Ночь

      Свеча, стекая потеками в золотой подсвечник, тихо разливает золотистый свет на потертые листы с аккуратными строчками длинного, на целый день, текста, слаженно повествующего о приключениях доблестного героя. Кейл перелистывает страницу, уголки его губ слегка приподняты — он напоминает ему Чхве Хана, но не того, которого он знал, его с плоским персонажем с бумаги и сравнивать нельзя, а чужого, из <Рождения Героя>. Парень смотрит на последнюю строчку, чувствуя приятное послевкусие прочтения последнего тома, и опускает взгляд.       Рядом жмутся во сне три маленьких ребёнка — плевать, что Он скоро стукнет шестнадцать, для него они всегда останутся детьми — в среднем тринадцати лет в своих звериных обличиях, уже не помещаясь в обычных.       Совсем недавно, незадолго до своего первого юбилея, Раон каким-то чудом выведал у Эрухабена, как тот принял свою антропоморфную форму, и, не пройдя и второй фазы, смог стать человеком. Получилось слегка неумело, потому остался хвост, бешено мечущийся от радости, маленькие крылышки, трепетавшие от похвалы человека, как когда тот дал ему имя, и крошечные рожки, торчащие из густых чёрных волос, хотя это было даже более чем хорошо для дракончика его возраста.       Кейл наклоняет голову, позволяя отросшим до поясницы алым локонам, с которыми любили играться и заплетать дети, упасть на лицо, скрыв от тьмы нежный взгляд и тёплую улыбку. Он откладывает книгу на прикроватный столик и тушит свечку, огонёк растворяется в воздухе призрачной дымкой и сладким запахом каких-то цветов.       Кейл в последний раз осматривает детей под серебряными лучами луны, оставляет легкий поцелуй на шершавом лбу Раона — он не фаворитизирует, просто с недавнего времени Он начали смущать подобные жесты отца, и она неохотно, будто сопротивляясь самой себе, отвергала их, утверждая, что уже достаточно взрослая, хотя спать рядом не переставала, а Хон вторил своей старшей сестре. Младший же, совершенно не понимая смысла отказываться от подобной роскоши, принимал её за всех троих, нагло пользуясь привилегией, — и гладит по головкам котят.       Закончив вечерний обряд, Кейл расслабленно ложится на холодную подушку и, только сомкнув глаза, наконец беспробудно погружается в царство Морфея после долгого, насыщенного повседневной рутиной дня.