Черный лес,черный ворон

Поезд приехал уже поздно ночью. Проехав на машине до дома Дориана Хилла, сына богатого банкира, Рэд поволок Ала в приготовленную для него гостевую комнату. Мягкая кровать, теплое одеяло и перьевая подушка – казалось, что он очутился в раю после долгих часов лежания на каменном полу. Блоссом суетился около него, обрабатывая раны после избиений и следы от веревок. Рядом сидела Якусима и гладила его по руке, ее пальцы были такими нежными и теплыми, что вся боль постепенно забывалась. Они не говорили, и без слов было понятно, что бывший пленник в ужасном состоянии. После довольно сытого ужина удалось наконец-то нормально уснуть. Тепло от трапезы приятно распространялось по всему телу и обогревало изнутри, а пуховые одеяла не давали ему уйти. В комнате царила абсолютная тишина, только часы тикали на столе, а за окно ветер раскачивал голые ветви деревьев. Завтра все закончится… Альфред проснулся уже засветло. Белые лучи солнца скользили по стенам и отражались в окне солнечными зайчиками. Один из них скользнул на его бледное лицо, но он пости не грел. Парень только недовольно замычал и все же открыл глаза. Раны все еще болели, н стало уже намного лучше. Брюнет попытался встать, но слабость все же приковывала его к кровати будто нерушимыми кованными цепями. Тело не слушалось, и пришлось принять прежнюю позу. Благо, в комнату скоро пришел слуга, чтобы подать завтрак. На вопрос о том, где все остальные, он дал краткий ответ -Они все ушли уже два часа назад, мистер Блэквуд. — Вот как… Ал быстро справился со своим вареным яйцом, тостом и апельсиновым соком, так что вскоре снова стал испытывать невыносимую скуку и тоску от одиночества. Ему сейчас было интересно одно – что скажет его отец, когда узнает, что все его планы по итогу все равно не реализуются. В голове рисовалось его обескураженное лицо, но парень сам прекрасно понимал, что, вероятнее всего отец просто сильно нахмуриться и не проронит ни слова. Блэквуд редко заводил разговор о своих родителях. А если и приходилось, то спешил почти сразу перевести тему на квиддич или очередные дотошные замечания Снейпа во время урока, что кто-то не так нарезал личинок. Многие и без того знали, кем является Альберт Гарсий Блэквуд, заместитель главы отдела стирателей памяти в Министерстве Магии и член Суда Визенгамота. Далеко не самый последний человек в магическом сообществе, постоянно на виду у публики. Однако тот почти никогда не говорил о своих детях, да и на публичным мероприятиях с ними не появлялся. Высокий, худощавый, в своих черных одеждах он сам напоминал ворона. Лицо было острое, длинный нос напоминал клюв, а живые черные глазенки рассматривали всех присутствующих с неким презрением. Этого взгляда Альфред всегда боялся больше всего. Мать же Ал помнил смутно. Некоторые достопочтенные волшебники еще припоминали те времена, когда тогдашнего члена группы стирателей сопровождала юная Фелиция Берк, она же и стала в будущем его женой. На первый взгляд ничем не примечательная особа, длинные белокурые локоны до самой поясницы, такие же темные глаза с длинными ресницами, во взгляде которых читалось настоящее очарование. Одета она всегда в тесные одежды и длинную мантию цвета елей на вершине снежных гор. Этот образ всегда подчеркивала меховая накидка из горностая на плечах Фелиции. Именно такой ее и запомнил юный Блэквуд, такой смутный образ из далекого детства. Мать покинула его и сестру, когда ее сыну только-только исполнилось пять лет. Тогда заботу о нем переняла старшая сестра Люси, но что она могла дать маленькому ребенку в свои десять лет? К тому же, через год она не могла постоянно быть рядом – ей предстояла учеба в Хогвартсе. Тем не менее, Альфред всегда хранил те немногие воспоминания о матери глубоко в своем сердце. Те короткие моменты, когда они все вели себя как настоящая семья, навсегда отпечатались в его памяти как самое светлое и теплое, что происходило с ним в его сравнительно короткой жизни. Это было Рождество в поместье Блэквудов, находящееся в Эдинбурге. Сказать по правде, Ал бывал там очень редко и слабо запомнил внутреннее убранство. Но одно он мог сказать предельно точно – в тот день весь замок был залит приятным мягким светом. Горело множество свечей, пламя мерцающих огней отражалось во множестве стеклянных шаров и злотых звезд, которыми была украшена пышная ель посреди гостиной. С потолка свисали сосульки, почти как настоящие, стены и перила лестниц были обвиты золотыми гирляндами и ветками остролиста. Алу тогда было четыре года. Он бегал по всему поместью в своей новой красной мантии с иголочки, с нетерпением ожидая праздничный банкет. Из кухни уже дано веяло приятным ароматом различных блюд, но сестра и кухарка не давали ему заглянуть внутрь. Приходилось довольствоваться тем, что сестра разрешила ему посмотреть за игрой в шахматы с сыном друга отца. На первых порах было интересно смотреть, как фигуры шепчут гостю неправильные ходы и как его черные фигуры раз за разом разбивают вдребезги. Однако уже через несколько минут это наскучило юному аристократу. Пришлось найти себе другое занятие, и ему удалось выбежать на улицу. Крупные снежинки спускались в танце с черного, покрытого тучами неба, и таяли в его маленьких ладошках, обжигая. Весь сад поместья был укутан белым одеялом, только ветви деревьев торчали из пушистых сугробов. Альфред мог бы стоять так вечность, наблюдая эту тихую ночную картину, но его вскоре нашла тогда еще служанка Люси, Мэри. Она подхватила его под руки и понесла обратно в дом. -Юный господин, ваша мать же строго-настрого Вам запретила покидать дом – отчитывала она Ала, отряхая с его макушки и мантии еще не растаявшие снежинки – Она будет сердиться, если увидит Вас здесь. Брюнет на это только недовольно пискнул и попытался вывернуться из захвата Мэри. - Пусти! Я хочу играть! Мне скучно! - Но Вас там ждут гости, мой господин. -Не хочу! – продолжал капризничать мальчик – Они тоже скучные! Все же ему тогда удалось убежать, но девушка его быстро поймала. Славные были деньки, жаль, что уже настолько далекие. И сейчас об этом думать было особенно больно и невыносимо. Учитывая, насколько его отношения с отцом изменились после ухода матери. Ее изгнали за то, что она поддержала свою родную сестру, когда та вышла замуж за грязнокровку. С тех пор не известно, где она скрывается. Возможно, уехала к сестре в Йорк, а возможно и покинула страну, чтобы ее не нашли люди отца. Альберт тогда был вне себя от ярости, и часто срывался на своих детях. За любой проступок был велик шанс получить удар или резкое замечание. Только Мэри еще как-то могла выровнять ситуацию, пока оба ребенка не отправились для учебы в Хогвартс. За всеми этими мыслями парень и не услышал, как в коридоре на первом этаже стали отчетливо слышаться топот и возбужденные голоса. В комнату к больному влетел взбудораженный рыжеволосый парень во фраке и черной мантии. - Ал! Друг мой! – Он кинулся на него с объятиями, что сильно удивило брюнета – Я спасен! Слышишь? Спасен! Видел бы ты лицо этой Ширли! Блэквуд только слабо улыбнулся и дружественно похлопал его по спине - Я тоже рад снова тебя видеть, Чарли…И знать, что ты в порядке. - И чего ты такой кислый? – нахмурился метаморф – Улыбнись! У нас сегодня есть повод отметить! Это лучшее Рождество! Тут к Чарли уже забежала Рин и запрыгнула ему на спину, повиснув, как коала на эвкалиптовом дереве. А учитывая их разницу в росте, скорее, как на баобабе. Девушка рыкнула - Ты ее точно не целовал? Точно? Она ничего тебе не сделала? Брандт только тяжело вздохнул, отпуская Альфреда. Девушка все еще была зла на метаморфа, что тот вообще согласился сыграть роль жениха. В своей крохотной ручке она держала остро заточенный кунай, явно готовая к тому, чтобы всадить его кому-нибудь в горло. Ал только улыбнулся такому. Он был просто рад, что все закончилось и можно было спокойно выдохнуть. -А где все остальные? Где Рэд, Дориан? -Рэд…Он… - Чарли заметно стушевался от такого вопроса и вышел из комнаты. Альфред насторожился и попытался встать с кровати, чтобы пойти следом, но был для этого все еще слишком слаб. Рин же мигом выбежала следом, не менее обеспокоенная чем-то. -Да что происходит? – решился спросить аристократ, но никто ему ничего не ответил. Оставалось только продолжать сидеть на месте, сгорая о томительного ожидания. Он все пытался заглянуть в щелку приоткрытой двери, чтобы понять, что случилось. Спустя некоторое время мимо двери прошел Фредерик, на нем буквально лица не было. Парень был жутко бледный и его всего трясло с ужасной силой, былая злость сменилась полной растерянностью. Ал приподнялся на руках, чтобы успеть рассмотреть, что так выбило русого из колеи, и замети кое-что странное. Руки, которые были все в крови.