Ночь в лабиринтах отеля

      Темнота, дополненная тихим звуком закрывшейся под действием механизма двери, сейчас вовсе не интересует Тэхёна. Омега медленно раскрывает глаза, все ещё в страхе сжимая руки на чужой шее и сцепляя ноги в узких синих брюках на чужом торсе. Над парнем в жалкой паре сантиметров навис безупречный мужчина. Он держится абсолютно непринуждённо на согнутых в локтях по обе стороны от омеги руках, что казалось, будто ему не в тягость напрягать спрятанные под тёмной тканью мышцы даже при боли в лопатке. Он смотрит своими глазами пристально и их глубина затягивает в свою черноту сильнее, чем окружающий мрак помещения. Он выглядит сосредоточено, что натянутость его скул так и манит провести ладонью по щеке в успокаивающем жесте. Ким уже дёргает рукой с определённым намерением, когда незнакомец живо отталкивается от мягкого ковра.       — Как ты умудрился не заметить ковёр? — омега цокает, подкатывая глаза.       — У меня на спине глаз нету… Вот и оступился! — ворчит в ответ парень, наблюдая как корчится альфа, стряхивая возможную пыль со своих брюк только одной рукой.       — Оступился, — повторяет мужчина, ища вокруг себя включатель освещения. — Когда оступаются, не падают навзничь и не цепляются за незнакомых раненых альф руками и ногами.       Ким отводит взгляд вперёд. Ему стыдно, что всё происходит сумбурно и неловко, хочется извиниться нормально, прекратить вовлекать взрослого мужчину с наверняка важными собственными делами в свои ребяческие проблемы и не причинять неудобств своими действиями. Яркий дневной свет из плафона ослепляет на секунду Тэхёна, вынуждая зашикать и быстро отвернуть погрузившуюся в пучину мыслей голову в сторону.       — Вставай, — омега чувствует слабое прикосновение к плечу. — Мы не в своём номере, чтобы ты мог лежать неподвижно посреди прохода.       Парень опирается ладонями в ворсистое покрытие и медленно встаёт. Ему, если честно, уже надоело лицезреть с угла зрения букашки углы отеля и постоянно оказываться в горизонтальном положении с незнакомцем. Кстати говоря о нём…       — Простите ещё раз меня, — Ким, не зная, куда деть себя, зарывается рукой в волосы на макушке, неаккуратно взъерошивая, и тут же продолжает, не давая незнакомцу сказать что-то. — Мне перед вами так неудобно, вы снова меня уберегли от проблемы, а я только доставляю вам неудобства, вы же, верно, очень заняты были и спешили, а тут я как торнадо налетел, покалечил, потом снова, — Тэхён взволнованно обводит взором по кругу комнаты, стараясь не зацикливаться на желающем влезть в монолог альфе. — Вам же смысла не было помогать мне, вы, наверное, могли бы скандал устроить и выписать счёт с кучей нолей за нанесённый вред здоровью, выставить с позором из фойе и ждать оплаты ущерба, — омега на одном дыхании выпаливает слова, смущающим румянцем словно покрываясь с ног до головы, — но вы…       — Чонгук, — перебивает мужчина, пугая парня и встречаясь с округлившимися как две галактики зрачками в карих глазах. — Зовут меня Чон Чонгук и, как мне кажется, — альфа мельком бросает взгляд на небольшое овальное зеркало в кованой оправе, — излишне вежливая форма обращения ещё мне не по возрасту. Или я так старо выгляжу в глазах молодёжи?       Тэхён слышит флёр сарказма в словах мужчины и опять чувствует неловкость за своё поведение. Он не хотел как-то обидеть Чонгука. И он никак не мог подумать, что заденет вежливостью. Лишь подчеркнуть уважение к незнакомому человеку. Более того, альфа был столь привлекателен, что красотой светил даже в отражении мысков своих идеально начищенных плейн тоу. Не то, что некоторые омеги, которые комплексуют, что противоположный пол на них не обращает внимания. Уголки губ постепенно опускаются, выражая возникающую грусть, а с глаз непроизвольно смаргиваются накатывающие слёзы.       — Стой-стой-стой, — Чонгук моментально сокращает расстояние и плавно проводит подушечками больших пальцев по солёным дорожкам на нежной, словно детской, коже покрасневших щёчек. — Ты чего вдруг? — парень только шмыгает носом и вздрагивает плечами. — Я что-то не так сказал? — омега крутит головой и цепляется за манжеты чёрной рубашки. — Извини, — Чонгук не даёт отвернуться омеге, сам аккуратно продолжает стирать редкие, но отчего-то горькие слёзы. — Я не намерен был задеть тебя, Тэхён.       — Вы… Ты мен-ня н-не задел, — и Ким старается сдержать свои слёзы, но всхлипы слишком картинно вырываются из груди, понижая каждую фразу до уровня интимного шепота. — Всё н-нормальн-но, правда, — парень кивает сам себе и опускает взгляд в многострадальный ковёр, — я лишь подумал, что мн-не за своё чрезмерн-ное уважен-ние придётся вам… тебе компен-нсировать сн-нова.       Чонгук наклоняется ниже, чтобы расслышать дрожащий бархатный голос. С трепещущих ресниц срываются редкие капельки, а хрупкие изящные пальчики крепче обхватывают мужские запястья. Выглядит жалостливо. Бьёт под дых. Многие бы из неравнодушия стали утешать. Но скажите кому-то из знакомых альфы ранее, что Чону будет дискомфортно видеть подавленность какого-либо омеги и, тем более, он в порыве захочет согреть несчастного в своих объятиях, в ответ раздался бы смех.       Чон Чонгук вырос в семье военного, где ценилась успешно выполненная работа и считалось признаком слабости проявление лишних эмоций. По детству ещё альфа усвоил, что дружба с теми альфами, кто плачет в песочнице из-за разбитого куличика, не приведёт его к успеху. В школе он ответственно выполнял все задания и упорным трудом занимал высшие места в рейтингах и соревнованиях. Отец безустанно твердил, что сила духа, стойкость к любым чувствам и внутренний стержень пробьют дорогу сыну везде, где только альфе захочется. И Чонгуку захотелось попробовать пробить эту дорогу в бизнесе. Когда экономический факультет был закончен с красным дипломом, а первый контракт успешно завершён, родители погибли в автокатастрофе. Альфа тогда как мальчик из песочницы разрыдался на могиле, но в присутствие людей выражал непоколебимость, потому что стыдно было нарушить заложенные родительские принципы. С того момента представить Чона реально кому-то или чему-то сочувствующим, по-настоящему счастливым или искренне грустным не мог никто. Он просто делал всё машинально и отстранённо. Для бизнеса такое поведение было идеальным, а для личной жизни неприемлемым. Многие знакомые не раз твердили Чонгуку, что он в свои тридцать останется без семьи и детей, но мужчина не мог представить, что его сможет хоть кто-то сразить. Все омеги вокруг были чересчур манерны, чересчур наигранны, чересчур жадны до денег, а папа ведь всегда хотел, чтобы рядом с его сыном был добродушный и скромный омега, который несомненно бы помог найти альфе эмоциональную отдушину.       Чон настойчиво тянет чужой подбородок вверх. Ему не хочется знать, что изящные черты открытого лица Тэхёна омрачены слезами. Парень был красив, когда впервые распахнул свои внеземные очи, смотря на альфу чистым взором, когда его прохладные ладони опирались на спрятанную рубашкой горячую кожу, когда выдающиеся изящные ключицы карамельного оттенка бросались на вид словно заманивающая часть статуэтки, когда обтягивающие мягкую попу, утверждение о которой слишком удачно удалось проверить мужчине, тёмно-синие брюки оголили тонкие лодыжки, когда сладкий голос обронил первые звуки в адрес альфы, когда просто неловко улыбнулся, топя в сумасшедше прекрасном аромате Чонгука. И терять из-за глупых слёз нежный, сразивший с первой секунды своей эмоциональностью образ Тэхёна мужчине уже ни за что не хочется.       — Не плачь так горько, мышонок, — альфа улыбается ненавязчиво, но это имеет свой эффект. Ким как-то странно замирает с немного надутыми губами. — Я обещаю, что компенсацию с тебя натурой не возьму, — только будучи плаксивые глаза напротив сразу загораются возмущением, — лишнего не думай. Это просто бизнес. Деньги всё-таки надёжнее.       — Я не проститутка! Я же говорил! — возмущенно заявляет омега, тыча в лицо мужчине пальцем так, как будто не он тут разводил сырость пару минут назад. — И нечего прикрывать желание получить денежную оплату всяким несуществующим бизнесом!       — Ну, про несуществующий бизнес ты зря, мышка, — Чон не может не нажать на вспыхнувшую красным негодованием кнопочку чужого носика в месте аккуратного родимого пятнышка. — И кстати. Ты прекратил лить слёзы.       — Конечно, прекратил! — Тэхён фыркает, сужая глаза, и складывает руки в замок на груди. — Как тут не прекратить, когда тебя обзывают мелким серым созданием!       — Не мелким, а милым. Ты же смущаешься и просишь прощения, — альфа поднимает руки к верху, — так что прозвище оправдано.       — Ничего оно не оправдано! — топает ногой парень.       — А ещё ты злишься так, — альфа усмехается, ведя бровью, — словно пищишь что-то невнятно. Как мышка…       — Я не мышка, — шипит Тэхён в лицо мужчине.       — Такая маленькая, серенькая…       — Я не серенький, — ещё громче возмущается омега. — И вообще люблю яркие цвета!       — Такая взбалмошная, вредная…       — Я не вредный, — Ким уже вплотную приближается к альфе. — Это всё влияние момента!       — Такая… — Чонгук довольным котом улыбается, наблюдая, как меняется за секунду омежье настроение.       В двух шагах от спорящей парочки вдруг резко загорается свет. Не ожидавший подобного парень с визгом бросается к Чонгуку, прячет свой настырный нос с приметной родинкой на кончике в мужской шее, буквально отгораживаясь ото всего. Альфа едва понимает, что происходит, как в него тут же вжимается Ким.       — И ты во всех незнакомцев так влетаешь при каждом удобном случае? — тихонько замечает Чон, чтобы не нагнетать обстановку, и прижимает поближе к себе за тонкую талию испуганного омегу.       Пожилая дама с пенсне и во фланелевой пижаме смотрит на альфу во все глаза. Чону даже захотелось впервые съязвить что-то в духе «глаза не выпадут?», но он сдержался. Бедная старушка от шока, что какие-то посторонние лица ввалились ночью в номер, хватается за сердце.       — Хондже! Я же говорила! Тут воры! — она настолько истошно начинает кричать, что уши закладывает. Мощь голоса этой дамы однозначно не соответствует почтенному возрасту. — Вызывай полицию! Звони администратору! Сделай что-нибудь!       — Подождите, миссис…       — Хондже! — женщина делает два шага назад, как только Чонгук пробует поговорить с ней. — Он говорит со мной! Что мне делать?       — Естественно, говорю, я же человек, — от излишнего восклицания альфа не сдерживается, чем пугает и без того испуганную до дрожи в руках старушку и чувствует подавляемый Тэхёном в его плечо смешок.       — Они хотят меня убить! — пожилая дама хватает из стойки зонт-трость и выставляет как оружие впереди себя.       — Так вы только себя убьёте, — Чон кивает на острый конец зонта, обращённый к старушке. Женщина моментально переворачивает импровизированное оружие, успевает даже буркнуть что-то наподобие благодарности и вновь заводит крик куда-то в тёмную комнату, чтобы некий Хондже поторапливался и спасал свою ненаглядную. — В старости все чудят, — шепчет вопрос Тэхёну мужчина, начиная медленно отходить назад, — или для такого нужно проходить специальные курсы?       — Не знаю, — омега аккуратно поворачивается, осторожно разглядывая странную женщину. Дама хоть и в возрасте, но обладала безумной харизмой, несмотря на безумный взгляд и размахивание зонтом. — Но в молодости она была привлекательной.       — Ага, привлекательной динозаврихой, — Чонгук аж передёргивается, не завидуя паре этой ненормальной старушки. — Миссис, послушайте, мы уже уходим…       — Хондже! Они собираются стащить награбленное с собой! — Тэхён еле успевает отскочить в сторону от мужчины, когда испуганная дама переходит в наступление. — Доставай ружьё! Я их задержу!       — Какое ружьё? — Ким беззащитно моргает глазами, вытягивая руку в сторону альфы. — Мы не грабители! Мы случайно…       — Хондже! Они ещё хуже! — вскрикивает женщина, роняя на пол несчастный зонт, и моментально убегает в другую комнату. — Они извращенцы!       — Божечки, — выдыхает Чонгук, прикрывая ладонью лицо. — Я, уважаемый человек, оказываюсь извращенцем в глазах какой-то припадочной старушки, потому что я просто оказался в небольшом помещении наедине с омегой. Что за жизнь пошла?       — А давай ты позже поразмышляешь о невзгодах? Нам надо с ними поговорить, пока этот Хондже реально не притащил…       — Ружьё готово, — Тэхён вздрагивает, оборачивается как в замедленной съёмке и гулко сглатывает вязкую слюну. Такого же пожилого возраста дедушка на полном серьёзе нацеливается ружьём на Чонгука. — Кто такие? Чего в наш номер завалились ночью?       — Понимаете, мы случайно, — Ким слегка улыбается и надеется, что хотя бы дружелюбный настрой поможет договориться с двумя стариканами-одуванами.       — Случайно оргию решили в нашем номере устроить? — дедушка сдвигает седые брови, от чего его взгляд становится тяжелее.       — Не было никакой оргии! Мы просто спутали номер и… — протестует Чонгук, неосторожно размахивая руками, за что оказывается немедленно награждён звуком передергивания затвора на ружье. — Вот не надо только угрожать! — альфа сбавляет тон восклицания и не двигается больше. — Я уважаемый человек, так что…       — Так что решил развлечься с проституткой в чужом номере подальше от законной омеги?!       — Да не проститутка я, — отчаянно вздыхает Тэхён. — Я просто был в клубе, поэтому оделся откровеннее, чем обычно. Почему сразу проститутка?!       — Он его в этих… как его? — старушка держится за плечо своего старика и щелкает сморщенными пальцами в воздухе, видимо, чтобы лучше вспоминалось. — Ну, клубы такие для всяких богатеев с извращениями! Ну, ты должен помнить, Хондже, — дед устремляет взгляд в пол, собирая в кучу все извилины.       — Какие ещё клубы? — не понимает Чон и косится на омегу. — Что за клубы такие ты посещаешь?       — Это обычный ночной клуб был! Ничего более! И то! Один раз за всю жизнь! — спешит отвести от себя клевету парень.       — Бордели? С БДСМ-вечеринками? — старушка активно кивает.       — Обычный ночной клуб! Там ничего такого не было! — настаивает Ким, удерживая взгляд на Чонгуке.       — А чего передо мной оправдываешься? Объясни это им, — альфа дёргает бровями многозначительно.       — Да как я им это объясню, если они слышат, что хотят?!       — Замолкли оба! — дедушка трясёт дулом ружья поочерёдно то перед глазами Чона, то перед глазами Кима. — Извращенцы вы или нет будет разбираться полиция!       Тэхён только выдыхает, сжимая переносицу двумя пальцами. Он хочет предложить альфе дождаться правоохранителей, разобраться во всём и, наконец, вырваться из заточения в этом треклятом отеле, но вид мужчины заставляет его повременить со словами. Чонгук нервно одёргивает манжет на правой руке, привлекая внимание к ранее незамеченным омегой чернильным узорам, пробивающимся наружу на мужском запястье и уходящим куда-то под ткань рубашки, и прокашливается пару раз.       — Сколько?       — Что сколько? — пожилая дама хмурится и боязливо смотрит на говорящего.       — Сколько вы хотите, чтобы отпустить нас? — из кармана брюк Чон вытягивает телефон. — Скажите номер банковского счёта, я немедленно переведу вам необходимую сумму, — старик чуть приопускает оружие, но продолжает крепко сжимать свои челюсти. Если он так делал и по своей молодости, то Тэхён зуб даёт, что сейчас эти челюсти у него уже вставные. — Сколько? Пять тысяч? Десять?       — Пфф, — старушка снимает пенсне со своего сморщенного носа, — как ты с такими расценками только смог проститутку снять? — Тэхён закатывает глаза, доказать что-то этой несносной пожилой паре невозможно. — За эти воны даже говядины не купишь, богатей!       — А кто сказал, что я говорю про воны? — Чонгук отрывается от телефона. — Мои расценки обычно измеряются в долларах.       — Хондже! Он пытается нас купить! — дама цепляется за плечо деда. — Он валютный мошенник! Нужно так и сказать полиции!       — Да какая разница, кто он? — Хондже и вовсе опускает ружьё и разворачивается вполоборота к женщине. — Этот извращуга согласен дать нам денег. Больших денег. Разве плохо на них будет купить новый пикап?       — Зачем нам его деньги? — старушка тычет пальцем за спину дедушки. — Он непроверенный мошенник-извращенец! А ты уже и поверил в его долларовое состояние? — дама цокает и складывает руки на груди. — Вот так ты и попался на коррупции, болван!       — Чего ты пристала ко мне с этой историей? Это же сколько лет назад было, — трясёт в воздухе рукой старый коррупционер.       — И что? Считаешь, что отсидел и тебе это с рук сошло? — дама заводилась с каждым ответом Хондже сильнее и стремилась превратиться в ту истошно вопящую с испуга старушку, которая встретилась двум вломившимся. — Да ты же больше никогда не занимал такой высокий пост в администрации! Всё на побегушках чьих-то был! А теперь снова деньгами поманили и ты остатком от иссушенного мозга пораскинул, куда такие деньги пристроить! А то, что этот извращенец может банальный мошенник, и не думал! Ничего не знаю! Полицию вызывай давай! Пусть арестовывают их и… Ой! — дверь с лёгким хлопком закрывается, и она оглядывается во все комнаты, будто альфа с омегой могли сквозь них пройти, да только руками всплескивает. В номере посторонних больше нет. — Это ты виноват! — старушка снова хватает с пола защитный зонт и наносит им внезапный удар по колену Хондже. — На тебя отвлеклась и всё! Удрали! Вот тебе! А ну стой! Куда это ты побежал? Молодость решил вспомнить, старикан несчастный?!       Стоит двери с пластиковым знаком 505 захлопнуться, альфа скорее утягивает оглядывающегося назад в длинный коридор омегу к лестнице. Тэхён только успевает ногами поспевать за мужчиной. Он вообще не ожидал, что Чон попробует скрыться долой от той парочки, думал, что альфа скорее заплатит за мирное освобождение, чем рискнет броситься наутёк. Но альфа так резко дёрнул ручкой и схватил за плечо омегу, что понятно стало всё, когда звук закрывающегося номера раздался позади.       Чонгук пропускает вперёд себя на мраморные ступеньки парня, последний раз оборачиваясь на злополучную дверь. Ему не хватало только иметь дело с правоохранителями. Он свой бизнес строил по крупицам, выбирал лучшие логистические варианты, прорабатывал лично каждую, даже самую незначительную связь, искал заинтересованных лиц по всем городам на своих двоих. И ничего бы из этой схемы не продержалось, если бы не пришлось в своё время заключить ряд определённого круга сделок ради собственного спокойствия и благополучия. Впоследствии роста масштаба дела сделки стали увеличивать процентные выплаты, в бизнес пришлось примешать нечистую продукцию, вызвав тем самым на себя гнев некоторых давно промышляющих таким видом бизнеса. В какой-то момент Чонгук ввязался в тяжёлую войну, в какой-то момент оказался на стороне противоборствующих с некоторыми промышляющими, в какой-то момент заслужил уважение в рядах нелегальных крупных бизнесменов, в какой-то момент стал опираться на доходы от незаконного оборота, в какой-то момент стал в строй влиятельных людей, тех, которых и трогать страшно, и поймать хочется. Так что выбор был очевиден: номер 505 нужно было срочно покинуть, и парня прихватить с собой, а то мало ли, как повернулось бы событие с этими стариками и что бы он мог рассказать на допросе.       — Почему мы не стали ждать полицию? — Тэхён останавливается между этажами, резко крутанувшись к мужчине лицом. — Они бы отпустили нас.       — Уверен? — в подобной обстановке Чон уверенностью о неосведомленности сотрудников органов о своей персоне не блещет.       — Да! — безапелляционно заявляет омега. — Дождались бы, пока эта пожилая парочка вызвала бы правоохранительные органы, поговорили бы с ними и нас бы отпустили!       — Ну, ладно. Давай представим, что я капитан оперуполномоченный, — Тэхён хмыкает, поджимая губы.       — Допустим. И?       — И вот я задаю тебе вопрос, — Чонгук опирается на кованные чёрные перила и наклоняется над парнем. — Как вы попали в номер этих безобидных стариков?       — Эй, они не безобидные!       — Не паясничайте, гражданин…       — Ким, — подсказывает Тэхён, любезно стряхивая с невидимого погона капитана пылинку.       — Гражданин Ким, — Чон провожает взглядом взмах тонкой кисти омеги и вдыхает поглубже находящийся слишком близко винный аромат, — как вы попали в чужой номер?       — Случайно, — парень поднимает безупречные светлые глаза, сталкивается милейшим взглядом с мужчиной и робко вытягивает уголки губ в улыбке. — Перепутали цифры на двери номера.       — А, — наречённый оперуполномоченным сглатывает гулко и роет в сознании ещё один каверзный вопрос, — почему тогда не покинули помещение сразу, как поняли свою оплошность?       — В темноте убранство номеров похоже, — пожимает невинно плечиками.       — А потерпевшие говорят, что вы шумели и включали свет?       — Ну, надо же было понять, где мы находимся, — улыбается ещё ярче.       — А почему пострадавшая дама застала вас в компрометирующей позе с вашим спутником?       — Какая компрометирующая поза, капитан? Просто в прихожей узко, вот и стояли близко, — прилежно складывает ладошки друг на друга и сдерживает смешки.       — А кто такой ваш спутник? — альфа наклоняет голову в бок и комично приподнимает одну бровь.       — Больше не могу, — омега отворачивается, пряча громкий смех. — Из тебя никакой капитан полиции. Я отвечать честно не могу. Только смеяться.       — Ты бы и не ответил, — Чонгук отстраняется и стряхивает руку, — потому что пришлось бы либо соврать, выставив себя проституткой, которой ты не являешься, либо рассказывать о том альфаче, от которого ты убегал, — Тэхён мрачнеет от реальной перспективы, — и в любом случае тебе не избежать ещё уймы вопросов. Так что это был неправильный вариант разрешения ситуации.       Парень рассеянно встряхивает пышные волосы, зарываясь в них ладонью. Он будто посмелел с этим альфой, не боится плакать, смеяться и паясничать с, по сути, чужим человеком. Однако столкнись он взаправду с грозными дяденьками в форме, вряд ли бы смог два слова в стройный ответ связать. Таким темпом вызвал бы к своему имени ненужные расспросы. Чонгук прав, что ожидать в бездействии решения проблемы было глупо. Нужно было пробовать всевозможные способы действия.       Чон настороженно прислушивается к шуму, исходящему сверху, заглядывает вверх между лестничными пролётами и распознаёт мельком проскользнувшую в холл на этаж выше швабру. Оставаться дольше здесь нельзя.       — Ты бы заплатил им, если бы они согласились? — Ким скептически потирает подбородок.       — Естественно, — альфа обходит застывшую в тяжёлых думах фигуру и сбегает по ступеням ниже. — Сумма небольшая. Такая на моей карте всегда есть, — парень рот в букве о раскрывает и пробует перевести услышанную сумму в валюту в мысленном калькуляторе. — Если бы старая динозавриха не вмешалась, — Тэхён встрепенулся, быстро засеменив ногами за своим спутником, — то старик забрал бы деньги.       — Ты её так называешь, потому что она тебе неприятна, — мужчина на очередной ступеньке быстро ведёт плечом, — а на самом деле многие бы хотели также хорошо на лицо выглядеть, — Чон рукой похлопывает по плечу, — в почтенном возрасте, — альфа одёргивает рубашку на спине и снова вздёргивает плечо. — Чонгук, погоди! — омега сбегает по ступенькам скорее, преграждая путь. — Тебя беспокоит спина ещё больше. Нам нужна аптечка.       — С чего ты взял? Просто немного тянет под лопаткой, — альфа пробует махнуть рукой и пройти мимо омеги, но Ким вновь преграждает путь, вытягивая руки в стороны, — ничего такого. Должно быть сильный ушиб. Скоро болеть не будет, — он делает шаг в сторону. Тэхён незамедлительно его повторяет. — Дай пройти.       — Только если мы идём за аптечкой, — вздёргивает подбородок парень, гордо смотря на мужчину.       — Я сейчас скандал устрою и выпишу тебе счёт с кучей нулей за нанесённый вред здоровью, — пытается припугнуть смельчака Чон его же словами и убирает правую руку в карман брюк, нечаянно оголяя кусочек чёрного рисунка.       — Тогда тем более! — Тэхён топает ногой, настаивает, не отстаёт и позицию свою не сдаёт. — Если я сейчас тебе помогу, счёт будет меньше!       — Могу устроить так, что ты полжизни возмещать мне ущерб будешь, — а больной злится и руку в кармане сжимает, — и твои старания сейчас роли не сыграют. Лучше бы скорее покинул отель и я мог быть бы свободен.       — Знаю! Но я чувствую перед тобой вину, — Ким опускает руки. — Ты помог мне уже дважды, а я только время у тебя отнимаю, — Чонгук разжимает кулак, — поэтому мне хочется хоть как-то отплатить добром на добро. Это ведь правильно?! — Альфа нетвёрдо кивает, всматриваясь в просиявшее лицо омеги. — Отлично! Идём за аптечкой!       Тэхён берётся за запястье в чернилах. Заинтересованность проскальзывает в его выражении, но он молча ведёт упрямого больного к ресепшену в главном фойе.       — Ты в этот раз во вселенский плач не ударился от одного упоминания компенсации мне, — метко подмечает мужчина.       — Ну, — Ким на миг опускает глаза себе под ноги, что не остаётся за кадром, — не каждый раз мне слёзы пускать из-за подобного. Если бы на тебя действовали мои слёзы, то ты бы отменил эту компенсацию вовсе. А так, — они минуют третий этаж, — считай те слёзы влиянием страха.       — Я компенсации не соби…       — Вы пьяны, мужчина! — раздаётся позади и омега шикает на спутника, непроизвольно ухватываясь крепче за его запястье. — Вернитесь в свой номер, пожалуйста! — альфа останавливается, инстинктивно заводя настороженного парня за свою покалеченную спину. — Как только вы тут оказались? — в проёме на лестничной клетке третьего этажа мелькает странный белый кусок ткани и появляется сотрудник в изумрудном пиджаке. — Это служебная лестница и эвакуационный выход. Вам следовало воспользоваться лестницей в другом крыле здания.       — Но Т… Тэхён сюдааа пошёл! — Ким испуганно округляет глаза, сложно не узнать голос, от которого прячешься.       — В любом случае, просьба вернуться в свой номер, мистер, — и сотрудник с улыбкой дьявола проводит, а по сути вталкивает, пьяного постояльца на лестницу. — Всего доброго! — изумрудное одеяние тут же скрывается с поля зрения.       Ким дёргается убежать, пока альфа в белом халате и с одной тапочкой на ноге, видимо, второй утерян в коридорах отеля, медленно поворачивается по направлению к ступеням.       — Стой! — Чон рукой хватает омегу за своей спиной за талию и внимательно следит, куда намеревается идти хорошо выпивший мужчина. — Побежишь — и он сразу за тобой рванёт на шум.       — Что делать? — шипит волнительно Тэхён, прижимая ладони к губам. — Я не хочу ему попасться. Нет. Не хочу.       — Посмотрим, куда он пойдёт, — деловито принимает решение Чонгук, заводя высунувшегося для побега парня обратно за свои широкие плечи. — Если вверх, то тихонько начнём спускаться вниз, — пьяный альфа зевает и качающейся рукой прикрывает глаза вместо рта. — Не попадёшься.       — А если не вверх? — омега прижимается к спине мужчины вплотную, что его дыхание теплом оседает на чужом затылке.       — Ты что? На носочки встал, чтобы разглядеть? — усмехается Чон, пока белый халат нерешительно крутится у двух разнонаправленных лестниц.       — Всё из-за тебя, — фырчит Ким. — Вымахал как Эйфелева башня, не видно за ним ничего, — пьяный сам с собой крутит головой и ступает в сторону прячущихся. — Он сюда что ли? — омега соскакивает с носочков, пряча свою макушку. — Как быть? Он пьяный, но не слепой же.       — Расслабься и ничего не бойся, ладно?       Тэхён отрицательно мотает головой. Он должен довериться первому встречному альфе? Нет. Хватит. Доверился уже, что бегает теперь по дорогому отелю в поисках выхода, пока заставивший его поверить человек ищет его и требует расплаты за взаимную веру.       — Тэхён? — мужской голос твёрдый, явно спрашивает не для того, чтобы получить отказ.       Омега зажимается в себе сильнее. Как поверить, если ты никто и ничто для постороннего человека? И как за положительный ответ на такое нести ответственность, ведь вера в кого-то не игрушка? Даже за один акт веры могут попросить цену, которую невозможно выплатить.       — Доверься, — Чонгук подкожно чует неуверенность парня, но другого выхода из западни, где начни бежать и угодишь в гонку-преследование, а не начни — станешь лёгкой добычей в лапах ступающего на первую ступень альфы. — Иначе оставлю на съедение этому пьянице.       Ким закрывает глаза. Босая ступня словно громом шлёпает по мраморной ступеньке. И только древесный запах внушает спасительное спокойствие.       — Ладно, — бурчит омега и не успевает глаз открыть, как его подхватывают на руки.       Чонгуку, если честно, было уже плевать, что там ответит Ким, главное, успеть закрыть его от нежелательного взгляда и самому не попасться рядом с первым попавшимся омегой. Мужчина сию секунду, как замечает ступающего на нижнюю лестницу альфу, поворачивается к зажмурившемуся будто перед прыжком парню, и хватается за мягкие омежьи бёдра. От испуга Тэхён раскрывает веер густых ресниц, сталкиваясь совсем близко с лицом альфы, и, чтобы удержаться в сильных руках, молниеносно скрещивает стройные ноги на пояснице и руками предусмотрительно крепкую шею обвивает, не касаясь многострадального плечевого отдела.       — Что ты… ммм… — грозится шепотом Ким, но звуки тонут в резко впечатавшихся в его губы горячих губах.       Парень теряется, забывает, что собирался сделать, как думал реагировать. Ресницы дрожат, пока горячие, немного жёсткие по ощущению губы плавно посасывают его нижнюю губу, ловко заставляя от шока промычать и впустить в свой рот проворный и, о боже, мечта любого читающего цветную манхву с возрастным цензом омеги, в том числе и скромного для воплощения подобного Тэхёна, длинный с металлическим шариком на кончике языка. Руки слабеют сами собой, никто им команды на такое не давал, и Чон, замечая слегка ослабшую хватку на шее, пальцами впивается в упругие, что прекрасно бы покусать, проверяя на прочность, бёдра, прижимая тонкое тело к себе. Ким несмело пробует ответить на неожиданный поцелуй, не зная, стоит ли ответно касаться альфы, глаза закрывает и сильнее животом жмётся к торсу под притягательной, чего таить, чёрной рубашкой. Поцелуй меняет характер с невесомого на призывной, Чонгук не стесняясь прикусывает винные губы, заигрывает с мягким язычком, по нёбу скользит небрежно, вовлекает парня в себя. И Тэхён слабо, но поддаётся: посасывает губы напротив, пробует медленно на вкус горошину металла, рвётся самостоятельно контролировать чужой язык, но любую попытку проникновения к себе мужчина пресекает, перехватывая неопытные манёвры на ходу. Омега стонет тихо от сладости и досады одновременно, увлекается ласковой борьбой в тягучем поцелуе и не замечает, как его максимально аккуратно поднимают по ступенькам, минуя засмотревшегося на парочку альфу в банном халате с эмблемой отеля.       Воздух просится в жаждущие передышки лёгкие. У Тэхёна с непривычки столь долгие поцелуи вызывают слабое головокружение. Он прерывается, когда Чонгук забывается в бордовых от укусов тёплых губах и слишком нежно обсасывает проступившие пятнышки на тонкой коже. Он выдыхает остатки нагревшегося воздуха дрожа, рвано вдыхает поглубже смешавшийся с древесным ароматом кислород, не отпуская ни на миллиметр от своего лица красивое мужское лицо и не открывая глаз, словно боясь встретиться с угольными зрачками, и снова припадает широким мазком к повлажневшим губам напротив. Альфа не ожидает, что парень с первым же вздохом, словно в бездну летя в последний раз, припадёт к нему опять со всей юной нежностью и свойственной ей нравственностью, и чуть не роняет от искренности свою драгоценную ношу уже на последней ступени. В голове бьётся как в клетке мысль, что так нельзя, что Чонгуку необязательно его целовать, о нём заботиться, его защищать, но кажется он давно не творил такое, что теперь этот парень побуждает делать…       — Ууу, — пьяный голос со сдавленным смешком давит на педаль тормоза обоих.       Ким как обожжённый отстраняется резко сантиметров на десять и замыленный, зацелованный, горящий неоновой надписью «ещё» взор прячет в темно-золотых витиеватых орнаментах стен. Чонгук молчит, держит в своих руках румяное то ли от энергичного поцелуя, то ли от охватившего стыда чудо, продолжая целенаправленно идти в коридор третьего этажа, на котором его сердце буквально с высоты пятидесятого сорвалось вниз, и дурацкими улюлюканьями пренебрегает.       Они уже через секунду оказываются в относительной безопасности, сворачивая с поля зрения несостоявшегося партнёра парня. Омега спешит и неловко соскакивает с чужих рук, прокашливается демонстративно и торопливо застёгивает свою цветную рубашку под воротник. Чон головой по сторонам принимается крутить, вроде ищет, куда им двинуться дальше, а вроде и на Тэхёна не смотрит, чтобы дополнительно не смущать.       — Послушайт… те! Вы случаааем не видели Т…       — Он когда-нибудь отстанет от тебя? — скептически интересуется альфа.       — Чёрт, — зло выпаливает Ким, быстро крутясь вокруг себя, и видит приоткрытую дверь в паре метров. — Нам туда!       Чонгук успевает лишь понять, что его вталкивают в другую комнату.