Нам всегда было по пути

Ольгерд почти не помнил следующий день. Он лишь путался в беспорядочном потоке сознания и вязкой слабости, видя то серые кошмары, то яркие абсурдные галлюцинации. В коротких моментах прояснения, атаман нечетко ловил обрывки фраз. - Горишь весь, атаман. Тихо…тихо, ляг. Отдыхай. На лоб легло холодное полотенце, позволив перевести дух, поймать действительность за хвост. Он в безопасности. Это ведьмак. Это Геральт. Но к ночи стало хуже, начался бред. Ведьмак так и не сомкнул глаз. Ольгерд все пытался встать и уйти. Куда собрался полуживой ослабевший атаман, полумертвый от усталости Геральт даже выяснять не хотел. Он только максимально бережно укладывал мужчину в горячке снова в постель, укутывал и давал отвара и воды, но упрямый атаман то бормотал про лошадей, то про заснувших часовых и упорно рвался вон из дома. Наконец, перед самым рассветом, Геральт, видя уже чуть намокшую от крови, повязку с досады саданул кулаком по шаткому столу, который чудом не разлетелся на щепки. - Атаман. До рассвета еще час. Все наши спят, устали, а ты шумишь, их перебудишь. Ольгерд рассеяно сел на кровати, потер бледное мокрое лицо ладонями. - Тяжко мне. Вдруг как будто бы совсем осознанно проговорил атаман, тяжело поднимая взгляд на Геральта, но явно не узнавая его. Ведьмак уже привычно помог Ольгерду лечь обратно. Снова накрыл его лоб прохладным полотенцем. - Лекаря сейчас мигом пришлю, потерпи, атаман. Решил подыграть Геральт. -Нет, не надо. Брата пойди разбуди…приведи сюда. Уже в полубреду попросил Ольгерд, засыпая. К утру болезненный жар чуть спал, и ведьмак позволил себе впасть в медитацию хотя бы на пару часов, концентрируясь на чужом дыхании. Весь следующий день Ольгерд проспал. Геральт был удивлен, насколько неподвижным вдруг стал его сон, температура больше не поднималась, маска мертвеца сошла с лица. Атаман напоминал скорее очень уставшего, изможденного человека, просто получившего наконец долгожданный отдых. А с первыми сумерками, когда Геральт снова поднес кружку отвара к пересохшим губам мужчины. Ольгерд сам сделал несколько глотков и неожиданно открыл глаза. - Геральт? Ведьмак со вздохом облегчения опустился на стул возле кровати. - Ты проспал два дня. Мы у меня дома. Атаман очнулся, но даже после более ли менее спокойного дня, ведьмак опасался ухудшений. Скорее уже по привычке Геральт протянул руку ко лбу раненого, но Ольгерд резко перехватил запястье, кажется сам немного растерявшись. Ведьмак не смог не отметить слабость хватки и дрожащей руки. Противник слаб, вымотан. Отбросить руку, ударить в шею или лицо. Дальнейшие действия скорее всего не понадобятся. Быстро пронеслось в голове. Чертовы рефлексы. Ведьмак тряхнул головой и мягко высвободил руку, почему-то смутившись. - Жар… у тебя сильный жар, был. Проверить хотел… Неловко заговорил Геральт, пытаясь подбирать слова, чтобы понятно объяснить абсолютно сбитому с толку атаману, зачем он вообще пытался дотронуться до его лица. Как вдруг быстрое осознание еще одной значимой детали заставило Геральта замолчать. И рассмеяться в голос. А Ольгерд, как будто бы поняв или просто почувствовав иронию происходящего заглянул под одеяло. Из одежды на нем была только повязка. Он слабо усмехнулся. - Я бы хотел немного подышать воздухом, если ты не возражаешь. Он медленно сел, поставил ноги на пол. Раненый бок отозвался болью, но терпимой, а после нескольких глубоких вздохов комната перестала кружиться. Атаман набросил рубаху, еле доходящую до колен. Ведьмак пытливо наблюдал за ним из противоположного угла комнаты, скрестив руки на груди. Ольгерд аккуратно встал, покачнулся, но устоял. Рана еще не позволяла выпрямиться во весь рост, и он, чуть согнувшись, прихрамывая, сделал пару шагов к двери, комната накренилась. Ольгерд лишь успел подумать, как, наверное, чертовски больно будет падать, когда и так каждое движение чувствуется в боку болезненным жжением. Однако, он не упал, руки сзади подхватили его и мягко поставили на ноги. -Ты вообще никогда не просишь о помощи, да? Голос Геральта сейчас звучал наигранно раздраженно. Ольгерд досадно молчал, медленно уже, опираясь на ведьмака, он доковылял до двери, в темноте наощупь открыл щеколду. Дверь, подгоняемая сквозняком, распахнулась, зияя светлеющим проемом. Победа. Он наконец-то вдохнул прохладный ночной воздух. В первый раз, открыв глаза в полной темноте дома, чувствуя только боль, слабость и жажду, атаман на долю секунды предательски поддался панике, что его вообще уже успели зарыть. Запах сырой земли со старой древесиной тогда только подогрел впечатление. Геральт, стараясь не тревожить его рану лишний раз, опустил Ольгерда на импровизированную скамью, и направился обратно в дом. - Сейчас, подожди. Бросил он через плечо. Хлопнула входная дверь. Ольгерд остался один. Было немного зябко, ведь он даже не надел обувь. Земля под босыми ногами была влажной и холодной, перевернутая лохань, вместо скамьи была вполне удобной, хоть и низкой, стена дома, которая служила опорой, шершавой и жесткой. Он вновь осматривал, ощупывал, такой знакомый, окружавший его мир с невероятной внимательностью. Солнце еще до конца не село, окрашивая небо в многообразие цветов осеннего заката. Свежий воздух кружил голову, даря легкое эйфорическое ощущение, растворяя мысли, но одна назойливо скреблась изнутри. Он все еще жив. Удивительно. Входная дверь вновь с шумом распахнулась, Ольгерд не сразу понял, что в руках у ведьмака, пока Геральт не набросил на него шерстяной плед. - Еще не хватало тебе простудиться, правда? Со вздохом произнес Геральт и протянул атаману железную кружку, от которой шел густой пар. - Что это еще за варево? Нахмурился Ольгерд, принимая ее из рук ведьмака и принюхиваясь. Геральт же не сдержал усмешку. - Это бульон. Осторожно, горячий. Ты не ел больше двух суток, так что постарайся хоть немного проглотить, даже если не хочется. От этой почти родительской заботы Ольгерду вдруг стало неуютно, он ведь пользуется чужим гостеприимством, занимая единственную кровать в доме. К тому же, кроме кровати не было даже лежанки, и где, собственно, спал ведьмак, ему вообще оставалось неясно. Определенно нужно было собираться с силами и ехать как можно скорее. - Спасибо. Я немного посижу тут? Геральт стоял возле него без привычного доспеха, смотрел на Ольгерда оценивающе хмурясь, однако выражение его лица все-таки смягчилось. -Хорошо. Но когда соберешься назад, пожалуйста, позови меня. Я не хочу найти твой остывший труп возле порога утром. Дверь закрылась, за ней не слышалось ни звука, окна дома оставались темными дырами. Конечно, ведьмаки отлично видят в темноте, почти не мерзнут и, видимо, спокойно спят на полу, а может и не спят вовсе. Ольгерд отхлебнул немного из кружки. Горячий крепкий бульон стек в горло, на что желудок отозвался болезненным спазмом. Он сделал еще несколько мелких глотков, по телу растеклось приятное тепло. Темнело, воздух наполнялся осенней сыростью. В тишине позднего вечера в голове начали медленно зажигаться, вспыхивать знакомые образы, это уже не было так мучительно, как в первые месяцы. Тогда он вообще почти не мог оставаться в тишине один, из-за постоянного не замолкающего чувства вины, бессильной злости на самого себя. Один раз, в особенно гнусную ночь, Ольгерд даже трусливо надел петлю на шею, но так и простоял почти час, пока не стало светать, боясь пошевелиться. Измученный мозг сейчас затеял с ним странную злую игру. Вместо незнакомого пейзажа окраины селения, перед глазами вдруг поплыли нечеткие картины. Ему мерещились цветы и скульптуры сада, в котором когда-то давно, в прошлой жизни, он любил бывать. Нет, конечно, Ольгерд понимал, что это просто воображение шутит с ним, скорее всего он просто задремал, но нарочно позволял иллюзии затянуть его в свой омут еще глубже. К расплывчатым образам перед глазами добавились звуки, голоса дворни, даже лай собак и ржание коней. Фантазия все больше утягивала его, и Ольгерд не сразу заметил, что руки вдруг отяжелели, он не мог больше их поднять или даже пошевелить пальцами, ладони намокли и похолодели. Сердце зашлось лихорадочным ритмом, воздуха вдруг стало недостаточно, а к затылку колкими мурашками стал подниматься холод. Он попытался сморгнуть иллюзию, но зрение постепенно сужалось до маленькой круглой точки в сплошной расширяющейся темноте. Будто сквозь толщу воды он услышал, как кружка упала на землю, расплескав остатки, зрение совсем покинуло его, слабое сознание изменило. - Холера, атаман. Опять как сквозь войлок услышал Ольгерд открывающуюся дверь и чей-то полный досады возглас. Он почувствовал, как его легко подхватывают под лопатки и колени, и как барышню, лишившуюся чувств, несут на руках. Вот потеха, он потом обязательно посмеется. Конечно, это просто один из слуг заметил его в саду. Сейчас его отнесут в спальню, позовут лекаря. Ольгерд с грустью думал, как напугал молодую супругу, а ведь она уже могла носить ребенка, и волновать ее лишний раз совсем не хотелось. Его положили на мягкое, скорее всего на кровать. - Ирис, я…я сейчас. Забормотал он, пытаясь собрать мысли. -Сейчас немного полежу и мы пойдем…просто было очень жарко и я... Жарко? Ночью? Пойдем, но куда? Сплошная нелепица. Что он несет…К губам прислонили холодный металл, на язык попало несколько капель, это просто вода. Ольгерд жадно сделал несколько глотков, как раз то, что нужно. И открыл глаза. Иллюзия в момент разбилась. Осталась лишь темнота, мерзостный запах сырой земли и затхлой древесины. Этот частый громкий, отдающийся в горле звук просто биение его собственного сердца. Оно мечется в груди, не давая глубоко вздохнуть. В непослушном теле зудящая слабость, он весь мокрый от холодной испарины. Нарастающая паника не дает ему даже лежа занять удобное положение, пытаясь сесть он только причиняет себе лишнюю боль. На него из непроглядной тьмы с высоты человеческого роста смотрят желтые кошачьи глаза. Ольгерд впивается в них взглядом как в маяк, как в единственный ориентир. Руками пытаясь сдернуть с шеи невидимый, душащий его ошейник. - Геральт, воздуха... Он пытался кричать, хватаясь за грудь, но слова сложились лишь в тревожный полу всхлип. -Блядь. Ольгерд, в груди болит? Голос ведьмака звучит встревожено. Ничего удивительного, ранение, общее истощение, ослабленное сердце вполне могло не выдержать. Атаман лишь беззвучно зашевелил губами, все также сипло и часто дыша. Геральт сел рядом, взял его запястье, прощупывая пульс. - Совсем зашкаливает. Тоскливо произнес он в пустоту. - Такое после обморока бывает. Ляг. Постарайся успокоиться. Ольгерд бессильно откинулся на подушки. Надеясь хоть немного помочь, Геральт опустил полотенце в недавно кадку с водой и привычно промокнул влажный лоб Ольгерда. - Дыши глубоко, не хватай воздух. Вот так, атаман, медленнее. Вдох. Выдох. Но это слабо помогало. Ольгерд отчаянно пытался найти хоть что-то знакомое, что могло бы его успокоить, но не смог. И в итоге просто встретился глазами с Геральтом. В больном взгляде атамана читалась почти мольба. И большее, что мог сделать ведьмак, не отвести взгляда, попробовать чуть унять чужую панику. Поколебавшись секунду, Геральт бережно погладил все еще удерживаемое им запястье. - Тише…тише. Сейчас пройдет. И переплел их пальцы, сжал мокрую подрагивающую ладонь. Свободной рукой Геральт снова обмакнул полотенце и протер лихорадочно горящие щеки и шею. - Так лучше? Атаман выглядел очень больным, совсем разбитым, но кажется, задышал спокойнее, ровнее. -Да…спасибо. Он правда начал понемногу приходить в себя. Легкие уже в полной мере забирали воздух, громкий стук в ушах начал утихать. Прохладная ткань, скользящая по коже, потихоньку приводила в чувства, чужая теплая ладонь давала опору, успокаивала. Так они просидели несколько минут держась за руки, в молчании. -Ты еще очень слаб. Хотя несколько часов назад вообще собирался умереть, так что будем считать, что у нас все более ли менее хорошо. Невесело заметил Геральт, вставая с кровати, выпуская чужую ладонь. В темноте было не разобрать, но кажется ведьмак вернулся к каким-то своим занятиям возле печи, тихо начала позвякивать посуда. Лишившись зрительного контакта, атаман вновь остался один в душной холодной темноте. - Геральт, зажги свечу, пожалуйста. - Игни. Свеча тускло осветила небольшую низкую комнату. Неуютную, совсем нежилую. Ольгерд с тоскливой брезгливостью осмотрелся. Кровать была широкой и низкой, занимала большую часть всего пространства. В углу Геральт разложил седельные сумки. Их содержимое, в отличии от общей грязной и небрежной обстановки, было разложено в идеальном порядке. Тем временем, ведьмак закончил свои приготовления у печи. Поставил к кровати миску с водой и бутылку прозрачной жидкости, а из своих сокровищ в углу, достал длинную полоску хлопковой ткани. - Нужно осмотреть рану и сменить повязку. Атаману оставалось только обреченно кивнуть. Отдирать старые бинты, прижигать свежую, чуть затянувшуюся рану то еще веселье. Но после всего пережитого, умирать от заразы, он не собирался. Геральт сел рядом на кровать, достал дорожный нож из-за пояса. Ольгерд невольно поморщился, в ожидании, услышав звук рвущегося полотна. -Давай, Геральт. Он готов к новой боли. Атаман зажмурил глаза и стиснул зубами сжатый кулак. Но вместо агонии почувствовал, как к его боку прикасается горячая мокрая ткань. Это вообще не было больно, даже чуть приятно. - Ольгерд? Прозвучало снисходительно. Атаман открыл глаза. Геральт осторожно водил по повязке мокрым полотенцем. - Сначала бинты надо отмочить. Иначе смысл вообще бинтовать, если сдирать на живую? Пояснил ведьмак и продолжил. Вскоре старая повязка размокла и свободно, без усилий отстала от раны. Геральт скинул ее на пол и взял бутылку, видимо со спиртом, плеснул себе на руки, затем обильно полил спиртом рану. Вопреки ожиданиям, Ольгерд ощутил лишь пощипывание и, не без волнения, наконец посмотрел на свой поврежденный бок. И ничего. Просто тонкий еще не до конца заживший порез. Три мастерски аккуратных шва. Ведьмак для верности растер спирт по рукам и начал аккуратно ощупывать кожу возле раны, слегка нажимая. От первого прикосновения Ольгерд крупно вздрогнул. Он сам удивился, но списал все на неожиданность. К тому же, даже не получилось вспомнить, когда же в последний раз его кто-то так касался. -Что? Больно тут? - Нет. - Точно? А тут? Геральт недоверчиво вскинул бровь, нажал сильнее, но боли по-прежнему не было. У ведьмака были теплые и удивительно деликатные руки. Прикосновения были легкими, почти ласковыми, и Ольгерд внезапно, к своему стыду, почувствовал, как по телу побежали мурашки. Пальцы ведьмака скользнули выше, на ребра. Горячие ладони поглаживали, слегка сжимали, прощупывали. Геральт внимательно изучал его, под своими руками, иногда пристально всматривался в лицо. Их взгляды на мгновения встречались, нездорово подогревая атмосферу. В свете только одной свечи, происходящее казалось сюрреалистично интимным. Затем касания перешли на грудь, вызывая ощущения, подозрительно граничащие с сексуальным удовольствием. По телу прошла волна приятной дрожи, когда Геральт скользнул ладонью по ставшему вдруг таким чувствительным соску. Чужие нежные прикосновения посылали по всему телу волны непрошенного желания, от груди к кончикам пальцев, и вниз, где уже начало скручиваться сладкое напряжение. - Геральт…что…что ты… Проговорил он неуверенно, даже не зная, как закончит фразу. Дыхание сбилось. Атаман чуть разомкнул и облизал губы, повинуясь странному порыву, слегка откинул голову назад, чтобы открыть Геральту доступ к нежной коже шеи. Еще немного и он сам начнет подставляться, выгибаться навстречу ласкающим рукам. Но укол боли выдернул его из наваждения. -Ах... Стон едва ли получился болезненным. Геральт остановился. -Еще у тебя сломано ребро. Ведьмак невозмутимо убрал руки, развернул полоску ткани начал накладывать свежую повязку. - И пусть тебя не обманывает твоя безобидная царапина. Это не просто порез, а прокол, довольно глубокий. Кровопотеря очень большая. Он затянул бинт. - Инфекции нет, и рана закрылась. Повязка не давит? Ольгерд мотнул головой, все еще в недоумении от того, что только что произошло, стряхивая нелепое чувство. - Ты что, врач? Пытаясь отвлечься, спросил он. Надеясь, что Геральт не заметит выступивший на щеках румянец и все никак не проходящую дрожь. - Я ведьмак, Ольгерд. Прекрасно знаю, что нужно делать практически с любой раной. Ты дрожишь? Как бы невзначай поинтересовался Геральт. Дьявол. Ольгерд с нескрываемым раздражением выдохнул сквозь зубы. - Я замерз. Тут холодно, как в могиле и воняет также, отвратное место. Он осекся, замолчал. Атаман и сам понял, что это прозвучало глупым капризом. К его удивлению, Геральт не разозлился, а лишь отступил на шаг и растерянно осмотрелся. На его лице на секунду отобразилось горькое понимание. - Знаешь, атаман, я похоже вообще начинаю забывать, как должен выглядеть дом. Геральт молча подкинул дров в печь, отодвинул свечу от кровати, но гасить не стал. - Скоро станет теплее. Ольгерд повернулся на здоровый бок, спиной к Геральту. В голове беспокойно роились мысли, но от усталости, он никак не мог сосредоточиться хотя бы на одной. Возбуждение сошло на нет и сейчас казалось абсурдной фантазией. Боль в ране притупилась, а слабость наконец начала брать свое. Он проваливался в сон, и, последнее, что он почувствовал, как кто-то бережно накрыл его еще одним одеялом. - Спи, атаман.