Ночь в лабиринтах отеля

      — Надеюсь, он не понял, куда мы свернули, — Тэхён прислоняется лбом к двери номера.       Чонгук обводит взглядом убранство помещения, на ощупь оценивая низкий кофейный столик с прозрачной пепельницей и мундштуком из натурального дерева прям на входе.       Прошлые апартаменты толком рассмотреть не удалось по объективной причине темноты и субъективной причине погони, но эти явно отличались меньшим лоском. Светлый европотолок с отделкой из гипсокартона, двухцветная окраска обоев и плотные бежевые портьеры в крупную вязь узора создавали в номере атмосферу молочного утреннего коктейля. Мягкий свет от точечного освещения по периметру комнаты лился ровным водопадом на единственно большой предмет мебели — кровать с накинутым небрежно пледом в повторяющийся с портьерами узор.       — Полулюкс, — резюмирует альфа, присаживаясь на плетёное кресло у столика.       Омега облегчённо выдыхает и, наконец, сам оглядывает бегло пространство. Довольно приятный, даже можно сказать уютный номер, который, к счастью, был открыт.       — Наверное, сюда горничные придут скоро, — парень садится во второе такое же кресло, покорно складывая руки на коленях.       — Дверь была открыта? — догадывается мужчина, сверля глазами дыру в циферблате часов со стрелочками на стене у кровати.       — Да, — Ким прослеживает за вниманием собеседника. — Я так обрадовался, когда её увидел, — Чон кивает словно сам себе. — Ты, — омега обводит пальцами свои острые коленные чашечки, — наверное, — альфа медленно поворачивает голову к стеснительно говорящему, — куда-то спешишь?       — Есть одна деловая встреча, — Чонгук не видит смысла скрывать или лгать этому смущенному цветочку. — Правда до неё ещё пара часов.       — Встреча? Деловая? Ночью? — Ким искренне удивлён, даже его брови смешливо приподнимаются, скрываясь под чёлкой.       — Ну, иногда бывает и так, — собеседник жмёт плечами, беря со столика мундштук. — Если какие-то вопросы остаются на повестке, а их решение не терпит отлагательств, то приходится искать время для их разрешения ночами, — он изучает тонкую работу мастера-изготовителя вещицы под сигарету, — в то время, когда все мирно сопят по своим постелькам.       — Ты точно бизнесмен, а не преступник? — парень прищуривается и облокачивается на маленький столик, подтягиваясь ближе к Чону.       — Во-первых, — мужчина загадочно улыбается, — одно другому не мешает, — Ким заинтригованно хмыкает и глазами сверкает, — во-вторых, — Чонгук также облокачивается с другой стороны, — что если и преступник? Убежишь от страха в лапы того пьяницы?       — Может и убегу, — омега запросто дарит ответную улыбочку и вырывает из рук мужчины мундштук, покручивая его в своей ладони. — Тебе какая разница?       — Мне? — Чон откидывается на спинку кресла. — Да собственно никакой!       Тэхён важно задирает голову и звучно кладёт мундштук рядом с пепельницей.       — А где к нему сигареты?       — А ты куришь?       — А тебе какая разница? — заигрывающе усмехается парень.       — Никакой собственно, — разводит руками мужчина. — Просто кроме винного привкуса на твоих губах я ничего более не почувствовал.       Ким загорается как искра. Весь кокетливый настрой мгновенно сменяется привычной скромной замкнутостью. Личный ангел прикрывается белой балахонной тканью, шепчет опустить глаза в паркетный пол и забыть об этой непристойности, случившейся посреди отеля, буквально кишащего людьми, в любую секунду которые могли застать столь непотребное поведение. Зато личный демон закидывает ногу на ногу, сверкая несомненно красивыми бёдрами в умопомрачительно коротких кожаных шортах, и довольно кивает, напоминая разливающееся по каждой клеточке тела удовольствие от одного только обволакивающего запаха альфы.       — А я… я… — омега воинственно сжимает руки в кулаки. — А я, быть может, курю сигареты со вкусом вина, не думал о таком?       Чонгук делает умный вид древнегреческого философа, сдерживая порывы смеха.       — Быть может. Только вот не сходится кое-что.       — И что же?       — Я такого вкуса сигарет никогда нигде не видел, — громко соединив свои две ладони вместе, мужчина цокнул языком. — Финита ля комедия!       — Зато теперь знаешь! — настырничает Тэхён, резко переводя внимание на безумно интригующую воображение вешалку в другой стороне от собеседника.       — Ох, ещё как знаю, — мечтательностью альфы сквозит каждая реплика. — Меня этим винным привкусом сманили дважды!       — Прекрати, — тихий непредвиденный писк высшей степени смущения срывается по комнате.       У парня в голове рой пчёл не строят соты, а роют ему могилу. Так вкусно целоваться ему ещё никогда не приходилось, вот он и позволил себе поцеловаться дважды, всего лишь чтобы продлить сладкие касания. Ну, разве за такое может стыд брать от кончиков ног до кончиков волос? Теперь омега знает. Может, ещё как может. Сейчас, когда ты по собственной спине ощущаешь чужой горячий взгляд и кажется, что над тобой, твоей неопытностью и внутренним страхом серьёзных последствий этого действия, потешаются, косвенно напоминая содеянное. Уму непостижимо! Тэхён, зашуганный девственник на минуточку, абсолютно неуверенный в своей внешности парень, воспитанный только на скромности, и целовать взрослого альфу, до головокружения притягательного мужчину, особенно притягательного в районе металлического шарика, что приятно играется с собственным языком, а может и не только с…       — Ну, точно мышка, — Чонгук по-доброму усмехается себе под нос и прикрывает глаза. Так тесно липнуть в ответ с поцелуем, чтобы после спрятаться в собственной скорлупке стыдливого естества, могут только такие как Тэхён, других таких Чону, пожалуй, не встретить: красивый внешне, милый в общении, взбалмошный местами, эмоциональный порой и абсолютно непредсказуемый скромник рисовался в понимании его папы идеальной пар…       — Извини, если это было излишним, я просто пытался подыграть правдоподобно и…       — Ты прости меня, мне стоило предупредить хотя бы, а лучше разрешения спросить…       Заговорить одновременно, прерывая собственные, утекающие в совершенно неправильное русло мысли, такой типичный приём, но он вызывает глупую улыбку, лёгкий смех и разряженную обстановку. Ровно до того момента, пока не щёлкает замочек и узкая бежевая дверь слева от Тэхёна не распахивается, впуская в комнату пары принимаемой там ранее ванны.       — Опять заселённый номер, — сокрушается Чонгук, поворачиваясь к замершей от изумления в странной позе Венеры Милосской, правда в закрывающем груди полотенце, молодой девушке.       — Кто вы такие? Вы что делаете в моём номере ночью? — она грозно расставляет руки в боки и непримиримым взглядом сверлит некогда мирно беседующих людей.       — А мы случайно! — Тэхён немедленно вскакивает с места, выставляет руки вперёд и делает два мелких шага назад, удаляясь вглубь комнаты сильнее.       — За случайно бьют отчаянно! Не слышал? — девушка мечет молнии из глаз в сторону омеги и браво вдыхает все запахи помещения, видимо, готовясь откровенно послать нежданных гостей, но лишь корчится и быстро моргает, словно та самая молния задела роговицу собственного глаза. — Что за аромат у тебя, парнишка? Будто ширпотребом облился!       Ким сглатывает неприятные слова и кусает изнутри щёку. Это больная мозоль его молодости, задевая которую осознание своих комплексов накрывает душной волной. И если бы это услышал омега один на один со своей обидчицей, то оставался бы непоколебим и покоен, возможно, даже смог бы улыбнуться и принять как должное. Он много раз получал нечто подобное в лицо и за спиной, так что ещё со школьных времён научился отвечать на колкие слова лёгкостью доброго взгляда. Однако сейчас, когда рядом конкретный альфа в строгом чёрном цвете с немыслимо шикарной улыбкой горячих губ и стальной хваткой крепких рук, который, признаваясь где-то глубоко-глубоко в душе, влюбил в себя с первого несуразного падения, послевкусие от этих слов становится горьким и кислым, а типичная добрая улыбка включается защитным механизмом. Тэхён делает ещё шажочек назад, ударяясь лодыжками о подиум кровати. Он и сам знает, что его природа не наградила идеальностью во всех спектрах, но зачем же говорить об этом в присутствие Чонгука, ведь вдруг мужчина тоже так думает?!       — Это у вас, многоуважаемая, нюх сбился, — Чон цокает ровно над ухом хамоватой девицы.       — Нюх? — девушка резко поворачивает голову к альфе, из тех самых ушей готов пар повалить как из ванной комнаты. — Я вам собака что ли? И вам такое не стыдно омеге говорить? — она заносит для пощёчины в возмущении руку, но мужчина больно перехватывает конечность немного выше локтя.       — Ну, вы же без всякой морали позволили такое сказать омеге, — Ким со своего положения лица альфы не видит, но интуиция, а может и снизившийся голос Чонгука, сладостно подсказывает сердцу, что в данную минуту чужие скулы крайне отчётливо выражают резкость его настроя из-за Тэхёна.       — Хамите! Не в своих апартаментах кидаетесь на слабый пол! — постоялица номера одёргивает руку, качает головой, потирая покрасневшую от чрезмерно приложенной силы кожу. — Только я вас проучу! Вас сию секунду вышвырнут из отеля на тротуар! — тут же бросается к стационарному телефону у туалетного столика, расположенного между кроватью и прикроватной тумбочкой, и ловко нажимает кнопку связи с портье.       — Постойте, мисс! — Тэхён пробует сдвинуться или хотя бы дернуться, но яростный взор девицы его останавливает.       — Добрый вечер! Чем можем вам помочь? — из динамика льётся знакомый омеге тембр того юноши со стойки регистрации в фойе.       — В мой номер ворвались две хамовитые персоны! Разберитесь с этим! — фурия рукой тянется к длинной тубе-подушке, идущей в комплекте с пледом.       — К вам уже направлен наш сотрудник! — Чонгук цокает, персонал в дорогих заведениях крайне компетентен, и быстро ищет в комнате укромные закуточки от злой девицы.       — Уж пожалуйста, поднимитесь ко мне в номер! И побыстрее, — девушка на елейной ноте заканчивает диалог и крутит подушку в руках. — Постойте, мисс, значит? — она громко хмыкает и крайне недовольно начинает приближаться к парню. — Я не собака чьи-то команды выполнять!       — Тэхён, беги!       И парень срывается бежать. Девица без раздумий размахивает предметом, намереваясь сшибить с ног Кима. Она валится от излишней вложенной в замах мощи на угол кровати. Тэхён успевает использовать фору грамотно, оббегая кровать по периметру на противоположную сторону. Чонгук порывается схватить постоялицу, чтобы никто никому не нанёс увечий, но опаздывает на доли секунд. Девушка подрывается с постели, полотенце на её теле начинает вести себя как гуляка после вечера у барной стойки, а подушка метко прилетает по голове Тэхёну. Парня, качнув от инерции удара, откидывает к подоконнику.       — Попался, — девица коршуном подлетает позади омеги, цепляется рукой за копну волос и отшвыривает противника на кровать.       Ким с перепугу вскрикивает и пробует удержаться за портьеру, но ткань срывает половину креплений гардины и конструкция штор падает со стены, с ног сбивая обидчицу. Тэхён задом заползает на кровать прямо в обуви, что сейчас роли не играет, вытягивает руку к альфе, но девушка задерживает его попытку к бегству.       — Чонгук! — парень жалобно утыкается в одеяло, пробуя затормозить своё обратное скольжение по постели спинкой кровати.       Её рука до побеления косточек ухватывается за синюю штанину, пока она сама пытается выползти из-под упавшей на неё портьеры. Чонгук прикидывает, что схватку омег можно урезонить лишь поймав зачинщика, пробует опять настигнуть взбушевавшую постоялицу отеля. Он ловит её за руку, освобождая бедного своего спутника, и тянет встать. Полотенце безжалостно скатывается по женскому телу. Мужчина, ещё и глаз не опустив ниже подбородка девицы, получает звонкую пощёчину. Чон отшатывается всего на миллиметр, но и этого хватает, чтобы каблуком оксфордов наступить на край гардины и потерять равновесие.       — Так тебе и надо, хам! — она подхватывает с пола многострадальную махровую защиту и, едва прислонив к себе, вновь с подушкой, приземлившейся совсем недавно на подоконник, лезет побить Кима.       Тэхён в перепуге подскакивает на ноги на кровати. Девица трясёт влажными короткими волосами, что налезают на глаза, и, одной рукой удерживая полотенце, другой размахивая предметом, пытается как и парень взобраться на кровать во весь рост.       Чонгук шустро встаёт на ноги, стряхивая колющее чувство где-то в ушибленной лопатке, и спешит помочь. Постоялица со всей своей силы задевает мягкой тубой ногу омеги. Ким её немедленно отводит, не подумав, что на одной ноге не удержит равновесие на качающемся под тяжестью второй личности матрасе. Парень уже жмурится, ожидая нового падения на пол и молясь не сломать себе ничего жизненного важного.       — Иди на ручки, мышонок, — Чонгук появляется вовремя, ловит находящегося в состоянии предполётной турбулентности по маршруту «с пушистой перины до пола мягкой попкой» Кима и как собственного ребёнка прижимает сильнее к груди. — Думаю, нам пора сматываться.       — Ах, вы! — девица со злобой кидает подушку в парочку, но промахивается.       — Думаю, я с тобой солидарен, — Тэхён обхватывает скорее за шею мужчину.       — Не смотаетесь вы никуда! — разъярённая постоялица отбрасывает мешающуюся вещь в сторону, демонстрируя наготу, и поднимается на своих двоих на матрасе.       — Чёрт! — Ким до белых бликов жмурит глаза, утыкаясь лицом в плечо альфы. — Как это развидеть?       Чон срывается к выходу, позади девушка уже минует площадь кровати, он до ручки двери со своей дражайшей ношей не дотянется, приходится вспоминать все те сложные тренировки тхэквондо, которые были в прошедшей юности, и с ноги точно попадать в замковый механизм, раскрывая створку на свободу, девица порывается соскочить с постели, преодолевая как можно большее расстояние, но неудачно ставит ступню на скользкий паркет и с грохотом открывшейся настежь входной двери падает на копчик.       В светлом коридоре пока тишина, если не считать стукнувшуюся о стену дверь 311 номера. И только чья-то спокойно открывающая соседний номер фигура оборачивается на странную парочку.       — Здравствуйте, — непонятный ступор Чонгука прерывается спрыгнувшим парнем, кланяющимся некоторому постояльцу с наилюбезнейшим видом. Фигура отзеркаливает улыбку и кивает коротко. — Пойдём, — шепчет сквозь зубы Ким, разворачиваясь к приведшей их сюда лестнице, и одёргивает вылезшую из-за пояса рубашку в форму свободной носки.       — Нам надо туда, — мужчина замечает странно выгибающуюся бровь фигуры и спешит подхватить омегу, не вызывая подозрений. — Ты, мой мышонок, совсем запутался, где находится лифт.       Тэхён уже хочет возмутиться, он не разрешал его называть этим серым животным, но вовремя замечает подмигивание альфы и заинтересованного их взаимодействием неопознанного постояльца, расплывается милейшим созданием и весело хохочет.       — И правда, тигренок, что-то я потерял без тебя ориентацию!       Чон великодушно подставляет локоть, позволяет спутнику взять его под руку и спешным шагом, но не так, чтобы казаться подозрительными личностями, минуют следящую за ними пристально фигуру.       — Тигренок? А чего не львенок? Забыл названия из зоопарка?       — Радуйся, что не ты серое создание в моём воображении, — цокает Ким, незначительно оборачиваясь назад, чтобы посмотреть, не ушёл ли постоялец. — Похоже, мы можем действовать резче.       Они, не договариваясь, устремляются к лифту.       — Такое количество людей здесь, а лифт придумали в одном месте! — ворчит запыхавшийся омега, нажимая на кнопку с изображением перевёрнутого треугольника. — Так мы никогда не уедем!       — Просто здание старинное. Ранее принадлежало иностранному купцу, — даёт экскурс в историю мужчина, облокачиваясь на стену.       — Может, стоило всё-таки по лестнице? Было бы быстрее.       — Нельзя, — Тэхён с сомневающимся видом ждёт пояснений. — Портье к той бешенной фурии поднимался бы по лестнице, так что одна мышка запросто оказалась бы в его руках.       — Угу-м, — парень следит за сменяющейся цифрой на горящем сбоку табло, стараясь не смотреть на прикрывшего глаза альфу.       Чон безмятежно погрузился в расслабление. Его сбивчивое дыхание с крупными вдохами и такими же выдохами отражается на вздымающейся груди. Он поправляет пряжку ремня, немного перекрутившуюся на поясе брюк, неосознанно напрягая руку. Выступающая чёрная гравировка выделяется ярче от выпуклости вен, приятно ласкающихся под ровным тёплым светом бра у лифта. Зрелище, надо признать, соблазняющее. А ведь оно ещё и на этих самых руках и груди спасало…       — Спасибо, — скомкано произносит парень, чувствуя сразу же волевой взор на себе. — Даже не так. Снова спасибо! — и с бодрой улыбкой обращается к Чонгуку. — Мне кажется, для меня так много только родители делают, сколько вы за один вечер уже успели! — и теряет весь запал, не замечая ничего в ответ. — Но я обязательно компенсирую… Вот как до аптечки доберёмся, так и начну… Вот…       — Ты плакал тогда не из-за компенсации, — тон фразы мужчины споров не потерпит, потому омега уводит взгляд себе под ноги. — Что на самом деле тебя расстроило в тот момент?       — Ничего особенного, — Ким качает головой и принимается неловко перебирать край своей рубашки. — Так. Личные размышления.       — Какие? — альфа может показаться бестактным, но его интерес к этому омеге играет первостепеннее, нежели стандартные правила приличия.       Тэхён затравлено смотрит под ноги. Зачем кому бы то ни было его комплексы? Тем более такому альфе, чьи туфли подобраны из последней дорогущей коллекции и вынуждены стоять на одном полу с его обычными дерби из стокового магазина за полцены? Железная коробка вдруг оповещает о своём прибытии на место назначения. Парень мгновенно поднимает голову, на всякий случай цепляя на лицо привычный тип доброты. Чон смиряется с канущим в лету вопросом. В конце концов, какое ему от этого и того, курит ли омега или целуется с кем-то так же, ремесло? Железные двери под тягой разъезжаются, пропуская к спускающимся с верхних этажей гостям ожидающих. Но только почему-то никто не входит.       — Чонгук, что происходит? — взвывает Ким, когда его стремительно разворачивают и толкают идти дальше по коридору. — Мы же могли просто спуститься в фойе!       — Там мой жених был, — альфа беспокойно оглядывается через плечо, не ощущая, что вести за плечи парня становится несколько труднее, — а ты ведь не хочешь лишних объяснений с кем-либо ещё прямо сейчас?       — Ага, — потерянно соглашается Тэхён, не до конца слыша вопрос.       Ноги заплетаются, становятся как колодки. Глаза предательски щиплет, будто в них песок засыпали. Руки виснут двумя веточками. Сердце стучит медленно, тяжёлым набатом. И только мозг потешается над сформировавшейся в глубине невинного тела и души влюблённостью. Можно признаться самому себе сейчас в этой первой романтичной впечатлительности, когда разорвалась где-то в рёбрах тонкая ниточка первой привязанности к своему спасителю, когда треснуло где-то у сердца обнадёживающее желание приманить винным вкусом на ещё один поцелуй, когда зачесалась где-то на бёдрах кожа, знающая жар чужих рук. Парень разливающуюся внутри обиду запихивает себе в глотку, не позволяя даже обречённо ахнуть.       Разум ехидно указывает, что не бывает чего-то серьёзного с одного взгляда, что нельзя так легко допускать влюблённости, что с такими недостатками ему ещё не скоро кто-то попадётся, если и вовсе попадётся. И Тэхён понимает, что сам не замечал, как сердце красиво расцветает в последние часы, стремительно и удивительно по-родному тянется к повстречавшемуся случайно Чонгуку. Глупо, доверчиво и недальновидно. А ведь это же так естественно, что рядом с подобным мужчиной обязательно находится великолепный омега. Наверное, безумно прекрасный, изящный, приветливый, умеющий подать себя, грамотно соблюдающий общественные приличия и явно не думающий, что свои проблемы можно решить, переспав с первым попавшимся. Всё в духе того, чтобы увеличить закомплексованность омеги.       — Ой, чёрт! — альфа глазам не верит, когда из лифта выходит шатающийся белый халат. — Нам надо снова бежать!       — Снова? — тихо повторяет парень, отрешённо вздыхая, и не желает даже оборачиваться, на подкорке сознания волнуясь увидеть за собой избранника Чона.       Слева щёлкает дверная ручка. Горничная в тёмном платье ниже колена и фирменного для отеля изумрудного цвета фартуке выкатывает тяжёлую уборочную тележку. Чонгук тут же хватается за дверь, помогая сотруднице и заодно прикрывая притихшего Кима.       — Благодарю, — горничная по годам немногим старше альфы протягивает ключ-карту от номера. — Вы так быстро вернулись из нашего СПА-комплекса. Надеюсь, вам всё понравилось.       — Оу, — мужчина мгновенно прикидывает, что его спутали с постояльцем. — Конечно! Не волнуйтесь!       — Это хорошо, — горничная расправляет фартук и подталкивает тележку дальше. — Я как вы и просили сменила постельное. Поэтому вы можете продолжить со своим новоиспечённым супругом, — Чон даже ощущает, как его мышцы больше не могут удерживать нижнюю челюсть. — Желаю приятного времяпрепровождения!       — И вам всего приятного, — стоит женщине отвернуться, Чонгук небрежно втаскивает за собой в номер Тэхёна, напоследок выглянув, не идёт ли за ними тот пьяный альфа, и закрывает дверь.