Падший Ангел

«Я не боюсь казаться, глупой перед тобой, ТК я сама по себе глупа рядом находясь» Я постоянно успокаеваю себя подобными заумными фразами пряча за ними обычный страх, повторить все то что было в прошлом. Повторить ошибки и снова быть тихой и всех прощающей мышкой. Слишком долго длилось то время, когда я прятала свои эмоции, и свою силу, за простой стезей, — страх. Страх быть не понятой, иди оказаться глупой. Но лишь спустя время поняла, что его можно так же спрятать, этот самый страх за большой улыбкой, и едкими фразочками и даже если я правильно буду действовать все равно когда нибудь ошибусь. И все это складывается, и выливается друг из друга, ты боишься но борешься, а после борьбы, начинаеться последствия. В виде боязни опять же ошибок, ты не борешься с эмоциями, ты из прячешь в недры своей души, глубоко и надолго. Можно это назвать защитной реакцией, можно назвать психологической травмой, можно назвать другим словом, но суть всегда останется одна. Отношение к определенному явлению остаётся неизменным, движется по координатной прямой в одном направлении до тех пор, пока не случается событие, меняющее вектор. И как только прямая, заданная новым вектором, начинает свой путь в совершенно иную сторону, наша жизнь и меняется, в лучшую или в худшую сторону. На примере страха это виднее лучше всего. Банальная история: человек не боится пчёл. Совсем не боится. Пусть они летают вокруг него, жужжат, даже пусть садятся не то, что на одежду, даже на нос — не страшно. Абсолютно нейтральное отношение. Но стоит только одной пчеле ужалить человека — не специально это вышло, а по какому-то нелепому стечению обстоятельств — то вектор моментально ломается: человек боится пчёл. И пусть он знает, что они безобидные, если их не трогать, знает это на собственном предшествующем опыте, но после события — укуса пчелы — при любом подобном жужжанием у него срабатывает механизм защиты: он вспоминает тот случай, эмоционально ощущает боль, испытывает страх и желание спрятаться от пчелы или жужжащего насекомого. Маленькое, абсолютно не значительное событие, но имеющее векторную направленность в человеческом отношении к окружающим явлениям. И если такая повседневная случайность способна изменить «настройки» сознания людей, то зачем говорить о том, как меняет смерть отношения людей к определенным явлениям? Сгорать — это больно, а после возрождаться лишь для того, чтобы снова сгореть, чтобы снова ощутить эту боль — это грустно. Сгорать, чтобы возрождаться, и возрождаться, чтобы сгорать — вот что представляет собой человеческая жизнь, вот что такое боль. Жизнь — это не всегда боль — Но боль — это всегда жизнь. Больно значит, что ты жив. «Тогда почему же люди не разбегаются?» «Всё просто: привычка и удобсто. Иногда разбегаются. А в целом, иногда людям удается поддержать свою привычку тем, что они стараются поддерживать чувство влюбленности друг у друга. Любовь — это не сказочное чувство, о котором ты говоришь, любовь — это химическая реакция в голове, это привычка, это потухшая и искусственно поддерживаемая влюбленность. В ней нет места никакой сентиментальности: если один из партнёров меняется, теряет своё определенное важное для его половинки качество, то следует крах этой самой любви. Всё очень хрупко, тонко и безумно сложно» Я верю в дружбу и женскую любовь,. — Не может быть любви между мужчиной и женщиной, потому что мужчина всегда неизбежно будет пытаться подавить волю женщины, подчинить её себе и сделать из неё слугу и рабыню! Любовь… Думаю, она существует. Но вся её проблема в том, что это вовсе не прекрасно. Один любит, а другой позволяет себя любить — обычно именно так выглядит явление любви. Редко бывает иначе: редко бывает взаимность. Почти что — никогда.