой улыбке. Его щеки покраснели, а чёлка ниспадала на глазах, как и в прошлую их встречу, будто они и не расставались. – Ты точно до этого не готовил? Для первого раза это просто превосходно. Бомгю накрутил пасту на вилку, задумчиво сверля её взглядом. — Это и должно быть превосходно, — поправил он и улыбнулся Джуну. – Я рад, что тебе нравится. Ешь, пока не остыло. Глаза Бомгю потускнели. Его лицо выглядело задумчивым и рассеянным, он оставил Ёнджуну почти всю порцию. И ели они в тишине, и Джун старался негромко жевать, потому что Бомгю ел почти неслышно, если вообще ел. В какой-то момент тот громко хмыкнул. — Я рад, что могу поесть с тобой, — внезапно сказал он. – И еда тоже ощущается по-другому. — Ты до этого ни с кем из друзей не ужинал? Глаза Бомгю обрели цвет потемневшего золота. — Я не люблю совместные ужины, но с тобой всё иначе. Ёнджуна словно током ударило. Он прерывисто дышал, а кровь бурлила внутри, словно жерло вулкана. Он был уверен, что ужасно покраснел, но вместо того, чтобы приложить к щеке ладонь, сказал: — Пойдём со мной. Покажу тебе кое-что.

***

«Кое-что» оказалось шкафом, обклеенным постерами из разных эпох. Ёнджуну и не пришлось объяснять, что́ именно он хотел показать: Бомгю сразу же направился к шкафу, рассматривая плакаты и прикасаясь к ним кончиками пальцами, боясь повредить. Он, словно зачарованный, смотрел на предмет мебели, испытывая то же самое чувство, что и Ёнджун каждый раз при взгляде на шкаф. В конце концов, Чхве открыл дверцы и, отодвинув вешалки с одеждой на штанге, залез внутрь. Бомгю остался стоять в комнате, наблюдая за парнем. Джун задел пальцем тайник и спрятал в нём заработанные за сегодня деньги. — Там я храню деньги на переезд в Сеул. Ты второй человек, которому я рассказал про тайник. Просто хочу, чтобы ты знал. Бомгю нахмурил брови. — Я никому не расскажу, обещаю. «Мне некому рассказывать». Ёнджун верил Бомгю. Верил так, как себе, как Джею. Хоть они и были знакомы от силы несколько дней, Ёнджун уже видел в нем человека, ради которого хотелось что-то сделать: открыть свои секреты, поделиться переживаниями. Бомгю просто… Он просто обладал способностью освещать всё, к чему прикасался. Внезапно Гю подпрыгнул от громкого звука: молния разрезала небо, сопровождая появление громом. Тот был слышен в каждом уголке дома, и Ёнджун кинулся закрывать окно. Когда он повернулся, Бомгю смотрел на него своими большими глазами, стараясь унять дрожь. Звук продолжал будоражить стены, а Бомгю трясло всё больше и больше. — Эй, Бомгю, — Джун сократил расстояние между ними, обеспокоенно заглядывая в лицо, — ты в порядке? Тебе страшно? Вместо ответа капли дождя застучали по подоконнику. Сильный ливень обрушился на крышу, пропитал землю, ломился через деревянные двери. — Я не слабак, — отрезал парень. Ногти впились в ладонь, образуя красные полумесяцы на тонкой, нежной коже. Ёнджун понимающе кивнул, прекрасно зная, что это означает. Джей тоже постоянно стыдился своих страхов, предпочитая сводить всё в шутку и переводить стрелки на друга. Но в отличие от Пака Бомгю просто отрицал сам факт страха. Факт того, что он может показать слабую сторону, дать слабину. Ёнджун схватил большое мягкое одеяло с кровати и, указывая на шкаф кивком головы, сказал: — Залазь. Мы переждём грозу внутри. — Внутри шкафа? Больше вопросов он не задавал. Бомгю вообще был не из тех людей, которые много спрашивают. Вместо этого он послушно залез внутрь, лишь высунув ноги, и с ожиданием взглянул на парня. Джун залез следом, сел рядом и накрыл их обоих одеялом. Бомгю почувствовал внезапное тепло и покой, о котором и мечтать не мог. Плечо Ёнджуна касалось его плеча, а сам парень находился ужасно близко. — Значит, — начал Гю. Его голос звучал хрипло и тихо, так, что Ёнджуну пришлось склонить голову, чтобы услышать его, — ты планируешь забрать шкаф с собой в Сеул? — Я не думал об этом, — и правда, так далеко он не заглядывал. Он знал, что должен найти работу и снимать жилье, но лишь после вопроса Бомгю серьёзно задумался насчёт шкафа. – Я сделал его собственными руками. Создал из куска дерева и подогнал под идеальные параметры. Когда хочется сбежать, я прячусь здесь, внутри. Когда хочу подумать – тоже иду в шкаф. Это место слишком сильно привязало меня к себе, будто отдельная Вселенная. Вселенная, в которой мне не приходится волноваться из-за мелочей или страха насчёт будущего. У каждого должно быть место, куда он может сбежать. У меня это шкаф, у Джея – моя комната. А у тебя? У тебя есть такое место? Бомгю натянул край одеяла на себя, при этом притягивая Ёнджуна ближе. От внезапной близости ком подкатил к горлу. Перед глазами Гю пронеслись воспоминания: ванная комната в Сеуле, звук воды, что приглушал слёзы и всхлипы. — Нет, — он повернулся - и теперь их лица находились всего-то в каких то пяти сантиметрах. Ёнджун пересчитал родинки на лице парня, будто своеобразное созвездие. Капли дождя за окном всё ещё продолжали стучать по подоконнику и крыше, отбивая чечётку. На периферии зрения мерцала молния, что светящимся узором рисовала рваные линии по потемневшему небу. – У меня есть только ты. Бомгю смотрел на него, не отводя взгляд темных глаз. Долго, мучительно и выжидающе его глаза скользили по лицу Джуна, пока наконец не остановились на приоткрытых губах цвета спелой вишни. Бомгю прикусил нижнюю губу, поддавшись ближе. Его ладонь скользнула по щеке парня, как в тот первый вечер в доме Бомгю. Ёнджун затаил дыхание. Сердце в дикой тряске билось о рёбра. Его и самого колотило, будто в лихорадке. Бомгю нежно взял парня за руку, коснулся призрачным движением, будто случайно, — и Джун едва слышно выдохнул. Бомгю одной рукой сжал ладонь парня, а второй продолжал касаться лица Джуна, не сводя взгляд. Сам Бомгю тяжело дышал, его глаза превратились в два черных кратера, в которых Ёнджун видел собственное отражение. — Если я сейчас тебя поцелую… Но закончить Бомгю не успел: Ёнджун стремительно прижался своими губами к его губам. Бомгю застыл, а его мягкие губы изогнулись в улыбке. Пальцы Бомгю скользнули в волосы Джуна. Тот испустил томный стон, когда губы Бомгю внезапно разорвали поцелуй и коснулись области за мочкой уха. Эйфория сотрясла тело. Ёнджун прижал парня настолько близко, насколько это вообще было возможно, дотронулся до груди, где через футболку билось сердце парня. Бомгю больше не слышал гром, больше не ощущал одеяла на своих плечах. Ему было невыносимо жарко, всё тело горело и изнывало, словно он только что пробежал марафон. Он держал лицо парня в больших ладонях, целовал каждый сантиметр. Когда Гю добрался до линии челюсти, Ёнджун выгнул спину и застонал, из-за чего Бомгю заёрзал на месте. Он чувствовал, как член возбудился и натянулся под джинсовой тканью, и парень больше не мог скрывать эрекцию. Бомгю осыпал шею Джуна поцелуями, спускаясь ниже и расстегивая рубашку. Когда холодная ладонь Гю коснулась загорелой груди парня, он поднял взгляд. Ёнджун был… он был прекрасен. Его лицо горело, а податливые губы приоткрылись, словно дожидаясь, когда парень вернётся к ним. Бомгю прикоснулся губами к груди, обвел языком соски парня – и Ёнджун грубо схватил его за волосы. — Пожалуйста, — простонал Джун, смотря на Бомгю сверху вниз. – Пожалуйста… Бомгю дотронулся до промежности Чхве, нащупал выпирающий член и прерывисто вздохнул. Сейчас Ёнджун был уязвим, невинен и пылал, как солнце на горизонте, что они видели при первой встрече. На ключицах выступили капельки пота. Бомгю расстегнул ширинку, приспустил джинсы и кончиками пальцев нащупал головку члена. Ёнджун застонал в локоть, прикусив губу и закатив глаза от наслаждения. Он опустил белье и скользящими движениями касался головки члена. Ёнджун, лёжа на локтях, запрокинул голову назад, не в силах больше сдерживать стоны. Движения Бомгю стали напористыми и быстрыми, когда Ёнджун выкрикнул его имя. Бомгю остановился. Он всё ещё держал член парня в руках, всё ещё продолжал смотреть на обнаженного Джуна перед ним, но уже другим взглядом. То, как парень произнёс его имя, заставило сердце Бомгю пропустить удар. Он давно понял, что Ёнджун особенный. Он понял, что хочет страстно поцеловать его, желал всей душой. А сейчас Бомгю желал его всем телом. Он стянул футболку через горло, быстро скинул джинсы, оставшись в одних боксерах. Он помог Ёнджуну подняться, пока его колени дрожали, выдержал испытующий взгляд и провёл до кровати. — Я хочу сделать это здесь, — сказал он, наблюдая, как Ёнджун послушно опускается на кровать, как раздвигает ноги, смотря на него снизу вверх. – Ты доверяешь мне? Ты разрешаешь мне сделать это? Если что, ВИЧ у меня нет, я обследовался. Ёнджун взглянул на полуголого Бомгю, на его эрегированный член и улыбнулся, закусив губу. Он спрятал глаза под локтем, чтобы парень не видел, как тот покраснел, и ответил: — Я доверяю тебе. Я весь твой, Бомгю. Бомгю ждал этих слов. Ему требовалось согласие Джуна, чтобы начать. Он не хотел, чтобы парень жалел об этом, как и хотел убедиться, что Джун полностью осознает происходящее. Осознает, что это что-то для него значит. Бомгю отдернул руку Ёнджуна от лица. «Смотри на меня», — говорили его глаза. Он вошёл медленно, сопровождая толчки поцелуем. Ёнджун вскрикнул, приоткрыв рот, и язык Гю проскочил внутрь. Джун согнул ноги, дрожал, а Чхве придерживал его бёдра. Сейчас они оба испытывали невероятную близость. Доверие. Ёнджун провёл вспотевшими пальцами от ключиц до низа живота Бомгю, пока тот, опустившись над ним, усиливал темп. Когда тело Ёнджуна перестало содрогаться, Бомгю опустился рядом, тяжело дыша. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Смотрели долгим страстным взглядом, полным чувств и мерцающий звёзд. Никто из них так и не понял, что дождь давно стих, а на небе появился полумесяц. Но у Ёнджуна уже был свой полумесяц. И этот полумесяц не сводил с него взгляд. — Я бы хотел что-то сказать, — начал Ёнджун, — но не могу подобрать нужных слов. — Ты не обязан говорить что-то, — прошептал Бомгю. Ёнджун слабо улыбнулся. За окном пара удивлённых глаз сверкнула ярче последней молнии.