Ночь в лабиринтах отеля

      — Нет! — портье еле держит открытыми глаза. Он сегодня взялся за две смены подряд и точно не ожидал, что придётся выслушивать пьяный трёп постояльца ночью. — Я, глааавное, из душааа весь при всём! Смот… три! — альфа отталкивается от стойки, пытаясь развязать халат.       — Простите, мистер, но у нас не принято устраивать нудистский пляж в фойе, — сотрудник спешит прекратить незапланированное раздевание на глазах редких, но всё же находящихся поблизости, посетителей.       — Но эт… то глааавное! — пьяный постоялец всё равно пробует развязать узел пояса на талии. — Просто я не понимаааю! Т… Тэхёну нос ворот… тить от тааакого грех! — портье нажимает на кнопку вызова охраны, больше не терпя непотребных выходок, что могут навредить другим гостям отеля. — Ему не выбирааать!       — Мистер, вас сейчас проводит в номер наш сотрудник, хорошо? — бедный портье улыбается из последних благородных сил, выходя из-за стойки к этому подвыпившему альфе. Лифт пищит о своём прибытии. — Вы же хотите отдохнуть?       — Конечно! — постоялец слишком бодро вскидывает голову, отшатываясь на шаг назад, и хватается рукой обратно за стойку для устойчивости. — Хочу тааак от… тдохнуть, чтоб член болел!       Сотрудник нервно усмехается и перепугано озирается, вроде никого близко нет, но вышедший из лифта мужчина косится на этого пьяного с нескрываемым презрением. Портье спешит кивнуть уважительно и на всякий случай придержать шаткого гостя под локоть.       — Почему ты остановился? — Ким чуть не врезается в широкую спину Чонгука. — Портье занят? — и выглядывает из-за плеча, опять вставая на носочки. — Ой!       — Т… ты знать не можешь, кааакой секс у меня бы был! — пьяный человек касание к себе воспринимает за дружественную ноту. — Он гот… товый с сааамого клуба был! Несмотря на то, чт… то нацепил нааа себя эту бесформенность цветную! — Тэхён медленно становится на всю стопу и голову наклоняет вниз, себя осматривая. На нём очень даже форменные брюки, не особо дорогие, но хорошего качества, и рубашку он подбирал долго, чтобы не стать серым мешком на тонких ножках, но и не выделить изъяны фигуры. — Одну ночь с Т… Тэхёном потрааахались бы и разбежались! — Чон сжимает зубы до скрежета, он прямо чувствует, как у него руки об чужое лицо почесаться хотят. — Вряд ли он был бы хорош, — портье беспокойно смотрит на стоящих у лифта и чуть не подпрыгивает от радости, замечая охранника, идущего в его сторону, — скромновааато вёл себя! Но на безрыбье и рак щукааа! — альфа противно смеётся, чуть не валясь с ног, но его уже хватает подмышки охрана. — А мне в номер Т… Тэхёна дост… тааавят?!       Портье показывает украдкой охраннику на лифт и цифру пять ладонью. Подвыпивший альфа продолжает доставать требованием привести к нему конкретного омегу. Чонгук закатывает второй рукав, шагая пару раз вперёд, и готовится хорошенько врезать.       — Вот видишь, — и только Тэхён обессиленно выдыхает. — Я ничем красивым ему не запомнился. Меня никто не собирается любить, — «даже ты» остаётся невысказанным.       И Чону бы обернуться, приободрить парня одним своим признанием, но в глаза бросается сидящий боком в подвесном кресле на металлической стойке напротив центрального входа в фойе жених. Прикидывать долго не приходится: пока он занят пролистыванием очередной ленты какого-то приложения в телефоне, а пьяный альфа ещё не заметил у лифта свою жертву, нужно скрываться.       — Идём! — мужчина цепляет за предплечье омегу, разворачиваясь на пятках к двухдверной двери в стилистике общей дороговизны отеля справа от лифта и стоящей в кашпо раскидистой пальмы, явно не вписывающейся в климатическую зону всего города. — Ты очень голоден!       — А? — Ким понять не успевает, его как пушинку уже запускают в раскрытые двери. — Что? Я не хочу есть!       — Ты очень хочешь есть, — настаивает альфа, утягивая парня по затемнённому коридору к уже приготовившемуся приветствовать посетителей администратору за высокой тумбой.       Тэхён хмурится, косится на странное поведение Чонгука и собирается одёрнуть его. Но администратор услужливо выходит из-за своей тумбы навстречу и становится неуместно показывать своё недовольство.       — Добрый вечер, мистер Чон! — широкая улыбка во все зубы отсвечивает направленные вверх лучи одиноких лампочек в трёх бра над тумбой. — Вы великолепно смотритесь вместе со своим спутником!       — Благодарю, — официально холодный тон открывает совершенно иную грань мужчины. — Мои знакомые уже прибыли? — омега сглатывает взволнованно, чертыхаясь про себя.       — Да, совсем недавно. Вас проводят до столика, — парень вынужденно улыбается администратору, что скользким взором оценивает его, машинально подзывая к ним официанта. — Проводи мистера Чона и его спутника к господам Исраэль.       Официант сдержанно кивает и со своим отглаженым до уголочка полотенцем на руке движется впереди пары. Чонгук самостоятельно перекладывает тонкую кисть омеги себе под руку, пока они проходят мимо круглых столиков, что на удивление практически все заняты в столь поздний час.       — Нам надо было за аптечкой, — шипит Тэхён, наклоняясь к альфе, — а не на твой великосветский раут!       — У нас не было выбора, — мужчина уже замечает сидящую пару бизнес-партнёров за дальним столиком в углу и улыбается им в ответ, продолжая разговор сквозь зубы. — Я тебя в руки тому ничтожеству не отдам. Думаю, ты и сам не очень-то хотел ему отдаться, — парень угрюмо цокает, потому что теперь Чону однозначно ясно, по какой причине за омегой погнался преследователь, и благо официант, идущий впереди, закрывает его эмоции от посторонних глаз.       — Я бы как-то решил это сам!       — Ну, да, — ироничный тихий возглас не заставляет себя ждать, — именно для этого ты от него пол ночи по отелю носился!       — Ну, явно не для того, чтобы выдавать себя за другого, — возмущается Ким, чуть не задевая ногой обувь впереди идущего.       — А ты себя за другого и не выдавай, — партнёры уже поднимаются с места, дабы поприветствовать. — Будь самим собой, — Чонгук благодарит мимоходом официанта, который спешно откланивается и ретируется, — но в качестве моего будущего супруга. Ещё немного, — и альфа так тепло улыбается напоследок, что омега не может отказать, только улыбнуться согласно, ведь его просит тот, кто нравится непослушно заходящемуся в учащённом ритме сердцу.       Чон позволяет себе секунду порассматривать персиковые губы и отворачивается к двум мужчинам. Один из них, ростом и тонким телосложением с парня, смотрит абсолютно простым взглядом зелёных глаз на омегу, ухоженные блондинистые волосы, собранные в небольшой хвост, поправляет у виска и дружелюбно протягивает руку Киму. Второй мужчина чуть пониже с заметно недавно полученным морским загаром здоровается с Чонгуком и приглашает скорее присесть напротив. Оба они выглядят постарше и оба имеют крупные обручальные кольца на руках.       — Мы с тобой так давно не виделись, Чонгук-ши! И, как я смотрю, ты внял моему совету! — Тэхён чувствует на себе взор и чуть не садится мимо придвинутого стула, благо Чон это замечает и аккуратно кладёт руку на плечо, оживляя засмущавшегося парня. — Я, молодой человек, очень рад, что у такого замечательного альфы наконец-то появится семья. А то не дело в тридцать лет не иметь настоящей любви.       — Мануэль, прекрати смущать мальчика, — зелёные глаза укоризненно смотрят в сторону говорящего. — Он так превратится в варёного рака.       — Я лишь констатирую самый положительный факт на свете, Адриан, — Мануэль немедля целует мужчину в щёку, словно заглаживая вину. — Ну, и как звать очаровательного омегу всей твоей души, Чонгук?       — Тэхёном, — альфа стреляет тёмными омутами на названного и добавляет с усмешкой, — но моя душа зовёт его исключительно мышонок.       Адриан обращает внимание на встрепенувшегося парня и игривое впечатление прячет за флёром шампанского. Мануэль перекидывается с Чоном какими-то фразами о тёплых отношениях и милостях в типичной сладкой парочке. Официант учтиво появляется ровно по прошествии пяти минут и готовится принять заказ. Ким готовится к ответной реакции.       — Может быть, и мне выпить немного шампанского? — омега прикусывает губку, опирая милое личико на поставленную локтем в стол руку, и хлопает ресничками, смотря на своего фотогеничного жениха. — Как думаешь, тигрёнок?       Сидящие напротив партнёры на интимные обращения тактично молчат, тихонько называя выбранные блюда официанту. Чон качает незаметно головой и облизывает верхнюю губу, опуская руку на своё колено. Тэхён замечает, как чужой палец выводит на его штанине единичку и единичку на своей штанине, тут же хитро подмигивая.       — Думаю, — мужчина погромче голос делает, и официант переключается на него, — лучше сухое красное Ришбург 1949 года, — он берёт в руку стоящий по правилам сервировки бокал у Кима, протягивая официанту, — и только мне.       — Оу, — Адриан с нескрываемым изумлением отставляет несколько резковато в сторону свой фужер. — Это замечательная новость! Вы должно быть очень рады?       Кима бросает в жар, смятение проскальзывает в его глазах, и он скомкано улыбается всем сидящим, медленно убирая руки под стол и опуская голову. Они не так близки, как думается этим людям. Но их мнение о том, что интересное положение омеги было бы радостной новостью для альфы, резко пускает корни в голове. Чонгук рисует на своём колене цифру два, продолжая заказывать ещё какой-то салат в двух порциях. Парень решает откреститься от ненужного пока ему положения.       — Да что вы?! Дело не в этом! — вежливо улыбается Тэхён. — Просто Гук~и совершенно не нравится, если мой запах смешивается с алкогольным амбре, — Мануэль понятливо кивает. — Поэтому даже на встречах с ним я редко выпиваю.       — Я вот тоже не люблю, когда на моём омеге остаётся коньячный вкус, — Чон удивлённо поднимает брови, расстилая салфетку на худенькие колени парня, что сейчас не может отказаться от смущающих до румянца на щеках ухаживаний.       — Тебе это напоминает моего бывшего, — Адриан запросто делится этим за столом, смотря исключительно на омегу напротив.       — И злит безумно, — не отрицает Мануэль и приобнимает чужие плечи в пиджаке горчичного цвета. — Я всё ещё хочу свернуть ему шею, но вспоминаю, что тогда попаду в тюрьму и оставлю тебя, дорогой, в одиночестве, потому только терплю.       — Ох, ты несносный!       — Мышка, — Чонгук пользуется моментом личного разговора между партнёрами, наклоняется к покрасневшему ушку, — не пробуй сравнять счёт, ты только сильнее нервничаешь. Просто будь за моей спиной.       Тэхён поджимает губы, делая вид, что ему нравится белизна собственной тарелки, а не мягкий тембр мужского шепота и промелькнувшая идея, что быть всегда за этой спиной — мечта. Благо через минуту на столе появляются первые блюда, партнёры извиняются за свою лёгкую ревностную перепалку. Мануэль переключается в деловые линии бизнеса Чона, обсуждая цепочки поставок в Латинскую Америку, говоря о законодательстве, записывая в заметки телефона названия некоторых городов, согласуя даты контроля продукции, пока Чонгук вникает в процессы бизнеса Исраэля, указывая на главную концепцию их взаимодействия, заявляя о неизменности цены продукции, рассказывая об основных конкурентах, предлагая каналы сбыта. Омега поначалу просто ест салат, изредка глядя на собеседника напротив, но тишина между ними длится от силы минут двадцать.       — Значит, в скором времени, — Адриан чуть щурится, — вы поженитесь, — Киму всё ещё непривычно подобное воспринимать на слух, он чуть не роняет столовые приборы, но успевает кивнуть. — А кольцо тебе с каким бриллиантом подарил Чонгук?       — В каком вы смысле? Между этими камнями есть разница? — Тэхён настолько искренне поразился вопросу, что ответил, не подумав. У омеги напротив брови взлетают вверх, прячась за чёлкой. Однако парень не знает, как оправдаться за свою не эрудированность в таких знаниях.       — Есть. Чистота, огранка, караты… — но продолжая видеть только непонимание в золотистых глазах, Адриан ставит мысленный плюсик у этого вопроса. — Ну, да, забыли, — Ким аж выдохнул, потому что он никогда не интересовался настолько глубоко драгоценностями, пожалуй от того, что из всех украшений у него были только пара серёжек и серебряная тонкая цепочка с кулончиком. — Тогда расскажи мне, как вы планируете провести медовый месяц!       — Медовый месяц? — парень потерянно потирает заднюю часть шеи, под столом толкая Чонгука. — А как мы собираемся провести медовый месяц, Гук~и? — мужчина вопросительно поворачивается к испуганной омеге, что ждёт спасительного ответа, но, к сожалению, он недопонимает разворачивающейся трагедии.       — Как ты пожелаешь, милый! — и любезно поправляет смявшийся манжет на чужом рукаве.       — А ты разве не хочешь чего-то конкретно? — старается хотя бы немного информации почерпнуть для ответа отчаявшийся Тэхён, буквально шипя сквозь натянутую улыбку.       — Меня не волнует место, — Чон улыбается в ответ ещё слаще, как бы намекая, что в этой теме границ не ставит, но омеге всё равно жутко боязно сказать что-то не то этим партнёрам. — Меня волнует только твоё присутствие рядом.       — Угу, — на грани безнадёжного скуления соглашается Ким, не стремясь более задерживать альфу. — Мы, как видите, пока не решили! — и максимально дружелюбно спешит уткнуться вновь в свой салат, но Адриан не даёт.       — Ну, хотя бы поделись планами, чего хочешь ты, — и странная ухмылка несколько сбивает с толку.       — Тогда, — парень волнуется, что заметно даже не шибко следящему за диалогом двух омег Мануэлю, — наверное, — Тэхён сглатывает, набираясь смелости, всё-таки мужчина дал понять, что омега может говорить, как пожелает, — было бы неплохо сходить на балетную постановку, например, — Адриан застывает с салфеткой в руке, Мануэль косится на парня, Чонгук прячет добрый смешок в своей ладони. — Просто пару дней назад афишу нового театра видел. Интересно там побывать.       — И всё? — собеседник неверяще откидывается на спинку стула.       — Ну, можно потом по ночному городу погулять, — как-то неуместно чувствует себя омега от такой реакции.       — А как же море, солнце, пляж, коктейль? — у Адриана от столь простых ответов глаз левый дёргается.       — Ну, тогда можно в путешествие автостопом до самого моря, — запросто предлагает парень. — Это куда интереснее.       — Может, стоит тогда отправиться в какую-нибудь другую страну? — мужчина теряет всю учтивость, демонстрируемую в течение знакомства, начиная буквально наседать с вопросами.       — Я люблю больше домашнюю обстановку, — виноватым голосом отклоняется и это предложение. — А ещё для этого надо мне загранпаспорт получить, а его обычно получают долго.       — Домашнюю?! — загорается мужчина, что казался довольно сдержанным под стать своему костюму из натурального хлопка от Армани. — Быть может, тебе тогда в медовый месяц заняться домоуправительством в особняке Чонгука?       — Чем? Где? — Кима по-настоящему устрашает неизвестная масштабность сказанного.       — Ещё скажи, что ты не знаешь, как живёт твой будущий супруг?! — Адриан отмахивается рукой, а Тэхён толкает снова ногой альфу, чтобы он пояснил.       — Тэхён ни разу не был у меня дома, — немедленно заступается за парня Чон. — Мы довольно неспешно идём в развитии отношений, поэтому не думали пока о том, стоит ли нам съезжаться или гостить друг у друга сутками.       — И тебя такое устраивает, Тэхён? — Мануэль тоже вклинивается в разговор, оставляя на задворках вопросы бизнеса. — А как же слежка за отсутствием других претендентов на твою роль?       — А я, — Ким чувствует, что происходит какой-то допрос, и не придумывает лжи лучше, как говорить от части правду о взаимоотношениях с мужчиной, — ему доверяю!       — А секс? — зеленоглазый омега ладонью хлопает по столу, ненароком привлекая внимание всех в ресторане. — А совместная ночь в объятиях? А совместный завтрак?       Пара заметно теряется. Чонгук думает, как неловко должно быть Тэхёну, ведь это всё же некорректное поведение его давних бизнес-партнёров. Тэхён думает, как неудобно из-за него Чонгуку, ведь он буквально не знает, что отвечать на подобное, когда совсем нет такого опыта. Но ответ нужен и приходится идти на несколько наглую меру.       — Насколько мне известно, в светском обществе подробности личной жизни никто не раскрывает, — Ким пробует обойти заминку на собственной воспитанности и боится, что вызовет недовольство к себе, а значит, навредит и переговорам Чона.       — Мануэль! — парень сглатывает, если сейчас будет что-то вроде «Мы уходим», перед мужчиной будет стыдно. — Он ему подходит! — Адриан выдыхает, улыбаясь широко на две пары устремленных на него в ожидании объяснения глаз. — Прости, Чонгук, что не сказали сразу. Мы как твои давние знакомые безумно не хотели, чтобы рядом с тобой оказалось меркантильное и невоспитанное создание!       — Понимаешь, Чон, — Мануэль рассуждает по-доброму об одной значимой в любом деле вещи, — дружба дружбой, а деньги имеют свойство зависеть от самых малых деталей. Даже от таких, как стабильность семейного ложа, — и Кима бросает в такую краску, а Чонгука в такой ступор, что партнёры начинают хихикать, пока герои их смеха трусят смотреть друг на друга.       — Но тут появилось это обворожительное чудо, — наивно продолжает Адриан и показывает рукой на забившегося с неожиданности на угол стула Тэхёна, — что я не удержался и решил подтвердить свои догадки.       — Ты о чём? — Чон сердитости не проявляет, для тревожного парня это показатель, что ничего страшного не происходит, и можно не ожидать испорченной по собственной вине встречи.       — Он милый, скромный и впервые вышел в свет с тобой, да?       — Как вы догадались? — золотистые глаза непроизвольно становятся больше.       — Легко, — омега вдруг закидывает ногу на ногу и расстёгивает единственную пуговицу на пиджаке, нарушая тем самым сразу два правила поведения в ресторане. — Я впервые придя на встречу делового ранга с Мануэлем тоже сидел с видом поникшего мальчишки двух лет в песочнице над разбитым куличиком.       Не сдерживает лёгкий смех Ким, который не остаётся незамеченным и на который Чонгук искренне улыбается. Адриан убирает тарелку подальше от себя, наклоняясь поближе к омеге.       — Зря считаешь, что я не понимаю, как ты себя ощущаешь на всём этом фоне, — он рукой обводит приглушённую атмосферу по кругу. — Думаешь, что для этого места не подходишь?       — Угу, — честно мычит Тэхён. — А ваши вопросы только укрепляли эту мысль.       — Чепуха, — Адриан машет рукой, а Мануэль начинает улыбаться шире. — Не бывает мест, которым ты не подходишь! Запомни это. Тем более, такой как ты! — зеленоглазый вдруг подмигивает. — Я очень хочу увидеть тебя в белом! Уверен, будет превосходно смотреться!       — Нет, нет, что вы?! — омега тот час размахивает руками. — Меня белый портит и…       — Глупости! — Мануэль хмурит брови. — У тебя идеальная внешность! Ты, наверное, не заметил, но, — он чуть подаётся вперёд и переходит на голос тише, — на тебя всё время косятся четверо альф, а бедный Чонгук мне трижды повторял одно и то же, взглядом сжигая их до тла, — мужчина будто не слышит и не видит, как закашлялся Чон и с каким удивлением зрачки парня забегали по ресторану.       — А лицо? — Тэхён касается своей щеки. — Будь у меня такое лицо, я бы жил с красавцем-футболистом на Кипре и читал в газетах заметки о том, как я, фотомодель мирового уровня, охмурил главного холостяка мира! Я именно поэтому так долго играл тут. Не мог понять, ты реально с Чонгуком или тебе нужны деньги.       — Хватит, — просит мужчина, когда Ким буквально сминает в клубочек салфетку на коленях. — Сам говорил его не смущать до состояния варёного рака, а делаешь сейчас именно это, — он притягивает парня к себе, пряча то самое красивое лицо в своём плече и с удовольствием гладя по волосам парня.       — Тогда ты говори ему почаще, что он безумно красив как внешне, так и внутренне! — наставляет Мануэль. — Твой возлюбленный должен быть уверен, что подходит такому видному альфе от и до вне зависимости от того где вы и с кем!       Официант подходит спросить будет ли кто-то ещё алкоголь, но слышит отказ. Стрелки часов неумолимо бегут ближе к рассвету. После ещё не раз говорилось, сколь гармонична будет пара Тэхёна и Чонгука. Адриан упросил рассказать историю знакомства, её пришлось выдумать. Мануэль спросил за планы на будущее. Итогом стало недовольство мышки и тигра, потому что по непоколебимому слову Чона омеге надо рожать до тех пор, пока у альфы не будет прекрасной принцессы, что, по мнению Мануэля, обязана быть копией Тэхёна и отдана в модельную среду, потому что истинную красоту должен знать в лицо весь мир, а по желанию Кима рожать он будет только так, как сможет воспитать добропорядочных детей, что, по мнению Адриана, важное замечание, потому что именно омегам приходится думать о воспитании детей постоянно. О назначении встречи в незатейливом споре о семейных ценностях все забыли до момента, пока Адриан из-за долгого перелёта и трудного дня не стал засыпать прямо на коленях своего мужа.       — Предлагаю пойти по номерам и отдохнуть, — Чон непроизвольно тянется к принесённому счёту за блюда, но Мануэль выхватывает его первее. — Нет, Чонгук, оплачивать буду я. Всё-таки твоё предложение прибыльное и отказываться от него, только потому что мы не успели всё обсудить, безрассудно.       Тэхён замечает облегчённый медленный выдох мужчины и, пользуясь правом будущего супруга, позволяет за весь вечер сделать то, что так хотелось мозгу — целует быстро в уголок чужих губ. Альфа под столом находит и сжимает признательно тонкую руку. Адриан с этой картины жмётся под бок своего мужа.       Из ресторана все выходят в доброжелательном настроении, шутя и улыбаясь, и омеге привычными ощущаются объятия Чонгука, его ласковые взоры, переплетение рук, что он из лживой оболочки «будущего супруга» вылезает только с фразой Адриана:       — А наш номер рядом с вашим, ребята! Мы тогда вас и проводим!       Ким уже ненавидит лифты. Он нервничает, чтобы их не застал настоящий жених Чона, чтобы не учинил скандал, наседая на такого безмятежного мужчину, чтобы эти бизнес-партнёры из-за лжи не отказали альфе, что явно рад положительному исходу встречи, чтобы омега смог спокойно покинуть чужую жизнь, не мешаясь больше под ногами с крутящимися вокруг пьяным преследующим человеком, кричащими на него «проститутка» пожилыми стариками, возмущенной до драки женщиной, странными отношениями в статусе лживого супруга и комплексами в голове. Однако Чонгук нисколько не выглядит обеспокоенным, поглаживает по-хозяйски рукой изящную поясницу парня и продолжает говорить с Мануэлем о работе, пока двери лифта не открываются на седьмом этаже.       — Я рад, что у тебя достойный выбор, — Адриан пожимает руку на прощание сначала Чону, а после Киму и немного снижает голос. — Ещё раз извини за тот спонтанный расспрос. Просто мы знакомы с Чонгуком долгих девять лет, Мануэль помогал ему начинать бизнес заграницей, воспринимает потому его как птенца, хотя тот так вымахал, что больше на орла походит, — зелёные глаза подкатываются к потолку на миг, — и за это время он ни разу ни с одним избранником не допускал себе милых прозвищ, игривого тона, тем более, улыбок. Считай, мы лишь немного испугались, что он влюбился в какого-нибудь ветреного, — Тэхён внутри разливающееся тепло чувствует и украдкой смотрит на Чонгука, что словно специально ловит его взгляд и отвечает усмешкой. — И мы правда счастливы, что ты прекрасен не только внешностью, но и порядочным сердцем. Ты особенный!       Парень слышит это уже второй раз, но теперь не остаётся с ощущением «диковатый» после таких слов. Наверное, альфа тогда в номере имел в виду то же, что говорит сейчас омега напротив, просто один неуверенный в себе воспринял всё иначе. Быть может, этот вечер и ему на пользу пойдёт.       — Спасибо, что согласились на предложение моего… — омега на мгновение заминается в словах, произнести такое довольно тяжело в их сказочных отношениях, благо Адриан перебивает, говоря, что карьера не так важна, как личная жизнь.       Напоследок Исраэли просят обязательно навестить их уже в статусе замужней пары и скрываются в номере напротив. Чонгук спешно разблокирует дверь своего номера, пропуская внутрь парня. Апартаменты первого класса даже разглядывать времени нет.       — Чонгук, — Ким сразу поворачивается к альфе с опущенной головой, — я, возможно, должен был вести себя несколько…       — Мышонок! — омега не успевает остановить, как его обхватают за ноги, отрывая от земли.       — Божечки! Поставь! У тебя плечо болело! — Тэхён равновесие удерживает, окольцовывая крепкую шею.       — Это всё ты, — Чон из рук не выпускает, светясь от счастья как лампочка. — Он бы ни за что не согласился на мои условия. Они не выгодны для его бизнеса. Но знаешь, что он мне сказал? — чёрные глаза насквозь жгут плещущимся в них восхищением. — Что мою холодность и строгость такой прекрасный омега уравновешивает одним своим взглядом! — парень качает головой, краснеть сейчас будет не к чему, но кровь шумно приливает к ушам. — И как же он прав! Я никогда раньше не позволял себе деловые встречи превращать в спонтанные разговоры с шутками и обсуждением личных планов на будущее.       — Я не знал, как себя вести даже, потому что я тебе никакой не будущий супруг! — он дёргает ногами, но альфа ещё крепче прижимает возмущенную фигуру к себе.       — А хочешь?       — Гук~и, а ты случайно головой нигде ещё не приложился? — Ким специально дразнится, прикладывая ладошку к чужому лбу. — Вроде не горячий, а из-за одной удачи по работе незнакомца зовёшь замуж!       — Ну, а вдруг ты будешь приносить её на каждой такой встрече? — не избегает шутливого тона альфа.       — Да я чуть не провалил твою встречу!       — Ты её спас! — мужчина прикрывает глаза, утыкаясь носом в цветную рубашку, где трепещется с каждого неосторожного действия сердце. — Мануэль поставил мне ультиматум. Он не хотел больше работать с теми, кому по-настоящему нечем дорожить, у кого нет семьи. Он после встречи с Адрианом решил, что безжалостный стиль управления делами вредит всем. А мой бизнес другого стиля не потерпит. Вот я подумал пойти к нему с женихом.       — Но мы солгали, — невесело усмехается Тэхён на упоминание настоящего жениха, скользя невесомо кончиками пальцев по чужим густым волосам от виска к затылку.       — Я лишь немного приукрасил наше общение, а ты не лгал. Я же не глуп, чтобы не понимать, когда ты искренне злишься на моё обращение к тебе, когда ты искренне удивляешься с неизвестного тебе знания или когда ты искренне рад за меня, что первым целуешь, — альфа чувствует, как резко винный аромат становится терпким.       — Ты просто не знаешь, что я так умею врать! — протестует Ким, стараясь скрыть собственное волнение. — Отпусти меня.       — Нет, пока не услышу ответа на вопрос.       — Ты не только лопатку ушиб, но и спинной мозг минимум, — бурчит омега, пытаясь вырваться. — Как ты меня звать замуж можешь меньше, чем через двенадцать часов знакомства?!       — Время не проблема, если есть нечто больше! — настаивает Чонгук, подкидывая лёгкое тело вверх и вызывая визг парня.       — Пусти! Мне дорога моя жизнь! — Тэхён крепче цепляется за чужую шею и зажмуривает глаза.       — Мышонок, твой ответ и, обещаю, ты стоишь двумя ногами на полу, — мужчина очевидно заигрывает, наслаждается невозможностью сбежать от него ни на сантиметр.       — Да как же замуж, когда ты меня совсем не знаешь?       — Но тебе ведь это не мешало довериться мне, пока мы удирали от твоего пьяного поклонника!       — Это другое!       — Но ты не можешь отрицать, что тут не оказывает влияние то, знаешь ты человека или нет!       — Чонгук, — ворчит омега альфе в шею.       — Мне больше нравилось, когда ты меня называл иначе, — цокает Чон.       — Как? Тигренок? — удивлённое восклицание парень подкрепляет заглядыванием на удерживающего его на высоте.       — Да хоть так, — надувается наигранно от обиды мужчина.       — Я тебя так назову, если отпустишь, — тыкает пальцем в пол Ким.       — А ты скажи свой ответ! — не отстаёт Чонгук.       — Ну, какой может быть ответ?! — выкрикивает Тэхён и, замечая смятение на фотогеничном лице, добавляет тише. — У тебя жених есть. Настоящий, если ты вдруг заигрался и забыл.       Альфа хмурится. Омега ведь не дал ему договорить тогда, объясниться до конца и после состоявшейся встречи всё равно не понял происходящего. Но он не намерен больше оставлять недомолвок между ними, ведь очевидно как белый день, что не он один влюбился за одну ночь, что не ему одному надо прекратить терзаться собственными метаниями от комплексов или от неправильно оброненного слова.       — Мышонок…       — Отпусти! И называй так, пожалуйста, кого-то другого, — парню надоедает мучение его души и разума от одного милого обращения к нему, он больше не хочет всего этого кокетничающего антуража, он и так подыграл Чону больше, чем того требовалось.       — Пожалуйста, Тэхён, просто дай мне закончить! — дубовый аромат тяжелеет, Ким только отворачивается, не решаясь перечить грозному мужчине. — Я не…       — Я знаю, что ты тут! — раздаётся противный крик за дверью вперемешку с громким внезапным стучанием ногой. — Открывай, Чон!       — Чёрт! Дурдом какой-то! — Чонгук от внутренней злости стискивает крепко скулы. — Я хочу сказать… — пытается продолжить, но в дверь тарабанят ещё громче.       — Иначе я своим шумом всех на ноги подниму! И твои бизнес-партнёры узнают, что жених тут я!       — Так, присядь в гостиной. Я всего лишь объясню ему, почему не взял с собой, и ты меня выслушаешь, наконец, ладно? — мужчина опускает на пол омегу, что до крови прикусывает губу, скрывая противную ревностную боль в себе, беспокойно оглядывается назад, не слушаясь альфу, и, глотая слёзы собственной души, скрывается за плотной чёрной портьерой у окна, где уже заметны предрассветные сумерки. Сколько не обманывай себя и людей вокруг, есть реальное, и роль Тэхёна в этом реальном проходящая, касательная, возможно, поучительная как для мужчины, так и для него самого, но она никак не тянет на главную или хотя бы постоянно присутствующую на сцене чужой жизни.